быстрый поиск:

переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
опубликовано редакцией на Переводике 13.04.17 17:51
скаут: Miroslav;
 
 

Владимир Путин переиграл Тиллерсона и поставил США ультиматум

Владимир Путин с самого начала «шахматной партии» с Рексом Тиллерсоном знал, как поставить США мат. При этом российский стратег даже дал шанс американцу разойтись в патовой ситуации. Впрочем, оппонент либо не понял тонкого намека, либо обдуманно пошел на поражение.

Еще до приезда в Москву госсекретаря США Рекса Тиллерсона, официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что «ехать к нам с ультиматумом бесполезно, это просто контрпродуктивно». Этот посыл и можно расценивать, как некое предупреждение, мол, в Москве если и будут разговаривать, то с позиции силы. Однако силы, как не некого диктата, а реального дипломатического «разбора полетов».

Кремль, и Владимир Путин в лице всей России, однозначно дал понять, что приезжать в Москву, чтобы навязывать свои правила игры будь-то в Сирии или Украине, даже не стоит.

И как только самолет с американцем на борту приземлился в Москве, продолжилась «шахматная партия». Ни красных тебе красных ковровых дорожек, ни хлеба, ни соли, ничего – ущербный трап и никакого внимания на прилет столь «значимой» фигуры. Да, стоит вспомнить, что Рекс Тиллерсон – и это человек награжденный Орденом Дружбы в России.

Следом состоялась встреча госсекретаря США встречей с главой МИД РФ Сергеем Лавровым. Попытались обсудить многое, однако и тут американцу скорее было дискомфортно. Наверняка сказался тот момент, что Тиллерсон до последнего не понимал, ждет ли его встреча с Владимиром Путиным.

В итоге после более 4 часов разговоров информации о том, что Рекс осуждает Кремль или ставит Москве ультиматум, так и не появилось, как собственно и понимания того, примет ли его президент РФ Владимир Путин. Особенно после того, как американец позволил себе говорить о России, как об агрессоре, который не смог удержать Асада от использования химического оружия.

Впрочем, Владимир Путин «снисходительно» отнесся к американскому гостю. Президент РФ пригласил гостя в свои «апартаменты» и, как истинный дипломат, предложил решить наболевшие вопросы. Впоследствии сообщил пресс-секретарь Дмитрий Песков: Сирию обсудили — «обстоятельно», а Украину — «пунктирно».

Стороны не сделали громких заявлений, чем, собственно, заинтриговали весь мир. Однако перевес в «шахматной партии» точно перешел к Владимиру Путину. О чем может говорить не только тот факт, что Рекс Тиллерсон «молчал» весь визит в России. Также следует отметить, что Россия вновь показала свою силу в ООН.

Ведь именно после визита госсекретаря США Россия наложила вето на резолюцию Совета Безопасности ООН по Сирии. По сути это и был мат в этой короткой партии. Президент РФ переиграл Рекса Тиллерсона в Москве и поставил ультиматум в СБ ООН.

Антон Орловский

статью прочитали: 30812 человек

   
теги: Владимир Путин, Россия, США  
   
Комментарии 
Страницы: Пред. 1 2 3 4 5 6 ... 9 След.
Виктор Иванов, 18.04.2017 16:45:28
Чушь, даже изложенная с выдумкой и в красках остается чушью.
Она рассчитана на легковерных мудаков, незнакомых с реалиями жизни.

Армия, друг мой, это гигантский механизм, работающий, как это ни дико звучит, как часы. Отстающие или спешащие - неважно.
И каждый рычажок-винтик в нем,генерал или солдат, выполняют свою задачу.
Механизм этот делают боевым механизмом масса Уставов, Наставлений, Инструкций.

Любой военный, от солдата до генерала знает ценность этих боевых документов, писанных кровью.
За каждую строку в них кто-то заплатил жизнями.

Уставы - это то, что делает армию Армией - совершенным боевым механизмом.
Нарушение Уставов разрушает этот механизм - делая Армию сбродом - скопищем вооруженных людей.
Поэтому нарушение их карается самым беспощадным образом.

