Китай в водительском кресле

Сидя на открыйтой площадке кофейного магазина в квартале от Белого дома, Энди Стерн, бывший президент Международного союза работников сферы обслуживания, размышляет над рядом визитов, которые он сделал с 2002 года в Китай, где он обсуждал организацию и ведение коллективных переговоров с лидерами Всекитайской федерации профсоюзов (ВФП) (профсоюзная организация КНР. Создана в мае 1925 года на 2-м Всекитайском съезде профсоюзов, проходившем в Гуанчжоу. - прим. perevodika.ru). Экономическая трансформация Китая представляет серьёзную проблему для Соединённых Штатов и для американских рабочих, в частности, говорит Стерн. "Мы должны признать, что Китай является первым реальным экономическим конкурентом, который когда-либо угрожал позициям Америки как глобальной экономической сверхдержавы".

Мало кто будет спорить, что подъём Китая имеет мировое значение. Но среди американских левых существуют острые, иногда язвительные различия в том, что представляет собой подходящий и принципиальный ответ на возникновение Китая в качестве великой державы, и является ли подъём страны перспективным или зловещим. Даже посещения Стерном Китая за последние десятилетия навлекли на него нещадный огонь критики со стороны других профсоюзных лидеров, наряду с активистами по правам человека и глобализации, которые называли ВФП инструментом антирабочих репрессий правящей Коммунистической партии Китая. "Энди Стерн, кажется, думает, что он может найти прогрессивные элементы в ВФП. И SEIU с этим согласна?" - спрашивает Софи Ричардсон, директор азиатского отделения "Human Rights Watch". Джеффри Фидлер, давний активист по Китаю, сотрудник Международного союза действующих инженеров и член учреждённой Конгрессом американо-китайской Комиссии по пересмотру вопросов экономики и безопасности (ESRC), довольно резок. "Энди Стерн отбросил все принципы и начал иметь дело с ВФП. Глава ВФП - это член проклятого Политбюро!" - восклицает он. "Он бандит".

Многих в рабочем движении, конечно, злит их убеждение, что экспортные фабрики в Китае, зачастую управляемые американскими и другими транснациональными корпорациями, крадут американские рабочие места в производстве. Они рассматривают Китай как крупнейшего игрока в мировом стремлении американских и других корпораций воспользоваться дешёвой рабочей силой и слабым регулированием во многих развивающихся странах, чьи производители наполняют полки американских торговых центров импортными товарами. "Глобальные дисбалансы в целом - когда Германия, Япония, Китай, Корея и др. сосредоточены на экспортной модели и упорно придерживаются её, не заботясь о движении к более сбалансированному рынку - оказывают прямое дестабилизирующее воздействие на мировую экономику, и на нашу экономику в частности, и не могут быть устойчивыми", - говорит Роберт Боросаж, содиректор "Кампании за будущее Америки". "И поэтому Соединённые Штаты должны переходить к серии более серьёзных конфронтаций и проблем, и не только с Китаем".

Последствия резкого подъёма Китая выходят далеко за рамки этих проблем. Он быстро становится экономическим гигантом, двигаясь от низкотехнологичных сборочных линий и потогонных мастерских по изготовлению одежды до высокотехнологичной продукции и инновационного подхода к "зелёным" технологиям, в том числе к ветровым турбинам, солнечным панелям и электромобилям. Несмотря на неконтролируемую, почти как на Диком Западе, природу капитализма в Китае, для многих развивающихся стран его мощное сочетание политического контроля сверху донизу и руководимым государством роста промышленного производства представляет собой ощутимый вызов доминирующей после Второй мировой войны парадигме развития в американском стиле, и он довольно привлекателен во многих отношениях. "Я обеспокоен тем, что есть другие места в мире, где приживается форма китайского авторитарного капитализма", - говорит Кэролин Бартоломью, заместитель председателя ESRC и бывший помощник представителя США Нэнси Пелоси. "Посмотрите, как Китай завоёвывает Африку".

"Это почти как если бы континентальные плиты мировой политики перемещались под нашими ногами", - говорит Орвилл Шелл, директор Центра Азиатского Общества по американо-китайским отношениям. "У нас вдруг есть эта другая модель авторитарного капитализма, которая на поверку оказывается весьма успешной, и это даже бросает вызов, не только экономически, но и политически, нашим верованиям, что наша система демократического управления лучше всего способна дать хорошую жизнь".

