быстрый поиск:

последние за вчера, 01.12.20  
 
19:29   Редакция

defence-blog.com

(0)
переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
Глобальная Авантюра
Вместе Победим
Российская газета
 
опубликовано редакцией на Переводике 24.10.20 18:31
скаут: Игорь Львович; переводчик Игорь Львович;
   
 

Атомная программа Китая озадачила советскую разведку

Рассекреченные документы показывают, что Москва прилагала  огромные усилия  чтобы разобраться и понять атомную  программу  Пекина

BY JOSEPH TORIGIAN | OCTOBER 21, 2020

A military parade at Tiananmen Square in Beijing

Тягачи  с  китайскими межконтинентальными баллистическими ракетами DF-41 на военном параде на площади Тяньаньмэнь в Пекине 1 октября 2019 года. GREG BAKER/AFP VIA GETTY IMAGES

Соединенные Штаты хотят подключить Китай к переговорам по ядерному оружию с Российской Федерацией. Реакция России на эту политику частично зависит от ее собственного понимания ядерных намерений и возможностей Пекина. Вопрос о том, что Россия знает или думает о Китае, достаточно сложный. К счастью, необычная коллекция недавно рассекреченных документов  (включая партийные) из российского  архива, известного как Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ), показывает, как Советский Союз изучал ядерную и ракетную программы Китая в разгар холодной войны,  в то время, когда ядерная война между Москвой и Пекином была вполне возможна.

Советский Союз придерживался исключительно широкого взгляда на то, какие типы информации были полезны, и советская  агентура была  очень успешна в получении различных типов свидетельств не только из Китая, но и по всему миру. Советские аналитики часто признавали ограниченность своих источников, но они, как и их американские коллеги, часто переоценивали достижения Китая в эпоху культурной революции. Факты показывают, насколько было  трудно даже такому государству, как Советский Союз,  эффективно проводить ядерную разведку.

С точки зрения разведданных о китайской ядерной оружейной программе,  у Советов было одно существенное преимущество перед Соединенными Штатами: Москва  принимала  участие  в  создании  ядерной промышленности Пекина  в  первые годы  её  существования. В 1968 году премьер-министр СССР Алексей Косыгин обратился в Министерство геологии с просьбой предоставить отчет о ресурсах урана в Китайской Народной Республике (КНР). В этом отчете отмечалось, что советские специалисты участвовали в поисках урановых месторождений в Китае в период с 1955 по 1960 год. За это время было обследовано 30 процентов всех возможных участков, в результате которых было обнаружено 15 участков с урановой рудой, что позволило приблизительно прогнозировать,  к  какому  количеству  месторождений  может быть  доступ   у Китая. 

Но прошлые связи  могут быть  и  негативным фактором  тоже. В 1950-х годах Советы помогали обучать китайских шпионов, и, в течение тех  же  1950-х  якобы  прекратили  работать с  большинством своих шпионов. Эти условия создавали особые трудности для вербовки агентов в КНР.  После мартовского кризиса 1969 года на советско-китайской границе,   в сверхсекретном внутреннем журнале КГБ было опубликовано особенно  много   статей о том, как убедить китайских граждан предоставлять разведданные  Москве.

В журнале конкретно не обсуждалось, как получить информацию о китайской бомбе, хотя в одной статье о контрразведке говорилось об интересе Китая к советскому ядерному оружию и говорилось о китайском дипломате, который купил книгу о ракетах. Тем не менее, статьи раскрывают советский подход, а одна статья, в которой обобщаются лучшие практики, предполагает, что они, по крайней мере, иногда применяли грубые подходы. Автор обратился к культурно-эссенциалистским взглядам на китайский народ, предположив, что сотрудники КГБ помнят, что  список черт  китайского  характера  включает   в  себя  национализм, «мистическую веру в вождя» (архаичный русский термин, обозначающий высшего лидера,  использовался в  применении  к Сталину), «жестокость и мстительность», «сообразительность и подвижность», «отсутствие склонности к быстрому решению любой проблемы», «развитое чувство зависти», «способность переносить невзгоды»,  «склонность к преувеличениям», озабоченность сохранением  «лица»  и другие. В статье также говорилось о тенденции среди «некоторых» скептически настроенных сотрудников КГБ считать, что китайцы слишком нечестны и ненадежны, чтобы быть хорошими агентами.

Еще одним источником разведывательной информации для Советского Союза были фиксация  сигналов  связи, электромагнитного излучения, атмосферных изменений и спутниковые наблюдения.