Не может генерал застрелить офицера или солдата вне случаев, оговоренных Уставом. Такие случаи есть. Они оговорены.

Только потому что ему, генералу, вожжа под хвост попала.

За такое что генерал, что офицер будет наказан самым жестоким образом. Так во всех армиях Мира. И в ЦАХАЛе тоже. Поинтересуйтесь.

Ни один военный суд не оправдает его. Нигде и никогда.
Потому что такое оправдание разрушит Армию.
Это понимают и знают военные всего Мира.

...Поэтому, когда какой-то ишак пишет такое - он просто делает вонючий наброс. После которого ни один офицер не подаст ему руки. И офицер ЦАХАЛа тоже. Если он офицер...

А уж когда этот ишак расписывает, как он расстрелял группу офицеров своей армии во главе с генералом и изловчился после этого не сгнить во рву в безымянной могиле по приговору военного суда - он просто врет, как сивый ишак.

Вот потому я и презираю вас, дикарей, верящих всему, что пишут на заборах...

По поводу армейской кормежки.

Я вполне допускаю и знаю, что в силу разных обстоятельств ( война есть война) армейский паек сильно разнился.

В запасных, тыловых частях, маршевых батальонах он был менее разносолистым, чем в летных или танковых частях.
Что объяснимо.
Но необходимое количество калорий солдаты получали везде и всегда. Это уставное требование.

Даже в условиях блокады Ленинграда солдаты фронтовых частей получали пищевое довольствие, несравнимое с гражданским пайком...

...Когда-то мой друг, некоторое время служивший в Ейском метеорологическом училище рассказал о таком случае.

Очередная смена курсантов отказалась принимать пищу в столовой, недовольная её качеством.
Холодная гречневая каша со свиным салом - не подарок...
Не количеством и калорийностью, иудеи!
Качеством.

Через сутки прибыла комиссия из округа.
Начальник училища был понижен в звании и отправился в дальний гарнизон в Восточной Сибири. Карьера его была закончена.
70-е годы.

Не надо мне петь дурацкие песни в ритме 7-40, иудеи...
Разговор окончен.
Виктор Иванов, 18.04.2017 18:47:51
Отец и его друзья вспоминали многое, о чем в книгах никогда не напишут. И это правильно.
Война - тяжелая, грязная и неприятная работа.

Но им и в голову не приходило так беззастенчиво и неправдоподобно врать, как еврейцы иоси догены в описании своих "подвигов".

Никогда не встречал воевавшего офицера, рассказывающего о своем геройстве, как иося доген.

Никогда.

Фуфлогон грязный ваш иося доген...
Arkady Slutsky, 19.04.2017 01:22:07
Виктор Иванов

Опустились Вы, Иванов, ниже плинтуса в расписывании сказок и теорий. Жизнь, она другая, особенно в советской и российской армии. И особо была другой во врнмена ВОВ. Русские авторы, не знакющие друг друга пишут одно и тоже о ВОВ (Известный писатель Астафьев, Никулин) и еврей Деген. Их книги стыкуются между собой как элементы пазла. И нет в содержании их книг ни слова о том, что Вы проповедуете.

Аромия осталась такой же и после ВОВ. НИкакие уставы не помешали Жукову отправить 45 000 солдат на смерть от атомной бомбы на Троцком полигоне и засекретить эту смерть. Никакие уставы не помогли от дедовщины. Путину пришлось ввести срок обязательной службы в 1 год, и то периодически пишут об издевательствах над солдатами.
Никакие уставы не помогли, что командир полка во времна Брежнева обворовывает офицерскую кассу. Один офицер вякнул, его отправили в командировку в Афганистан и остальные молчат.
Все безобразия в Вашей армии происходят в том числе благодаря лже патриотам-демагогам вроде Вас. Но это Ваша проблема, извините.
Arkady Slutsky, 19.04.2017 01:42:42
Виктору Иванову.