Наряду с растущей экономической мощью Китая приходит неизбежное следствие: возможное появление Китая как политической и военной власти, оказывающей свое влияние от Восточной Азии до Тихого океана, Индийского океана, Ближнего Востока, Африки и дальше.

Среди прогрессивистов, безусловно, нет консенсуса о том, как реагировать на экономический подъём в Китае. "Это вбивает клин прямо в центре прогрессивного сообщества", - говорит Джон Фефер, со-руководитель "Внешней политики в фокусе" левого Института Политических Исследований (IPS). Хорошо понимая, что политика США в отношении Китая обусловлена многонациональными корпорациями и банками, которые вкладывают туда, и военно-промышленным комплексом, который рассматривает Китай в качестве конкурента и потенциального противника, прогрессивисты знают, что у них лишь ограниченные полномочия влиять на национальную политику. Тем не менее, они обговаривают выбор: противостоять Китаю или помогать его росту? Ударить по Китаю тарифами и санкциями или предложить его растущим государственным предприятиям скупать американские компании и строить заводы в Соединённых Штатах? Сотрудничать с ВФП и другими китайскими учреждениями или их избегать? А как насчёт прав человека, в том числе прав трудящихся, свободы вероисповедания и прав меньшинств для тибетцев и мусульман-уйгуров в западной части Китая? Заставит ли Китай дефицит рабочей силы, который помог разжечь волну забастовок и протестов, дать большую свободу трудящимся организовываться, чтобы обеспечить повышение заработной платы и улучшения условий жизни?

Чтобы ответить по крайней мере на некоторые из этих вопросов, я побеседовал с несколькими десятками прогрессивных политических аналитиков, экономистов, экологов, активистов прав трудящихся и защиты прав человека и должностных лиц, и учёных-специалистов по Китаю. Почти все они сходятся в одном, а именно, что чтобы конкурировать с Китаем, Соединённые Штаты должны принять четкий набор мер промышленной политики, инвестируя в развитие инфраструктуры, создание рабочих мест, образование и профессиональную подготовку, высокотехнологичное производство и научные исследования и разработки, особенно в "зелёные" технологии.

"Первоочередной задачей является навести порядок в собственном доме, чтобы мы не были так наполнены тревогой, которая легко переносится на подъём другой страны", - говорит Шелл. Но даже по этому вопросу существуют разногласия, потому что многие активисты-левые утверждают, что сложно продвигать американскую промышленную политику - налогообложение богатых, субсидирование избранных отраслей, значительное увеличение расходов на развитие инфраструктуры и подготовку - без одновременного принятия господствующей идеологии неолиберальной глобализации и свободной торговли, а это включает и проблему Китая. "Почти невозможно иметь внутреннюю промышленную политику без решения торгового режима", - говорит Роберт Каттнер, один из основателей "The American Prospect".

Для многих в рабочем движении США нет никаких сомнений, что Китай является серьёзной угрозой, по крайней мере, для американских рабочих мест и процветания. В "AFL-CIO", Институте экономической политики (РПИ) и Альянсе за американское производство (проект, поддерживаемый Объединёнными сталелитейщиками) взгляд на Китай следующий: это запугивающая, меркантильная власти, нечестно конкурирующая с другими странами посредством искусственного удержания низкой стоимости своей валюты, подавления трудовых прав и попирания экологических стандартов, поглощающая одно или два поколения бедных трудящихся-мигрантов, чтобы они создавали дешёвые товары на экспорт. В этом повествовании Китай использует готовность многонациональных компаний создавать нерегулируемые заводы вдоль его южного промышленного побережья, в то время шантажируя эти фирмы, чтобы они делились торговыми секретами и технологиями с Китаем в качестве платы за вход. Это радикальное обвинительное заключение, и лекарство, которое они предлагают, предполагает определенное сочетание сложных и штрафных тарифов - как минимум 25 процентов по всем направлениям импорта из Китая, как предлагают некоторые - вместе с санкциями и другими мерами, чтобы заставить Китай ревальвировать юань, его валюту, на 40 и более процентов.