Советский Союз уделял пристальное внимание сигналам  с китайских метеорологических постов, чтобы определить  время  будущих  ядерных испытаний. Например, в сентябре 1967 года Советы перехватили указания двум метеостанциям в Синьцзяне, - усилить наблюдение за метеорологическими условиями. Во время кризиса 1969 года, ГРУ, российская военная разведка, неоднократно сообщала о работе метеорологических постов в Синьцзяне как о самом убедительном свидетельстве, которое могло бы предсказать предстоящее испытание. Советы также смогли обнаружить, когда китайцы отслеживали самолеты-бомбардировщики или передавали данные об образцах радиоактивности воздуха.

Спутниковая разведка также сыграла свою роль. 24 октября 1966 года, например, космические средства позволили Советскому Союзу обнаружить ракету высотой 23 метра, что привело ГРУ к выводу, что первая партия ракет Dongfeng «могла быть уже произведена». В августе 1967 года космическая разведка обнаружила еще одну ракету высотой 30-35 метров и диаметром 3 метра, которая, по мнению ГРУ, могла быть ракетой с дальностью полета более 2000 километров.

Однако Советы были недовольны своей способностью собирать разведданные о ядерных взрывах Китая. В июле 1968 года начальник управления оборонной промышленности ЦК Иван Сербин в совершенно секретном отчете жаловался, что «в настоящее время эффективность обнаружения ядерных взрывов все еще остается низкой, и информация о них поступает с большим опозданием». Сербин отметил, что, хотя в 1967 году в Монгольской Народной Республике была создана специальная установка «Горизонт», эта установка «не смогла зарегистрировать ядерный взрыв в воздухе, произведенный в Китае в декабре 1967 года, в то время как станции, расположенные значительно дальше от места взрыва обнаружили [его]».

Но технические  средства  не  были    единственным источником  информации. Из-за хаоса Культурной революции Советы также смогли уловить ключевые  подробности  состояния  военно-промышленного комплекса через так называемые плакаты с большими персонажами (настенные плакаты, используемые для выражения политических взглядов) и материалы Красной гвардии (хунвэйбинов”. Например, один такой плакат позволил Советам узнать, что высокопоставленный ученый из Седьмого министерства машиностроения, который руководил ракетными программами, был убит во время вспышки  межфракционного  насилия. Еще один набор материалов позволил Советам узнать, что в том же министерстве проводится «чистка руководства».

Также важную роль  сыграли  перебежчики. Ван Мин, бывший высокопоставленный лидер Коммунистической партии Китая, который перебрался в Москву после поражения в борьбе за власть с Мао, регулярно предоставлял Советам анализ, в том числе по бомбе. В мае 1966 года Ван сказал своим собеседникам: «Мао хочет показать США, что испытания  ядерного оружия направлены  прежде всего на нанесение удара по Советскому Союзу, показать США, что Китай, как и прежде, будет последовательно проводить антисоветскую  линию…"

Однако весь этот массив  разведданных  нужно было обрабатывать. Особенно после начала Культурной революции, советские лидеры были явно озадачены поведением Китая. В сентябре 1966 года Политбюро создало секретный Институт проблем современного Китая в составе Академии наук, насчитывающий 200 человек. Министерству иностранных дел и КГБ было приказано передать секретную информацию учреждению. В нем  работали  как ученые, так и бывшие политики.

Советские ученые иногда  выдвигали  очень интересные идеи. В декабре 1969 года,  директор Института США при Академии наук Георгий Арбатов указал  на  чувствительные  места  стратегического ядерного треугольника. В секретном отчете он писал, что «из-за географического положения угроза США со стороны Китая требует меньших затрат, чем от нас. По сути, американцы поддерживают одну группировку стратегических сил двойного назначения - как против СССР, так и против Китая. Однако, когда дело касается нас, эта угроза вынуждает нас иметь две отдельные группы вооруженных сил - на Западе и на Востоке ».

Однако в других случаях работа советских ученых была плохой. Например, сверхсекретный доклад о китайском  военно-промышленном комплексе, написанный директором Института Дальнего Востока РАН в мае 1971 года, опирался на источники , такие как Standard Hong Kong, ТАСС, и электронные  СМИ - и содержал  множество ошибок .

Между тем советские дипломаты и разведчики чрезвычайно внимательно прислушивались к высказываниям  иностранных ученых, особенно американских.

 Профессор Роберт Барнетт сказал первому секретарю советского посольства, что «СССР и США должны учитывать в своих планах защиты от ядерного нападения разработку Китаем средств доставки ядерного оружия».