Для разнообразия: цитаты из книги русского
ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ
Николай Николаевич Никулин

На передовой было легче раздобыть жратву. Ночью можно выползти на нейтральную полосу, кинжалом срезать вещмешки с убитых, а в них — сухари, иногда консервы и сахар. Многие занимались этим в минуты затишья. Многие не возвратились, ибо немецкие пулеметчики не дремали.

Но слишком жестоко заставлять женщин испытывать мучения фронта. И если бы только это! Тяжело им было в окружении мужиков. Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний. ... И ехали девушки домой с прибавлением семейства. Кажется, это называлось на языке военных канцелярий «уехать по приказу 009». В нашей части из пятидесяти прибывших в 1942 году к концу войны осталось только два солдата прекрасного пола. Но «уехать по приказу 009» — это самый лучший выход. Бывало хуже. Мне рассказывали, как некий полковник Волков выстраивал женское пополнение и, проходя вдоль строя, отбирал приглянувшихся ему красоток. Такие становились его ППЖ*, а если сопротивлялись — на губу, в холодную землянку, на хлеб и воду! Потом крошка шла по рукам, доставалась разным помам и замам.

В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек**. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники. Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. ...Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. ... я узнал как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»... Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах...

И с командиром 311-й (дивизии) мне удалось познакомиться. Однажды, в дни тяжелых зимних боев 1942 года под Погостьем, нашего майора отправили в 311-ю, чтобы согласовать планы артиллерийской поддержки пехоты, ….мы нашли охраняемую землянку, укрытую многоярусным накатом. Снаряд такую не прошибет! …. Я …. увидел при свете коптилки пьяного генерала, распаренного, в расстегнутой гимнастерке. На столе стояла бутыль с водкой, лежала всякая снедь: сало, колбасы, консервы, хлеб. Рядом высились кучки пряников, баранок, банки с медом — подарки из Татарии «доблестным и героическим советским воинам, сражающимся на фронте», полученные накануне. У стола сидела полуголая и тоже пьяная баба.

Войска шли в атаку, движимые ужасом. Ужасна была встреча с немцами, с их пулеметами и танками, огненной мясорубкой бомбежки и артиллерийского обстрела. Не меньший ужас вызывала неумолимая угроза расстрела. Чтобы держать в повиновении аморфную массу плохо обученных солдат, расстрелы проводились перед боем. Хватали каких-нибудь хилых доходяг или тех, кто что-нибудь сболтнул, или случайных дезертиров, которых всегда было достаточно. Выстраивали дивизию буквой «П» и без разговоров приканчивали несчастных. Эта профилактическая политработа имела следствием страх перед НКВД и комиссарами — больший, чем перед немцами. А в наступлении, если повернешь назад, получишь пулю от заградотряда. Страх заставлял солдат идти на смерть. На это и рассчитывала наша мудрая партия, руководитель и организатор наших побед.

Накануне он столкнулся в траншее с пьяным майором, который приказал ползти к немецкому дзоту и забросать его гранатами. Оказавшийся тут же неизвестный старший сержант пробовал возражать, заявлял, что он выполняет другое приказание. Рассвирепевший майор, не раздумывая, пристрелил его. Лейтенант же пополз к доту, бросил гранаты, не причинившие бетонным стенам никакого вреда, и чудом выполз обратно.

Но в запасном полку ….Начальство приказало: «Возьми трех солдат и оборудуй сортир для офицерской столовой!» ….Все же часа через три чудо архитектуры было готово. …..В благодарность за службу начальник столовой дал нам большой чан с объедками, оставшимися от офицерского завтрака. Мы сожрали их с восторгом, несмотря на окурки, изредка попадавшиеся в перловой каше.

Накануне он столкнулся в траншее с пьяным майором, который приказал ползти к немецкому дзоту и забросать его гранатами. Оказавшийся тут же неизвестный старший сержант пробовал возражать, заявлял, что он выполняет другое приказание. Рассвирепевший майор, не раздумывая, пристрелил его. Лейтенант же пополз к доту, бросил гранаты, не причинившие бетонным стенам никакого вреда, и чудом выполз обратно.

