быстрый поиск:

переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
переводная статья
опубликовано редакцией на Переводике 01.09.09 13:59
скаут: Lilu; переводчик Lilu; редактор Ple; публикатор: civiliza
   
 

Отзвуки кровавой бойни в школе Беслана

Младший сын этой матери был убит во время кровавой бойни в школе Беслана, где потеряли жизни сотни других детей

Младший сын этой матери был убит во время кровавой бойни в школе Беслана, где потеряли жизни сотни других детей

Берт Кусов сфотографирован в момент спасения

Берт Кусов сфотографирован в момент спасения

6-летняя Аида Сидакова ищет свою мать

6-летняя Аида Сидакова ищет свою мать

Выпускной день – печальное и вызывающее боль время в Беслане. В то время как по всей России школьники празднуют один из основных этапов в жизни, принося цветы в школу для своих учителей, в этом маленьком городе целые классы отправляются к отдельному участку городского кладбища.

Известный как «Город ангелов», этот разросшийся участок земли является тем местом, где похоронены большинство из 333 человек, погибших в самой ужасной террористической атаке в России. Более половины из них были дети, и каждое второе надгробие украшено игрушками.

Выпускники молча собираются вокруг могил своих бывших одноклассников в день, который должен стать их последним днём школы в жизни. Белые воздушные шары, по одному для каждого отсутствующего одноклассника, выпускаются в небо. В прошлом году шестнадцать ребят, погибших во время террористической атаки, закончили бы школу. В этом году над могилами медленно проплыли 13 шаров.

Даже поздно вечером кладбище редко когда остаётся без посетителей. Как и Милана Адирхаева, большинство родственников идут туда, чтобы поговорить со своими умершими. Эта девятилетняя девочка и её старшая сестра Эмилия уцелели во время осады школы. Их мать, 27-летняя Ирина, умерла от огнестрельных ран. Милане было тогда всего четыре года, но образ матери, гладящей её голову, когда их жизнь висела на волоске во время драмы с заложниками, навсегда остался в её памяти.

«Как только я подумаю о маме, мне хочется плакать, потому что я так по ней скучаю», - говорит Милана. «Я говорю с ней на её могиле, и затем в мой день рождения, каждый год, я пишу записку «Мама, я люблю тебя и никогда тебя не забуду». Я привязываю её к воздушному шару вместе с конфетой «Фрутелла» и затем отпускаю его в небо и надеюсь, что он долетит до неё».

1 сентября будет пятая годовщина бойни, в которой погибли больше детей – 186 – чем в любом другом террористическом нападении в истории. Семнадцать детей потеряли обоих родителей и 72 были серьёзно покалечены. В одном только многоквартирном доме рядом со школой жители потеряли 34 ребёнка.

В 2004 году неверящий мир протянул руку помощи Беслану с сочувствием и более чем 20 миллионами фунтов средств, хотя многие не могли понять, что заставило банду террористов лишить жизни невинных детей в маленьком городе с населением всего в 35000 человек.

С тех пор жителям города пришлось не только справляться со своими потерями, но и с другими искажёнными отголосками: гнев по поводу того, как были потрачены некоторые деньги; недоверие к властям, которые не смогли защитить город, и неопределённость в отношении тех, кто выжил. Есть ли пять лет спустя признаки того, что Беслан оправится от своего невообразимого горя или что на кого-то будет возложена ответственность за то, что случилось?

Первый раз я приехал в Беслан через два дня после кровавой бойни в школе. Мучительная боль потерявших родных висела над городом как тяжёлый покров, и улицы были заблокированы похоронными процессиями. У здания школы и кладбища происходили душераздирающие сцены с пронзительно кричащими и падающими в обморок матерями.

Сегодня город выглядит, как и другие города в Северной Осетии, по преимуществу православный и весьма консервативный регион российского Северного Кавказа. Он сонный, провинциальный и сельский. Очевидных признаков глубоких душевных шрамов города не заметно, пока не столкнёшься лицом к лицу с бесланской школой №1.

Здание оставили точно таким, каким оно было после жестокой перестрелки между террористами и российским спецназом, завершившей 52-часовую осаду. Оно стоит как памятник погибшим и горький символ разногласий в городе.

