ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАЦИЯ. Прощание с Европой? -2

Со времени моего последнего текста на ZAXID.NET я имел одно интервью и несколько дискуссий по этому поводу. Все они вызваны одной причиной: недоговорённостью. Тексты для интернета должны быть краткими. А потому нередко оставляют после себя ощущение недостатка: надо бы подать ещё один тезис или лучше аргументировать предыдущий – ан нет, ограничение в отношении количества знаков, говорят, так что пора заканчивать.

Поэтому хочу сейчас добавить то, что не вошло в предыдущий текст, и то, что выплыло из недавних дискуссий.

Итак, я писал: «Украина, как и вся Восточная Европа, становится более похожей на Западную по своим базовым, не обязательно наилучшим, ценностям. Поэтому не Украина отдаляется от Европы - это Европа становится всё более похожей на Украину своей невыразительностью, посредственностью и замученностью.

Из этого естественно вытекает вопрос: если вся Европа становится такой неинтересной, то для чего Украине стремиться к такой «невыразительной, посредственной и замученной» Европе? Не лучше ли искать другой, более привлекательной альтернативы?

На этот вопрос есть несколько ответов. Их порядок не важен. Важно, чтобы каждый из них, как квадратики Кубика Рубика, сложились в одну картину.

Итак, по произвольно выбранному первому: невыразительность и посредственность часто - хотя и не всегда! - являются признаком нормальности. Телевизионные картинки о том, как давят танками студентов-демонстрантов в Пекине или разгоняют митинг оппозиции в Москве, выглядят ярко. Однако, я не хотел бы такой яркости для самого себя или своей страны.

Наконец, передам слово тому, кто сумеет выразить эту мысль лучше меня:

«Пожалуй, самым важным посланием ХХ века является знание о том, что очищение мира от греха является опасным бредом разума, жаждущего добра, - мы обречены на несовершенство <...> Поэтому демократия не является ни чёрной, ни белой, ни красной. Демократия сера, она рождается тяжело, а её стоимость и вкус лучше распознаются, когда она проигрывает натиску красных, белых или коричневых радикальных идей <...> Фундаменталисты всех мастей клеймят моральный релятивизм демократии так, будто государство должно было бы быть стражем добродетелей. Мы же, защитники серой демократии, не признаём за государством этого права. Мы хотим, чтобы человеческие добродетели стерегла человеческая совесть. Поэтому мы говорим: серое - прекрасно» (Адам Михник, подчёркнуто мной – Я.Г.).

Во-вторых, «невыразительность и серость» Европы не обязательно является признаком её конца, как об этом причитают многие политологи и политтехнологи. Историки имеют одно большое преимущество перед политологами: видеть отдельные явления в более длительной перспективе. Из этой перспективы хорошо видно, что ещё задолго до нынешних пророков конца Европы, даже перед книгой Шпенглера об упадке Европы (Запада), причитало много идеологов 19-го века. Зато видим, что Европа (Запад) тогда не кончилась. И неясно, кончается ли сейчас. Ещё сможем увидеть, удастся ли новым лидерам экономического развития, странам БРИК - Бразилии, России, Индии и Китая - «прикончить» Запад.

Здесь приведу пример из своей памяти: со своих первых дней пребывания в Северной Америке в начале 1990-ых хорошо помню, как активно американцы обсуждали тему, что Япония, наконец, их опередила: большинство машин, которые они покупали и на которых они ездили, были японскими, а не американскими, из 10-ти крупнейших банков США большая часть, если не все, имела японских владельцев и т.д. Прошло более 10-ти лет, и от того японского преимущества ничего не осталось. О японском «экономическом чуде» теперь говорят в прошлом и как о «пузыре».

Поэтому, перефразируя Марка Твена, слухи о смерти Запада «немного» преувеличены. В общем, весь этот жанр о смерти или конце демократии, национальных государств, семьи, истории и т.п. следует воспринимать с прищуром глаз. Книги на эту тему, может, и продаются хорошо - но их финансовый успех не обязательно является признаком их мудрости. Как советовал недавно один серьёзный аналитик, надо, наконец, положить конец всем этим разговорам о конце. Но это уже тема для другого разговора.