Но в запасном полку ….Начальство приказало: «Возьми трех солдат и оборудуй сортир для офицерской столовой!» ….Все же часа через три чудо архитектуры было готово. …..В благодарность за службу начальник столовой дал нам большой чан с объедками, оставшимися от офицерского завтрака. Мы сожрали их с восторгом, несмотря на окурки, изредка попадавшиеся в перловой каше.

Победа 1945 года! Чего ты стоила России? …. Знаю лишь то, что видел. Моя «родная» 311-я стрелковая дивизия пропустила через себя за годы войны около 200 тысяч человек. (По словам последнего начальника по стройчасти Неретина.) Это значит 60 тысяч убитых! А дивизий таких было у нас более 400.

В пехотных дивизиях уже в 1941-1942 годах сложился костяк снабженцев, медиков, контрразведчиков, штабистов и тому подобных людей, образовавших механизм приема пополнения и отправки его в бой, на смерть. Своеобразная мельница смерти. Этот костяк в основе своей сохранялся, привыкал к своим страшным функциям, да и люди подбирались соответствующие, те кто мог справиться с таким делом. Начальство тоже подобралось нерассуждающее, либо тупицы, либо подонки, способные лишь на жестокость. «Вперед!» — и все.

Полковники пили водку, вкусно ели. …. Нам, под нары, были переданы объедки рыбных консервов, перепала краюшка хлеба и кусок сала. Вот это да! Век бы лежал под задницей полковника!

А Витька Васильев — неудавшийся актер, … получил два ордена за две пары золотых немецких часов, подаренных им командиру бригады. Теперь он на всех углах рассказывает о своих подвигах.

В том же 1942-м горнострелковая бригада наступала на деревню Веняголово под Погостьем. Атакующие батальоны должны были преодолеть речку Мгу.
— Вперед! — скомандовали им.
И пошли солдатики вброд по пояс, по грудь, по шею в воде сквозь битый лед. А к вечеру подморозило. И не было костров, не было сухого белья или старшины с водкой. Бригада замерзла, а ее командир, полковник Угрюмов, ходил по берегу Мги пьяный и растерянный. Эта «победа», правда, не помешала ему стать в конце войны генералом...
Arkady Slutsky, 19.04.2017 02:20:25
Виктору Иванову

Продолжаю Никулина:

Поразительная разница существует между передовой, где льется кровь, где страдание, где смерть, где не поднять головы под пулями и осколками, где голод и страх, непосильная работа, жара летом, мороз зимой, где и жить-то невозможно, — и тылами. Здесь, в тылу, другой мир. Здесь находится начальство, здесь штабы, стоят тяжелые орудия, расположены склады, медсанбаты. Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет. Убитые и раненые тут редкость. Не война, а курорт! Те, кто на передовой — не жильцы. Они обречены. Спасение им — лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы,... вернутся домой и со временем составят основу организаций ветеранов. Отрастят животы, обзаведутся лысинами, украсят грудь памятными медалями, орденами и будут рассказывать, как геройски они воевали, как разгромили Гитлера. ...Настоящие же фронтовики, которых осталось полтора человека, да и те чокнутые, порченые, будут молчать в тряпочку.
Но самую подлую роль сыграют газетчики. На войне они делали свой капитал на трупах, питались падалью. Сидели в тылу, ни за что не отвечали и писали свои статьи — лозунги с розовой водичкой. А после войны стали выпускать книги, в которых все передергивали, все оправдывали, совершенно забыв подлость, мерзость и головотяпство, составлявшие основу фронтовой жизни. .... Уроки, данные войной, таким образом, прошли впустую. Начнись новая война, не пойдет ли все по-старому? Развал, неразбериха, обычный русский бардак? И опять горы трупов!

Меня от смерти спасало не только везение, но, главным образом, ранения. В критический момент они помогли выбраться из огня. Ранение, — только не тяжелое, не в живот и не в голову, что равносильно смерти, — это очень хорошо!