Бывшие заложники и родственники тех, кто погиб в школе, всё ещё в ссоре из-за того, что следует сделать со зданием. Многие считают, что его нужно было снести; другие готовы буквально лечь под бульдозеры, чтобы сохранить его.

Сюда, в спортзал школы, три десятка террористов, вооружённых АК-47, гранатомётами и взрывчаткой, и требующих окончания войны в соседней Чечне, загнали более 1100 заложников, включая 750 детей, в пространство, меньше баскетбольной площадки.

Люди из террористической группы «Риядус-Салихин», заминировавшие школу взрывчаткой, были крайне жестоки. В первый день они казнили мужчину на глазах его двух детей и других заложников просто потому, что он посмел заговорить. Они затем отвели несколько мужчин под прицелом в классную комнату на первом этаже, расстреляли их из пулемётов и выбросили их тела из окна.

Заложников держали в течение трёх дней в жару без еды или воды. Большинство из тех, кто погиб, были убиты, когда 3 сентября произошли три взрыва в полдень. Первый взрыв, как считают, был случайным, два других были приведены в действие террористами.

Последний и самый мощный взрыв вызвал пожар в зале и обрушил крышу, заперев заложников под горящими обломками, полыхающими балками, раскалённым железом и горящей пластмассой. Когда раненые и охваченные ужасом заложники стали выкарабкиваться по изувеченным телам, на них посыпался град пуль и реактивных гранат.

Большие обуглившиеся вмятины в деревянном полу спортзала до сих пор ясно отмечают место, где сгорели некоторые из заложников. Повсюду на почерневших и изрешечённых пулями стенах спортзала аккуратно рядами висят портреты жертв. Цветы и венки, свечи и мягкие игрушки в виде животных выложены в спортзале рядом с бутылками минеральной воды и банками с газированными напитками, оставленными для тех, кто умер, испытывая жажду, так как террористы не давали им воды.

Стены покрыты неразборчивыми надписями от руки, стихами и поэмами от скорбящих людей для погибших. Большой деревянный православный крест стоит посредине зала. Это мучительное и глубоко волнующее место.

Остальная часть школы выглядит мрачно и зловеще. Стены испещрены десятками тысяч пулевых отверстий. Места, где взорвались две женщины-смертницы, единственные женщины среди террористов, оставив следы чёрных волос и брызгов мозга по всему потолку, также точно находятся там, где они были пять лет назад, подвешенные во времени. Считают, что они были взорваны их лидером после того, как они выразили сомнения во время осады.

Надписи на пробитых стенах включают слова благодарности погибшим офицерам спецназа, а также выразительные оскорбления в отношении террористов и Лидии Цалиевой, пожилого директора школы, которая также была взята в заложники и ранена. Несмотря на проходящее время, всё ещё есть разгневанные родственники погибших, которые верят в сумасбродную теорию заговора, отвергаемую следователями, согласно которой Цалиева отчасти виновна в атаке террористов. Но теперь, по крайней мере, она больше не получает угроз убить её.

Долгое время после того, как Беслан похоронил своих мёртвых, некоторые семьи погибших также вымещали свой гнев на учителях, которые выжили. Почему, кричали они им, вы спаслись сами, а не умерли, спасая детей?

«Через год после захвата школы я пришла положить цветы на могилу одного из моих учеников, когда его бабушка стала выкрикивать оскорбления в мою сторону», - рассказала учительница Лена Касумова, выжившая вместе со своим 8-летним сыном.

«Люди обвиняли нас в убийстве и в том, что у нас банковский счёт в Швейцарии, наполненный деньгами, предназначавшимися для жертв. Это было ужасно. Я не раз думала, что лучше было умереть в школе, чем слышать такие вещи. Я чувствовала, что мне приходится извиняться за то, что я жива. Однако, со временем оскорбления прекратились».

Основное здание школы, гниющее и находящееся теперь в аварийном состоянии, было недавно закрыто. Многие в Беслане хотят сохранить спортзал как часовню, а остальную часть здания снести – чему ожесточённо сопротивляются некоторые горюющие матери, как Сусанна Дудиева. Волевая руководительница «Комитета бесланских матерей» – группы родственников погибших, созданной для того, чтобы оказывать давление на правительство провести должным образом расследование бойни, Дудиева потеряла своего 13-летнего сына Заура при захвате школы.