Защитники в этом лагере отбрасывают опасения конфронтации или торговой войны с Китаем и фактически настаивают, что чем дольше США ожидает, прежде чем приняться за Китай, тем будет труднее. "Я бы сказал китайцам: "Мы не собираемся позволить свободный доступ китайским товарам до тех пор, пока вы не прекратите пиратство технологий, требуюя от американских фирм производить в Китае только на экспорт, а не для китайского рынка, заключая соглашения по передаче технологий, которые носят явно принудительный характер, и манипулируя своим валютным курсом." Тогда жир будет спален, и китайцы должны будут решить, что они собираются делать с этим", - говорит Каттнер. "Это может привести к какому-то конфликту", - говорит он. "Если мы примем жёсткую позицию в отношении китайского меркантилизма, то в краткосрочной перспективе может получиться небольшая заварушка".

Роберт Скотт, экономист из РПИ, опубликовал в марте исследование, утверждающее, что между 2001 и 2008 годами почти 2,5 млн. американских рабочих мест ушли в Китай, в том числе более 600,000 только в компьютерной и электронной промышленности. Как и многие из орбиты "AFL-CIO", Скотт занимает откровенно националистическую позицию в защиту мер по сбалансированию торгового дефицита между США и Китаем. "Правительство США имеет обязательства перед американскими работниками разработать политику, которая будет в наших национальных интересах", - говорит он в интервью в своем кабинете. Когда я указываю, что в течение последних трёх десятилетий Китай поднял сотни миллионов людей из крайней нищеты, и что его отношение может показаться для некоторых довольно шовинистической, он кивает головой. "Это правда. Я считаю своей работой беспокоиться об уровне жизни американских рабочих." И он настаивает на том, что всего лишь угрозы закрыть рынок США для китайского импорта будет достаточно, чтобы привлечь внимание Пекина.

Можно утверждать, что успех Китая в выводе масс крестьян из нищеты - почти 400 миллионов и эта цифра растёт - является самым важным событием в мире за последние четверть века. Надо отметить, что значительная часть роста Китая, начиная с конца 70-х годов произошла в ущерб окружающей среде и работников, работающих в ужасных условиях. Однако многие сторонники жёсткой политики с Китаем не принимают во внимание огромное повышение уровня жизни или ставят под сомнение, произошло ли это на самом деле. Они утверждают, что Китай добился своего потрясающего рекордного роста, в среднем около 10 процентов ежегодно, начиная с 1979 года, за счёт эксплуатации своей рабочей силы, не принеся практически никаких материальных выгод для среднего китайца. "Я не считаю это успехом", - говорит Скотт Пол, основатель и исполнительный директор Альянса американских производителей (AAM), давний лоббист вопросов труда и бывший помощник Давида Бониора, бывшего конгрессмена от штата Мичиган. Пол утверждает, что китайским рабочим часто не платится надлежащяя заработная плата, и что они работают при слабых или вовсе отсутствующих правил охраны окружающей среды и техники безопасности. Убеждая Китай ревальвировать юань, Пол и другие утверждают, что Соединённые Штаты могут заставить Китай потреблять больше того, что он производит, что приведёт к повышению заработной платы китацев, потребления и уровня жизни населения. "Это позволит Китаю наслаждаться плодами своего роста", - говорит Скотт из РПИ.

В "AFL-CIO" Теа Ли также не готова признать, что экономический рост в Китае был благом для населения. Ли, заместитель директора Федерации по государственной политике, также имеет китайские корни, и она хорошо знакома с политикой США в отношении Китая, которую она считает слишком гостеприимной и слишком потакающей интересам американских корпораций, которые работают там. "Я не считаю это успехом для трудящихся", - говорит она. "Это позор. Нормативная система, как на Диком Западе, и никого это не волнует. У вас есть долгосрочный ущерб окружающей среде, у вас есть детский труд, у вас есть принудительный труд, уничтожение здоровья работников". Как Фидлер, Ли закатывает глаза, когда говорит о ВФП, которая насчитывает почти 200 миллионов членов. "Мы не признаем ВФП как реальный профсоюз", - говорит она. "Я считаю их правительством. Они - менеджмент".