Германия:

Наши разведчики, находившиеся на наблюдательном пункте, воспользовались затишьем и предались веселым развлечениям. Они заперли хозяина и хозяйку в чулан, а затем начали всем взводом, по очереди, портить малолетних хозяйских дочек.

Вдруг ... шоссе расчистилось, машины застыли на обочинах, и мы увидели — кавалькаду грузовиков с охраной, вооруженных мотоциклистов и джип, в котором восседал маршал Жуков. .. Для него расчистили шоссе, и никто не должен был мешать его движению к немецкой столице.
Но что это? По шоссе стремительно движется грузовик со снарядами, обгоняет начальственную кавалькаду. У руля сидит иван, ему приказали скорей, скорей доставить боеприпасы на передовую. Батарея без снарядов, ребята гибнут, и он выполняет свой долг, не обращая внимания на регулировщиков. Джип маршала останавливается, маршал выскакивает на асфальт и бросает:
—...твою мать! Догнать! Остановить! Привести сюда!
Через минуту дрожащий иван предстает перед грозным маршалом.
— Ваши водительские права!
Маршал берет документ, рвет его в клочья и рявкает охране:
— Избить, обоссать и бросить в канаву!
Свита отводит ивана в сторону, тихонько шепчет ему:
— Давай, иди быстрей отсюда, да не попадайся больше!
Arkady Slutsky, 19.04.2017 02:25:41
Виктору Иванову
Из Никулина. Изюминка:

Германия. 1945. Война кончилась:

Стояло первое послевоенное лето. Прекрасный город Шверин нежился в лучах теплого июльского солнца. Благоухали цветы, зеленели деревья. По озеру плавали оставшиеся в живых лебеди. ... Солдаты наслаждались миром, медленно свыкались с мыслью, что их больше не убьют и не ранят и что, возможно, скоро все поедут домой. А пока они вкусно ели, много пили и крутили любовь с фравами. Тихо и беззаботно текла жизнь.

Штаб армии разместился в многоэтажном особняке, принадлежавшем раньше немецкому генералу.

Было часов около трех пополудни. В помещении штаба сидел лишь один дежурный офицер. От нечего делать он наблюдал в бинокль купавшихся в озере немок. По коридорам сонно слонялись без цели какие-то случайные солдаты, отупевшие от жары и выпивки. Вдруг к особняку подкатила кавалькада машин в сопровождении броневика. Из открытого джипа пружинисто выскочил маршал Жуков — восемьдесят килограммов тренированных мышц и нервов. Сгусток энергии. Идеальный, блестяще отлаженный механизм военной мысли! ... Он мог без сомнений и размышлений послать миллион-другой на смерть. Он был военачальником нового типа: гробил людей без числа, но почти всегда добивался победных результатов. ... Жуков полон энергии, он заряжен ею,
Дежурный еще не успевает опомниться и встать, а маршал уже здесь:
— Кто такой?! Где командарррм? Быстрррро!!!
Поднимается беготня, зовут командарма, сонное царство начинает бестолково копошиться, словно разбуженное неожиданным выстрелом.
— Собрать военный совет!!! Доложить о боеспособности армии! Быстрррррро! Вашшшу мать!!! — отдает маршал эти и другие необходимые распоряжения.
- Ррррразболтались, даррррмоеды!!! Ррразмагнитились!!! Ррррасстрелять вас надо!!! Никто не хочет ррработать!!! Арррмия должна быть в боевой готовности!!! Кто сказал, что война кончилась?! Наш долг — освобождать Европу!!! Вперррред, на Паррррриж!!!
От маршала импульсами пошла в стороны мощная энергия. Зазвенели телефоны, забегали посыльные, заработали рации. Начальство, обретя подтянутый и энергичный вид, начало материть друг друга по инстанции: высшие низших, а те — своих подчиненных. Импульсы были мощные, со страшной силой колыхавшие все вокруг, но поразительно быстро затухали они, словно попав в вакуум. Армию просто невозможно было гальванизировать. В частях все разбрелись кто куда. Один спал, напившись. Другой ушел к немецким девкам — ловить триппер. Третий находился в санчасти, где лечил то, что уже поймал. Четвертый организовывал посылку домой, погрузившись в спекуляции, либо просто занимался воровством. Кто-то, чокнутый войной, тосковал об утраченных идеалах, изнывая от тоски. Кто-то от радости, что остался жив, пребывал в многомесячной пляске и пении. Попробуй собери их всех! Попробуй внуши им за два-три часа, что война, быть может, не кончилась!
Вперрред, на Парррррриж!!! Этого никто не понимал, и говорить на подобную тему с солдатом было все равно, что объяснять козлу историю искусства на китайском языке. Армия была как мешок с тестом, и что маршал ни делал, результата не получалось. Его решительные и образные выражения, словно удары кувалды, обрушивались на тренированные головы генералов, генералы взнуздывали полковников, но опять все, как тесто, расползалось в их руках. Маршал неистовствовал долго, но даже его железная воля, испытанная на полях сражений, не смогла ничего выковать из аморфной массы размагниченных войск. К вечеру он, наконец, сдался:
— Вашу мать!!! Поднять аррррмию по трррревоге!!! Шагом марш в Муррррманск!!! На Кольский полуострррров!!! В тундррррру!!! Ррррразболтались, сволочи, бездельники!!! Вашу мать!!!
Так сильная личность оказывается бессильной, если пробует идти против течения истории.
Arkady Slutsky, 19.04.2017 02:31:46
Виктору Иванову