«Для меня каждый год становится труднее, так как чем больше времени проходит, тем больше я думаю о том, каким бы был сейчас мой погибший сын», - сказала 48-летняя Дудиева, чей многоквартирный дом находится прямо напротив школы. «Здание нужно сделать безопасным и сохранить как памятник погибшим, чтобы не дать миру забыть».

Её муж Эльбрус, который до 1 сентября 2004 года был успешным бизнесменом, не работает с момента смерти сына. Он проводит большую часть времени перед телевизором, а в прошлом году пережил инсульт.

«Это глубоко травмированный город, где большинство мужчин взялись за бутылку после трагедии, так как они не могут справиться с чувством вины и ощущением, что они не позаботились о своих погибших детях. Никогда это не будет нормальным местом. Я, например, не могу смириться со смертью моего сына. Поэтому я буду бороться до конца за правду», - сказала Дудиева, которая находится среди тех, кто в качестве небольшой группы родственников подал иск против российского правительства в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

Государство, утверждают они, виновато в том, что позволило произойти этому нападению, и в том, что оно не вступило в надлежащие переговоры с террористами, чтобы спасти больше детей.

Сходный иск был подан соперничающей группой матерей «Голос Беслана», которая отделилась от «Комитета матерей». Её глава Элла Кесаева, чья сестра потеряла обоих сыновей и мужа в террористической атаке, однажды чуть не начала драку с Дудиевой во время ожесточённого спора о том, должны ли они принять приглашение на встречу с Владимиром Путиным, бывшим президентом и нынешним премьер-министром.

Работники прокуратуры отреагировали на это угрозами возбудить дело против неё за экстремизм. В Беслане, однако, критикуют обе группы.

Когда я покидаю Дудиеву, которая почти всегда одета в чёрное, Заур Гаитов подвозит меня на машине. Через пять минут этот плотный мужчина останавливает свою «Волгу» у обочины дороги. Его глаза наполняются слезами, и у него дрожит голос, когда он показывает мне фотографию своего сына Алана, которую он всегда хранит в бардачке, и которая была сделана в момент, когда тот скончался от пулевых ранений. С голой грудью, его держат два мужчины, когда он падает за пределами школы.

Он и его сестра выжили при захвате школы, но Алан был убит, когда побежал назад, чтобы спасти других детей. Его отец очень гордится его смелостью, но измучен мыслями о том, что он мог бы выжить, если бы убежал.

Российские власти построили две новые школы, чтобы разместить детей из школы №1. Но необдуманным образом одна была построена всего в нескольких сотнях метров, на виду у старой разрушенной школы – её призрачный силуэт давит на бывших заложников, находясь через дорогу от них.

Одна из них – 12-летняя Карина Кусова, которой тяжело видеть это здание по пути в школу каждый день. Пять лет назад, взволнованная и одетая в красивое платье, она вышла из дома, чтобы пойти первый раз в школу. Её кузен Альберт, которому было 19 лет, был вместе с ней. Эта маленькая девочка сильно обгорела во время захвата школы. Она провела два месяца в больнице, её три раза оперировали, и теперь у неё ужасные шрамы вдоль левой ноги и на талии.

Ей нужна пересадка новой кожи, но её родители не могут позволить себе оплатить операцию в Москве.

«Всё, что я помню, это то, как я убегала вместе с Альбертом после взрыва», - вспоминает Карина, у которой всё ещё есть осколки, засевшие в левой ступне. «Я была обожжена, и мне было очень больно. Вдруг, когда мы бежали, ему попали в голову. Он упал на землю, и у него из глаза хлынула кровь. Я плакала и кричала ему, чтобы он поднялся». Молодой человек скончался через пять дней в больнице.

Когда она рассказывает тихим голосом, Карина явно испытывает неудобство. Она тяжело вздыхает, крепко сжимает плюшевого медвежонка у груди, смотрит на свои ноги. Она смущается, вертится и часто нерешительно смотрит на свою мать Ларису, когда женщина объясняет, что, несмотря на то, что прошло пять лет, Карина всё ещё просыпается с криком ночью, свернувшись калачиком как животное, настолько испуганная, что не сразу узнаёт свою мать.