Даже когда должностные лица и активисты рабочего движении и среди своих союзников призывают к конфронтации против того, что они считают хищнической торговой практикой Китая, временами они скатываются до того, что только можно назвать риторикой в духе холодной войны. Пол из AAM выразил серьёзную озабоченность по поводу усилий Китая по укреплению своей военной мощи. "Активное сальдо торгового баланса используется в Китае для создания вооруженных сил. Они хотят построить военно-морской флот на Тихом океане, разрабатывать сложное ядерное оружие, оружия, управляемое со спутника. Какое отношение это иммет к миру?" - спрашивает он. "Их объявленная цель - что они хотят иметь свое присутствие в АТР и бросить вызов американскому господству в Тихом океане. Это имеет огромные последствия". И в списке шагов Фидлера, которые необходимо принять, чтобы показать Китаю, что Соединённые Штаты настроены серьёзно, стоит замедление или приостановка американо-китайских военных связей и резкое ограничение количества китайских студентов, обучающихся в Америке. Фидлер разбрасывается словами, такими как "фашистский" в отношении Китая, добавляя: "Я бы продолжил продавать оружие Тайваню."

Конечно, есть и другое мнение. Некоторые утверждают, что непрактично пытаться вернуть рабочие места из Китая, и что в любом случае Соединённые Штаты должны подвинуться и дать место для подъёма Пекина в качестве великой державы. Для этих аналитиков любые разговоры о повышении военных ответных действий Америки по отношению к Китаю вызывают тревогу.

Либеральное бельмо в глазу рабочего движения и его союзников - Джеймс Гэлбрейт, неортодоксальный экономист, профессор Техасского университета, который резко критикует тех, кто думает, что рабочие места можно вернуть домой посредством какой-нибудь комбинации тактик давления на Китай. Таких людей, как Гэлбрейт, некоторые грубо называют "обнимальщиками панд", и даже их мотивы ставятся под сомнение. ("Он апологет. Его жена китаянка. Он работал консультантом режима. Ради бога, не цитируйте меня," - сказал один левый критик.) Гэлбрейт представляет диаметрально противоположную созвездию AFL-CIO/EPI/AAM точку зрения, и его взгляды поддерживают такие люди, как Джозеф Стиглиц из Колумбийского университета, Элис Амсден из Массачусетского технологического института и другие.

Гэлбрейт отвергает утверждение, что экономический рост в Китае не привёл к массовым материальным выгодам для сотен миллионов людей в течение короткого времени. "Ясно, что у вас есть огромные массы населения, которых отделяет поколение от беспросветной нищеты - и чьё существование, как они очень хорошо понимают, гораздо лучше". Он утверждает, что многое из того, что Китай производит, на самом деле производится для внутреннего рынка, что заработная плата и условия труда улучшаются (особенно для тех, кто работает в экспортном секторе), и что заставить Китай повышать стоимость своей валюты не окажет никакого влияния на создание рабочих мест в США.

Главный аргумент среди должностных лиц американского рабочего движения и их союзников заключается в том, что, понижая стоимость своей валюты, Китай также слишком сильно подавляет внутреннее потребление. И, по их мнению, очень высокий уровень сбережений в Китае - более 40 процентов в год, один из самых высоких в мире, по сравнению с уровнем в США, который в основном колебался в пределах от нуля до 5 процентов - осуществляется только путем понижения уровня жизни его 1,3 миллиарда человек населения. Таким образом, говорят они, заставляя Китай ревальвировать юань и направить свои денежные запасы внутрь, они только делают то, что будет лучше для Китая - и тем самым содействуют созданию китайского спроса на товары из США.

Гэлбрейт высмеивает идею, что американцы знают лучше, чем китацы, что будет для них лучше. "Представление, что Китай может каким-то образом увеличить потребление так, чтобы принести выгоду американским рабочим, не заслуживает доверия", - говорит он. "Во-первых, потребление в Китае быстро растёт на протяжении десятилетий. Во-вторых, увеличить его более быстрыми темпами, что это означает? Иметь больше автомобилей и меньше дорог, по которым ездить? Это не имеет никакого смысла с точки зрения развития. Почему они должны хотеть замедлить скорость, с которой они строят инфраструктуру, по сравнению с приобретением потребительских товаров? Почему они должны строить меньше электростанций и больше техники, чтобы иметь перепады напряжения?"