Еще изюминка из Никулина:
Сосед на собрании после войны:
«Было это в 1942-м. Холодной и голодной зимой Институт оказался где-то далеко на Востоке, в эвакуации. На фронте шли кровопролитнейшие бои, уносившие миллионы и миллионы людей. Требовались все новые миллионы, чтобы заткнуть бесконечные бреши в нашей обороне. Мужиков в тылу почти не осталось. Начальство железным гребнем прочесывало население, выявляя затаившихся. В городе заседала чрезвычайная мобилизационная тройка: главный военком, секретарь райкома и главный из местного НКВД. Дошла очередь и до Института проходить комиссию. Вызванные представали перед тройкой голыми, чтобы сразу все становилось ясно и чтобы не тратить время. Первым вошел тщедушный преподаватель каллиграфии и перспективы Петерсон, похожий на маленькую сутулую лягушку. Он молча предъявил высокой комиссии свой стеклянный глаз, положив его на ладонь, покрытую несвежим носовым платком. Комиссия помолчала, посопела и резюмировала:
— Ну, с вами все ясно. Идите домой.
Вторым вошел некто, известный своими хворями:
— Вот, туберкулез... — сказал он, содрогаясь и кашляя.
— Ничего, послужите родине! На фронт!!! — сказала комиссия.
— Следующий!!!
Следующим был атлетического сложения цветущий молодой мужчина. В руке его была толстая пачка бумаг с многочисленными печатями и подписями, которую он не замедлил передать комиссии.
— Да-а-а-а! — читала комиссия справки. — Почки разрушены, легких почти нет, сердце отказывает... Даа-а-а-а!
Даже главный из НКВД, видавший в своей жизни такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать, с сочувствием смотрел на владельца справок.
— Ну, что ж, идите, доживайте, — задумчиво протянул он...
— Вот так мы и победили в войну... — шипел мне в ухо сосед.
Arkady Slutsky, 19.04.2017 02:59:29
Виктору Иванову
Из Никулина