Они живут в тесном доме из трёх комнат, где Карина использует внутренний телефон, чтобы звонить своей матери, находящейся в кухне, из гостиной, чтобы убедиться, что та дома. Карина говорит, что у неё бывают кошмары, в которых появляются террористы, и что она вообразила себе, что нашла оторванную ногу в своей кровати. Она часто страдает от мучительных головных болей, но ей ещё не делали надлежащую томографию. Её мать оставила работу, чтобы заботиться о Карине, так как из школы часто звонили, говоря, что девочка возбуждена, и её нужно забрать домой.

В течение некоторого времени Карина получала помощь от десятков профессиональных психологов, приехавших в Беслан после трагедии, но эти сессии, как кажется, не помогли в долгосрочном плане.

В отличие от неё Берт Кусов, по-видимому, почти полностью оправился. Мальчику было семь лет в день захвата, когда он пошёл в школу со своей бабушкой. Он не забыл ни жгучую жажду и вкус мочи, ни кровавый образ террористов, которые тащили по полу спортзала тело Руслана Бетросова– человека, которого они убили на глазах заложников и его собственных двух сыновей.

Он также хорошо помнит хаос и крики, последовавшие за взрывами, и момент, когда он увидел свою мёртвую бабушку рядом с собой, покрытую кровью и обломками. «Она три дня повторяла мне, что не надо волноваться, что всё будет хорошо», - сказал Берт. «Вдруг везде началась стрельба, и я побежал изо всех сил, но затем почувствовал, как что-то ударило в меня».

В Берта попали две пули, одна пробила его ногу, другая прошла через руку, но его вытащили спасатели. На фотографии, сделанной во время перестрелки, можно видеть местного мужчину, который бежит в безопасное место с Бертом на руках. Двое из его самых близких друзей погибли в школе.

Берт, которому сегодня 12 лет - энергичный и талантливый борец, который с гордостью демонстрирует свои медали. Он хорошо учится и хочет стать врачом. Кошмары у него бывают намного реже. Но его мать Тамара говорит, что он всё ещё спит только в одной кровати со своими родителями.

Аида Сидакова также, кажется, преодолела своё тяжёлое испытание. Теперь ей 12 лет, а тогда она оказалась в школе вместе со своей матерью и дедушкой. Когда произошли взрывы, ей помогли выбраться из спортзала, но она затем инстинктивно залезла обратно, чтобы быть вместе с мамой, всего за несколько минут до того, как крыша обрушилась, и пламя поглотило заложников. В неё стреляли, но она выжила. Она заметно застенчивая, но, тем не менее, ведёт себя теперь как любая обычная девочка 12 лет.

Как и другие тяжело раненые заложники, Берт и Карина получили по 1000 фунтов (1500 долларов) каждый от государства и дополнительно по 16000 фунтов (25000 долларов) из фонда помощи, который собирал пожертвования, направленные в Беслан из России и от иностранных благотворительных организаций. Фонд делал разовые платежи, и им руководило местное правительство.

Менее чем через год после трагедии – когда прекратилось большинство пожертвований – фонд получил около 25 миллионов фунтов (38 миллионов долларов), согласно официальной проверке, затребованной местной счётной палатой и прокуратурой после того, как местные жители выразили опасения, что деньги были украдены. Проверка не обнаружила крупного мошенничества. Фонд был закрыт примерно через год после трагедии, когда он выплатил полученные им деньги.

Однако, слухи о том, что деньги для помощи были уведены нечистоплотными бюрократами, продолжают сохраняться, и им частично способствовало убийство в 2006 году человека, назначенного руководителем местного банка, в который поступали некоторые из финансовых средств для жертв. Этот мужчина, пожелавший расследовать утверждения о том, что средства были незаконно присвоены, был убит по приказу заместителя главы банка, женщины, укравшей около 4000 фунтов из казны банка.

Государство оплатило три операции для Карины, так как они считались срочными. Её родители использовали большую часть компенсации, выданной им, чтобы купить дом, в котором они живут. Многие дети всё ещё нуждаются в медицинской или психологической помощи, или и в том и в другом. Но, как и в случае Карины, получить её теперь, когда российские власти давно перестали обращать внимание на проблему Беслана, стало намного труднее. Невероятно, но центральная и согласованная программа реабилитации никогда не планировалась.

«Теперь, когда деньги иссякли, мне не хочется никого просить о помощи», - сказала мать Карины Лариса. - «Для тех, кто не пострадал при захвате школы, мы теперь являемся неприятностью, в то время как те, кто потерял кого-то, глубоко в душе ненавидят нас, потому что наша девочка выжила».