Некоторые, как Гэлбрейт, кто ставит под сомнение непримиримую анти-китайскую позицию лейбористов, не уклоняются от обвинений многих самых яростных критиков Китая в ксенофобии, расизме и панике в стиле "жёлтой опасности", которая перекликается с нагнетанием страхов по поводу предполагаемой угрозы Японии для процветания и рабочих мест в США два десятилетия назад. Прогрессивные критики китайской политики AFL-CIO часто выделяют два взаимосвязанных момента: что Китай должен получить больше признания своих достижений в деле перевода такого большого количества людей на порог процветающей городской жизни и неправильно для США причинять боль Китаю для того, чтобы компенсировать свои десятилетия экономических злоупотреблений. "Мы говорим о стране, у которой есть продолжительный потенциал вытащить огромное количества людей из нищеты", - говорит Фефер из IPS. "Я не думаю, что это можно сделать, конкурируя 'справедливо' в соответствии с правилами международной политики". По сравнению с рабочими в Китае, не говоря уже о металлургах в Нигерии или текстильных рабочих в Бразилии, американские рабочие находятся в значительно лучшем положении, говорит он. "Если вы посмотрите на американских рабочих, то у них дела идут довольно хорошо."

"Есть этот давний дискурс "жёлтой опасности" в Соединённых Штатах, и многое из этого очень хорошо в него вписывается", - говорит Даг Хенвуд, редактор и издатель "Left Business Observer". "Да, они конкурентоспособны, но ... эта история "жёлтой опасности" заставляет их казаться зловещими и опасными. Гораздо легче обвинить Китай, чем посмотреть, что не так с Соединёнными Штатами. Это вид национализма, который слишком близок к ксенофобии, который подпитывает такого рода вещи, и популисты слева и справа могут прийти к согласию в своей нелюбви к Китаю".

Такая тенденция ещё более прискорбна, если учесть, что она питает аргументы бряцания оружием правых. На протяжении многих лет Пентагон выпускал всё более тревожные предупреждения о превращении Китая в стратегический вызов Соединённым Штатам, а после окончания холодной войны неоконсерваторы и правые милитаристы вызвали призрак китайского пугала, чтобы компенсировать то, что Чарльз Фримен, говорящий на мандарин бывший высокопоставленный американский дипломат, любит называть "синдромом лишения врага".

Селиг Харрисон, бывший журналист и директор азиатской программы Центра по международной политике, предлагает вместо этого, что прогрессивисты должны поддерживать установление законных национальных интересов Китая в своём регионе. "Идея, что мы должны признать интересы Китая в Восточной Азии, я думаю, должна быть понятна либералам", - говорит он. "Тот факт, что Китай собирается иметь флот с длинным радиусом действия, что он собирается быть сверхдержавой, как и Индия, ну, Америка должна подстроиться."

Но Америка не очень хорошо подстраивается. Трудно представить американского политика, выступающего за то, что Вашингтону следует прекратить своё затянувшееся присутствие в Азии и Тихом океане либо согласиться с расширением присутствия Китая. Только этим летом администрация Обамы начала укладывать кирпичи в Великую стену сдерживания вокруг Китая, восстановив связи с жестоким индонезийским спецназом и принимая сторону против Китая в потенциально опасном споре о претензиях Пекина на ряд островов в Южно-Китайском море. "Это будет катастрофой, если прогрессивисты обеспечат почву для военно-промышленного комплекса, демонизируя Китай", - говорит Майкл Клар, автор "Растущие державы, сокращающаяся планета". "Есть очень мощные интересы в Вашингтоне, которые хотят привести нас на путь конфронтации".

В частности, вопрос Тайваня является красной тряпкой, и если отношения между Пекином и Вашингтоном идут по нисходящей спирали, то пожар между двумя ядерными державами может разразиться над китайским островом. По словам Харрисона, конец военной поддержки США Тайваню должен стать отправной точкой улучшения отношений между США и Китаем, в том числе по экономическим вопросам. "Мы никогда не заставим Китай вести себя по-экономически по ключевым вопросам, таким как привязка валюты и их положение в будущем по владению нашими ценными бумагами, если мы продолжим нагибать их с Тайванем", - говорит он.