ВЕТЕРАНЫ:
Прошли годы. Потом десятилетия. Однажды в ленинградской газете я увидел объявление: «Состоится встреча ветеранов 311 с. д.»... Не пойти ли? Кто они, ветераны? Кто же остался из более чем 200 тысяч человек, сгоревших за войну в этой дивизии?
я узнал, зарегистрировано около четырехсот ветеранов, но они, в основном, живут в Кирове, где формировалась дивизия. В Ленинграде — лишь малая часть, человек сорок.
Секретарь ленинградской секции, Абрам Моисеевич Шуб, назвал некоторых пришедших: полковой врач, санитарка, двое бывших старшин, главный комсомольский работ, еще не утративший остроты своих рысьих глаз. Было много интендантов, снабженцев и других работников тыла. У всех на груди колодки, ордена, памятные значки. Лишь один был без орденов, но у него не хватало одного глаза, ноги и руки.
— Ты откуда? — спросил я.
— Пешая разведка... — отвечал он.
Президиум возглавлял подполковник — последний начальник штаба дивизии.
Абрам Моисеевич Шуб ..предложил всем по очереди рассказать о себе.
— Кем вы сами были в дивизии? — выкрикнул я.
— Сержантом.
— А должность?
— ...
— А все же... Какая?
— Я работал в Особом отделе.
Потом длинно выступали с воспоминаниями старшины.
пожелал сказать речь бывший редактор дивизионной газеты — некий полковник в отставке. Он пришел на собрание в шикарном костюме, при многих орденах. Его выступление было откровенным самовосхвалением: длинная фронтовая биография. Получалось, что благодаря ему была выиграна война! Но ведь на передовой этот человек никогда не был, не слышал свиста пуль и снарядов. Жил в тепле, сытости, уюте, километрах в пятидесяти от фронта, писал статьи, которые невозможно было читать и которые использовали в лучшем случае для самокруток.
Arkady Slutsky, 19.04.2017 03:02:13
Виктору Иванову

Опять Никулин:
В августе 1942 года началась Синявинская операция. В числе прочих, в бой пошла N-ская стрелковая дивизия. Бои были жестокие и вскоре почти все солдаты были ранены или убиты. Со страшным трудом, каждое мгновение рискуя жизнью, медики, чаще всего юные девушки, вытаскивали раненых из-под огня, волокли их на себе под обстрелом, чтобы доставить в медсанбат. Этот медсанбат развернули около станции Поляны, в нескольких километрах от передовой, однако ничего для приема раненых здесь не было подготовлено. Не были развернуты даже палатки, которые обычно применялись на войне. Вот как рассказала одна медицинская сестра о том, что она здесь увидела: «Здесь, на открытой поляне, на носилках, или просто на земле, лежали рядами раненые. Санитары укрыли их белыми простынями. Врачей не было видно и не похоже, что кто-то занимался операциями или перевязками. … я побежала к маленькому домику на краю поляны, где обнаружила начальника медсанбата и комиссара мертвецки пьяных. Перед ними стояло ведро с портвейном, предназначенным для раненых. … К вечеру пошел сильный
дождь, на поляне образовались глубокие лужи, в которых захлебывались раненые... Через месяц, командир медсанбата был награжден орденом "за отличную работу и заботу о раненых" по представлению комиссара».
(Записано во время военно-исторической конференции, посвященной Синявинской операции, во Мге 1.10.1982 г.)
Arkady Slutsky, 19.04.2017 03:08:14
Виктору Иванову

Из Никулина (это по уставу или нет?):
Однажды летом 1943 года мы сидели среди густых ветвей высокой ели на деревянном помосте, укрепленном почти у макушки дерева. … Это был наблюдательный пункт артиллерийского полка, километрах в полутора от передовой.
Километрах в двух перед нами, за ручейком, виднелся большой холм, на котором когда-то была деревня. Немцы превратили ее в узел сопротивления. Закопали дома в землю, поставили бетонные колпаки, выкопали целый лабиринт траншей и опутали их километрами колючей проволоки. Уже третий день пехота штурмовала деревню. Сперва пошла одна дивизия — 6 тысяч человек. Через два часа осталось из них 2 тысячи. На другой день оставшиеся в живых и новая дивизия повторили атаку с тем же успехом. Сегодня ввели в бой третью дивизию, и пехота опять залегла. Густая россыпь трупов была хорошо видна нам на склоне холма. …а на холме бушевал огонь. Огромные языки пламени, клубы дыма, лес разрывов покрывали немецкие позиции. Били наша артиллерия, катюши, минометы, но немецкие пулеметы оставались целы и косили наступавшие полки.
Страницы: Пред. 1 2 3 4 5 6 ... 9 След.

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2017  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"