[Советский дипломат] К. Келин, работавший в Секретариате ООН, сообщил о беседе с Уолтером Клеменсом во время заседания Ассоциации исследований Азии и Дальнего Востока. Клеменс сказал Келину, что китайская программа была на  удивление динамичной, что ученые и инженеры были, несмотря на культурную революцию, надежно защищены  и что термоядерный взрыв был «неожиданным» для Соединенных Штатов.

Игорь Рогачев, первый секретарь советского посольства в Вашингтоне, встретился с Ангусом М. Фрейзером из Института оборонного анализа и Владимиром Петровым из Университета Джорджа Вашингтона. Фрейзер утверждал, что антисоветская пропаганда в Пекине стала «более серьезной и конкретной»,  приобрела  «военно-стратегический характер». На полях отчета Рогачева написано от руки: «Это уже не первое заявление. Американцы усиленно натравливают нас друг на друга в военном отношении». Затем Фрейзер намекнул, что Китай, вероятно, рассматривает возможность размещения ракет средней дальности в Албании.

Доклады аналитических центров также привлекли внимание ГРУ. Сам глава ГРУ Петр Ивашутин не только представил в ЦК переведенную копию отчета Research Analysis Corporation «Военные доктрины коммунистического Китая», но и  приложил к ней  свои собственные вступительные замечания. Ивашутин писал, что КНР больше всего опасалась внезапного стратегического нападения с применением ядерного оружия, но «согласно теории маоистов решающее значение в войне играет человек, хорошо подготовленный политически, а не оружие (включая атомное)».

Также  Советы внимательно  отслеживали взгляды американских политиков на ядерное оружие Китая. Обсуждения с американцами помогли Советскому Союзу лучше понять взгляды Вашингтона на стратегический ядерный треугольник. В сентябре 1967 года посол Ллевеллин Томпсон сказал министру иностранных дел СССР Андрею Громыко, что система ПРО США «будет служить целям  защиты от возможного нападения Китая» и не сможет  обеспечить защиту «от крупномасштабного стратегического ракетного удара, который имеет  возможность  нанести  Советский Союз».

Во время кризиса 1969 года,  Советский Союз,  чтобы лучше  понять эффект  его скрытых ядерных угроз Китаю, обратился к иностранным источникам. В октябре 1969 года ГРУ сообщило, что в «западных военных кругах […] высказывается мнение», что «КНР согласилась на переговоры под влиянием хорошо известных предупреждений Советского Союза…». В декабре третий секретарь Миссии СССР при ООН сообщил, что «настоящие причины, заставившие КНР согласиться на переговоры с СССР, по мнению США, заключаются не в силе Китая, а в его слабости".  В том же месяце, в другом отчете ГРУ утверждалось, что «американские военные специалисты» полагают, что ядерные силы Китая «не оказывают существенного влияния на военно-политическое и военно-стратегическое положение Китая и на ситуацию в мире в целом».   

     Хотя у нас все еще нет достаточных свидетельств, чтобы делать широкие обобщения, использование разнообразных источников, вероятно, было результатом как минимум двух факторов. Во-первых, Советы считали китайское правительство глубоко иррациональным, и Москва не могла понять «странное» поведение Пекина, особенно во время Культурной революции. Во-вторых, ухудшение отношений поставило советских дипломатов и шпионов в Пекине в очень тяжелое положение. Резидент КГБ в Пекине Юрий Дроздов в своих мемуарах писал, что «наши офицеры несколько раз подвергались нападениям хунвэйбинов»,  нападали  они  и  на  само советское посольство. Несмотря на географическую близость, ранее близкие отношения и аналогичные коммунистические  системы, Советы испытывали большие трудности  в  понимании  и  оценке  китайской  атомной  программы.

Хотя эти первоначальные выводы  и  являются предварительными, новые документы недвусмысленно демонстрируют, насколько сложно даже сверхдержавам понять ядерные намерения  других  держав. Вашингтону следует помнить, что Москва сегодня аналогичным образом рассматривает комплекс сложных доказательств и глубоко заинтересована в мнениях третьих сторон. Трудно найти четкие ответы, но понимание Россией анализа ядерного оружия Китая будет иметь решающее значение для достижения сотрудничества между великими державами.


Джозеф Торигян (Joseph Torigian) - доцент Школы международной отношений Американского университета в Вашингтоне, округ Колумбия, научный сотрудник Стэнтона в Совете по международным отношениям и научный сотрудник Центра Вильсона

статью прочитали: 1553 человек

Комментарии 

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2020  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"