В-третьих (и здесь приготовьтесь к продолжительному разговору), в отличие от рывкоподобного развития БРИК сейчас или Японии двадцать лет назад, Запад уже в продолжение нескольких столетий демонстрирует то, что экономисты называют sustainable growth – устойчивое и стабильное развитие.

Когда, почему и как оно возникло, является предметом дискуссий. Нет, однако, сомнений, что в его основе лежит формула «свободный рынок + демократия». Скорее всего, сочетание первого со вторым не было результатом какой-либо исторической закономерности. Оно, скорее, является следствием случайности, исторической игры обстоятельств. Но как только этот случай произошёл, он «заискрил». Сочетание свободного рынка и демократии стало тем мощным двигателем, который превратил старую, маленькую, провинциальную Европу - вместе с её непослушным и капризным пасынком с другой стороны Атлантического океана - в глобальную машину модерности. Без этой машины наш мир выглядел бы примерно так, как большинство неевропейских обществ, скажем, до 1800 года: без банков, университетов и заводов, со средней продолжительностью человеческой жизни около 25 лет, где коклюш и воспаление лёгких и дальше оставались бы смертельными болезнями и т.д.

В любом случае, модернизацией мира является и была его вестернизация – то есть заимствование западных путей. Большим вопросом остаётся, однако, как перенести западную формулу успеха на общества, которые имели другую историческую траекторию. Скажем, что делать странам, где опыт свободного рынка не является удачным (вспомним историческое немецкое глумление над Polnische Wirtschaft («польской экономикой»!)), или где традиции демократии являются бедными? Как сформулировал это Хантингтон: «Можно ли иметь Биг Мак (символ экономического достатка), не имея Биг Маг» («Магны Хартии» - действующего кодекса личных свобод)?

Ответ на этот вопрос надо искать не в плоскости великих теорий, а методом проб и ошибок. Германии понадобилось аж 70 лет таких попыток - включая поражение в двух мировых войнах и позор нацизма меж ними – до тех пор, пока в послевоенные годы ей удалось-таки «вырулить» на нормальную дорогу, а после объединения в 1990-ом стать сердцем современного ЕС. За последние двадцать лет после падения Берлинской стены подобный успех удалось повторить Словакии (и то только после устранения Мечияра!) и Польше.

Известный варшавский историк Яцек Коханович в своей недавней книге «Backwardness and Modernization: Poland and Eastern Europe in the 16th - 20th Centuries» (Ashgate, 2006) («Отсталость и модернизация: Польша и Восточная Европа в 16-20 веках») после тщательного анализа причин успеха различных обществ пришёл к выводу: главной из них является и остаётся их «близость к Западу» - и не географическое, а культурно-историческое. Сейчас уже понятно, пишет он, что большинство стран Центральной Европы и Балтии пошли путём «вестернизации», тогда как Белоруссия и Россия движутся в другую сторону. Единственный знак вопроса остаётся, однако, над Украиной.

После поражения Оранжевой революции из Кремля и его пятой колонны на Украине украинцам всё чаще шепчут на ухо, дескать, Европа закончилась, а потому вам нужно смотреть не на Запад, а на Восток, на Россию. Между строками этого совета прочитывается скрытая легитимизация «управляемой демократии»: к экономическому благополучию в странах Восточной Европы можно прийти только с помощью авторитарных режимов, вроде российского или китайского.

Другими словами, нам говорят, что существует особая формула «модернизации без вестернизации»: «свободный рынок без демократии, зато с умеренным авторитаризмом». Этим советам можно было бы верить или хотя бы к ним прислушиваться, если бы не одно обстоятельство: почему же сама Россия так активно в последние годы начала сближаться с ЕС? Кто-то недавно пытался сравнить риторику Путина и Медведева. И вот результат: если у первого центральным понятием является «безопасность», то у другого им является «модернизация». Россия крайне нуждается в европейских know-how (s). Иначе останется тем, чем является: крупным сырьевым придатком для Запада и Китая.