Какую позицию человек занимает по отношению к Китаю, зависит, в частности, от того, считает ли он, что Китай может развиться от авторитарной системы к более свободной и демократической, и если да, то как быстро.

Библией для многих из тех, кто считает, что Китай не собирается меняться, является книга Джеймса Манна 2007 года "Китайская фантазия". Манн, бывший репортер "Los Angeles Times", в настоящее время работающий в Школе высших международных исследований Джонса Хопкинса, считает, что Китай вряд ли распадётся или демократизируется. Вместо этого, говорит он, весьма вероятно, что десятилетия спустя Китай будет и сверхбогатым, и недемократическим, и он говорит, что те, кто верит в возможность демократизации - "безнадёжно легковерные люди". Китай, по его словам, "это по-прежнему ленинский режим, руководимый Коммунистической партией, регулируемой, по возрастающей иерархии, Центральным Комитетом, Политбюро и Постоянным комитетом Политбюро".

Изучение различных путей, по которым может последовать политическая система Китая в ближайшие десятилетия выходит за рамки данной статьи. Но если изменения произойдут, то рабочий класс будет движущей силой, а в последнее время есть признаки, что китайские рабочие начинают разминать мышцы. За последние несколько лет они устроили возрастающее количество рабочих акций, забастовок и акций протеста, кульминировавших в попавшей в газетные заголовки остановкой на сборочных заводах "Honda" в мае. И несмотря на тех, кто видит Китай в черно-белых терминах - угнетённый рабочий класс, забитый монолитным режимом и его пленным профсоюзом ВФП - последние рабочие акции представляют картину с гораздо большим количеством нюансов. По крайней мере, последняя волна забастовок является признаком того, что все игроки - рабочие, провинциальные и местные органы власти, ВФП, режим в Пекине - ведут сложный танец. Может быть, самое удивительное то, что во многих частях Китая рабочие, центральное правительство и просвещенная провинциальная власть объединились в стремлении повысить заработную плату и улучшить условия труда.

"Больше, чем 20 провинций ввели увеличение минимальной заработной платы на примерно 20 процентов", - говорит Джеффри Кротхолл, представитель Китайского Трудового Бюллетеня (КТБ), лейбористской группы активистов, базирующейся в Гонконге. "Когда начались забастовки, многие местные органы власти вмешались и попытались усадить руководство и рабочих за стол переговоров". Кротхолл говорит, что нет сомнений, что центральное правительство хочет, чтобы заработная плата выросла, способствуя социальной стабильности. Есть и другие факторы, которые толкают заработную плату вверх: среди них потребность Китая в высококвалифицированной рабочей силе, так как он переходит на высококачественное производство, а также первые признаки нехватки рабочей силы в результате медленных темпов роста населения, политики одного ребенка, а также того факта, что многие миллионы уже покинули деревню для рабочих мест на фабриках. ВФП, которая уже давно видит себя в качестве защитника партии и в качестве "профсоюза с китайской спецификой", в настоящее время испытывает давление измениться снизу от бастующих рабочих и сверху от правительства в Пекине.

Кротхолл, чья организация была основана Хань Дунфаном, который создал первый независимый союз Китая во время протестов на пощади Тяньаньмэнь в 1989 году, указывает на брожение в провинции Гуандун, месте расположения множества наиважнейших производственных объектов Китая. "ВФП развивается. Это не монолит", - говорит Кротхолл. "Это государственное учреждение. Но в провинции Гуандун федерация вполне прогрессивная и прагматично звучащая." А в провинции Гуандун, согласно КТБ, провинциальное правительство экспериментирует с новыми правилами, которые позволили бы китайским рабочим заключать коллективные договора.

Вот почему усилия Энди Стерна в Китае, несмотря на критику, кажутся столь ценными. "Я попал в беду на "Glenn Beck", сказав:" Пролетарии всех стран, объединяйтесь!" Это не просто лозунг", - говорит Штерн. Очень важно, добавляет он, чтобы американские и китайские рабочие видели друг в друге союзников, и он утверждает, что такие инициативы, как его, могут помочь перенаправить ВФП в направлении, которое сделает его более представляющим интересы своих сотен миллионов членов. "Происходит большая эволюция", - говорит Стерн. "И для меня вопрос заключается в том, где профсоюз оказывается в конечном итоге, а не с чего он начал." Как Кротхолл, Штерн подчеркивает, что не просто рабочие хотят, чтобы ВФП изменил свой подход к работе. "Правительство толкает их на трансформацию тоже."

Кэти Кван, бывший профсоюзный лидер и ассоциированных председатель Цетра труда в Университете Калифорнии, Беркли, поддерживает усилия Штерна по вовлечению ВФП. "Политика AFL-CIO бойкотировать Китай, не иметь ничего общего с Китаем только оставила без внимания рабочий класс", - говорит она. Она предлагает трёхсторонний подход к Китаю и ВФП, включающий диалог профсоюзов, обмен мнениями от работника к работнику и переговоры между учёными. В последние годы, по её словам, Китай добился огромных изменений в трудовой политике, начиная с законодательства, регулирующего трудовые контракты, который вступил в силу в январе 2008 года. Эти изменения сделали рабочих более осведомлёнными о своих правах и, по сути, помогли зажечь недавний рост забастовок. Разрабатываются будущие реформы, в том числе коллективное трудовое право.

Недавний докладе CLB "Идя в одиночку: рабочее движение в Китае, 2007-2008" заключает, что несмотря на историю ВФП нет альтернативы попыткам перекроить федерацию. "Очень важно, чтобы официальные органы власти ВФП каким-то образом были интегрированы с силой и поддержкой рабочих", - говорится в докладе. "Обе стороны должны будут найти пути сближения".

Конечно, справедливо будет спросить, достаточно ли быстро придут изменения. Ральф Надер, вдохновивший целое поколение активистов глобальной справедливости и который долгое время выступал против режима торговли, в котором доминируют правила, написаные крупными банками и корпорациями и для крупных банков и корпораций, решительно выступает за то, чтобы Китай и другие страны-экспортеры с низким уровнем заработной платы, такие как Индия, ввели социальный тариф, направленный на компенсацию отсутствия коллективного договора, достойной минимальной зарплаты и слабых или несуществующих правил организации труда. Он признает, что в конце концов Китай может измениться, особенно если модернизация заставит рабочих потребовать больше прав, а растущий средний класс окажет давление, требуя большей демократизации. Но Надер не готов быть терпеливым. "Если мы будем ждать достаточно долго, через 35 лет зарплата и условия труда и т.п. может уравняться", - говорит он. "Но посмотрите тем временем на выхолощенные общины в Соединённых Штатах."

В конце концов, однако, Соединённые Штаты, вероятно, очень мало что могут сделать, чтобы изменить траекторию Китая. Немногие, если таковые имеются, экономические меры, предложенные, чтобы заставить Китай измениться, сработают, по крайней мере, без неожиданных последствий и создания массовых перемещений и в Соединённых Штатах тоже. "Любая попытка занять жёсткую позицию с китайцами также укусить нас за задницу", - говорит Хенвуд из "Left Business Observer". Если начнётся торговая война, Китай может, среди прочего, использовать свои огромные запасы долларов и казначейских векселей США в качестве оружия и может поискать в другом месте источники импорта, который в настоящее время он покупает у Соединённых Штатов. Софи Ричардсон из "Human Rights Watch" говорит, что США должны разместить демократизацию и права человека гораздо выше в своей повестке дня, даже во время встреч по другим вопросам, не опасаясь, что Китай будет оскорблён: "Есть всевозможные способы сказать это в заседаниях между двумя странами без того, чтобы это было гигантским Да пошли вы! посредине встречи. " Пока президент Обама, похоже, отложил права человека в сторону.

Соединённые Штаты могут не иметь другого выбора, кроме как привыкнуть к тому, что Китай возьмёт то, что ему причитается. Хотя если это так, то мы могли бы использовать трудности китайцев в проведении радикальных изменений так, как Америки ведёт свой бизнес дома. "Не просто тектонический экономический подъём Китая вызывает еще больший ужас, а наш собственный финансовый, политический и культурный коллапс," - говорит Орвилл Шелл. "Мы должны найти способы сотрудничать с Китаем и влиять на него. И я не могу заранее сказать, что это будет лёгким или даже мирным процессом".

теги: США, Китай, Торговля, Международные отношения

Комментарии