Ради этого Россия пытается заключить с Западом стратегическое партнёрство ради собственной модернизации. Можно и нужно, конечно, уважать российские интересы. Никто, однако, не может отменить вопрос: почему Украина тоже должна руководствоваться ими, а не заботиться о собственной модернизации? Россия хочет, чтобы Украина, упаси Бог, не вырвалась первой в Европу, а плыла в фарватере российской политики. В соответствии с этой логикой, если Украине и удастся «войти в Европу», то только тогда и настолько, настолько ей даст на это согласие Кремль. Ради этого Москве выгодно удерживать Украину в сфере своего влияния как своего слабого сателлита. Ради этого Россия будет заботиться о том, чтобы Украина ни слишком становилась независимой, ни слишком усиливалась – благо последнему сильно способствуют внутренние украинские политические и культурные разделы.

Двадцать лет украинской независимости отчётливо показывают: Украина сама не может дать себе совета по собственной модернизации. По европейской форме «свободный рынок + демократия» она балансирует где-то на грани между «три с минусом» и «три с плюсом». Это не так уж мало, учитывая не слишком счастливое украинское прошлое. Но это решительно недостаточно для её будущего sustainable growth. Чтобы выйти из середнячков и прорваться в лидеры, ей также нужны западные know-how (s).

К счастью, украинский случай не уникален. Ни одна успешно модернизованная страна не дала сама себе совета по собственной модернизации без чужой помощи. Аденауэру не удалось бы «вестернизировать» Германию, если бы не бдительный глаз и щедрая помощь союзников; Германия поддерживала Польшу в её европейской интеграции и т.д. К счастью, с этой точки зрения у Украины ещё остаётся шанс: несмотря на свои многочисленные сомнения и разочарования, Варшава продолжает видеть Киев своим стратегическим партнёром.

Отсюда следуют два простых вывода. Если Украина действительно хочет «европейского прорыва», то ей нужно добиваться успеха на двух главных фронтах:

- постепенно засыпать, где это только возможно, глубокие внутренние рвы, которые разделяют Украину и делают её слабой;

- ещё упорней и со стиснутыми зубами укреплять союз с Варшавой.

Ясно, что на эти предложения, а особенно в Львове, мне могут поставить скептическое вопрос: насколько то и другое возможно при нынешнем режиме Януковича? Ответ на этот вопрос требовал бы другой статьи. Здесь ограничусь лишь двумя короткими замечаниями. Во-первых, лагерь Януковича не является ни слишком консолидированным, ни слишком однозначным. Кто был на конференции, организованной командой Януковича 15 июня в Львовском политехе, может подтвердить этот тезис: среди советников нынешнего президента, которые выступали, можно было услышать широкий спектр мнений - от глашатаев максимального сближения с Россией до твёрдых сторонников евроинтеграции. Во-вторых, что бы ни случилось в лагере Януковича, его режим пока является мягче российского или белорусского. Для оппозиции и организованного общества остаётся пространство для независимой игры. Главное, чтобы первая и второе не ушли в состояние глухой обороны и выступали против всего, что будет исходить от официального Киева. Здесь стоит посоветовать старую польскую формулу о «чужой» власти: «кулак не целовать - но и протянутой руки не кусать».

В любом случае, власть Януковича по-своему является шансом для всех нас. Она принуждает к критическому и трезвому переосмыслению, чем является Украина и как с ней дальше жить. Львов должен выполнить свою роль в этом переосмыслении. Прежде всего - относительно тех двух стратегических задач, стоящих на пути евроинтеграции: засыпки внутренних украинских рвов и наведение новых мостов с Варшавой, с прицелом на Европу.

теги: Украина, ЕС

Комментарии