Семьи, потерявшие близких людей при захвате школы, получили по 2000 фунтов (3000 долларов) в качестве компенсации от государства и 23000 фунтов (35000 долларов) в качестве компенсации от неправительственного фонда за каждого убитого родственника, что является значительной суммой по местным стандартам. К сожалению, во многих случаях деньги, которые поступали, стали источником напряжённости и взаимных обвинений.

Учителя, создавшие свой собственный небольшой фонд, чтобы собирать частные пожертвования, были несправедливо обвинены в краже денег убитыми горем родителями погибших, которые также критиковали друг друга за различные способы того, как они потратили свою компенсацию, некоторые обвиняли других в спекуляции на своём мёртвом ребёнке.

С 2004 года международные благотворительные организации приглашали многих бесланских ребят в поездки за границу. И хотя эти поездки приветствовались большинством, эти бесплатные каникулы порой также были причиной напряжённости среди семей жертв, так как некоторые дети ездили за границу много раз, а другие ни разу – часто потому, что родители слишком горды, чтобы просить об этом.

Государство потратило 11 миллионов фунтов на новую современную больницу, построенную в поле почти напротив кладбища. Теперь она почти закончена и обещает стать лучшей в Северной Осетии, но всё ещё не открыта.

«В некоторых случаях горе сблизило людей, но во многих оно их разъединило», - сказала Зарема Короева, которая возглавляет небольшой реабилитационный центр для детей, построенный в основном на средства немецкой благотворительной организации. Центр может принять 20 детей одновременно на короткие каникулы, во время которых они рисуют, музицируют и играют роли. На его строительство ушло три года, и он открыт менее двух лет, но уже рискует быть закрытым, если только местные власти не согласятся финансировать его.

«Были разногласия между теми, кто потерял кого-то, и теми, кто не потерял, а также конфликты среди потерявших родственников людей по поводу того, кто виноват, по поводу компенсаций и того, как люди потратили их, по поводу того, что делать со зданием школы, по поводу учителей и работы «Комитета бесланских матерей». Но со временем позиции людей смягчаются».

Чувство вины спасшихся, как говорит Короева, оказало отравляющее влияние на психику жителей города. Родителей преследует чувство того, что они предали своих мёртвых детей; те дети, что выжили, должны примириться со смертью родных братьев и сестёр, друзей, а также со всепоглощающим культом личности, оставшимся после них. В некоторых случаях родители сами того не желая проявляют больше любви к своим мёртвым детям, чем к спасшимся.

В отличие от своих родителей, большинство детей редко говорят о захвате школы. Георгий Муртазов, впечатлительный 11-летний мальчик, с которым я познакомился в центре, руководимом Короевой, который потерял свою мать, сказал, что обсуждение захвата школы только делает хуже. Он помнит много крови и мёртвые тела, и вывалившиеся на пол спортзала внутренности, но не помнит, чтобы он был напуган, говорит он. Но как только он заговаривает о своей матери, он начинает запинаться.

«Я совсем не помню её, у меня есть только её фотография, чтобы не дать мне забыть её лицо», - сказал Георгий. - «Я не люблю ходить на кладбище, но когда я там, я кладу руку на её могилу и думаю о ней». Отец Георгия недавно снова женился, и мальчик живёт теперь со сводным братом Виталием. О том, насколько редко захват школы обсуждается дома, говорит тот факт, что Георгий не знает, что Виталий также был заложником.

Помимо трений и разногласий, люди Беслана проявили удивительную стойкость, достоинство и самообладание. Опасения по поводу того, что горе города вызовет желание кровавого мщения против соседней Ингушетии - с этим регионом у Северной Осетии был короткий, но ожесточённый этнический конфликт в 1992 году - не сбылись. И это несмотря на тот факт, что более половины террористов были из Ингушетии, и что люди Беслана винят своих старых недругов больше, чем Чечню, в своих страданиях.

За пять лет родилось 47 новых детей в семьях, напрямую затронутых трагедией. У Елены и Юрия Замесовых появилось трое мальчиков с момента смерти их 12-летней дочери Натальи и 10-летнего сына Игоря. 1 сентября 2004 года они хотели взять с собой двухлетнего брата Кирилла в школу, но, к счастью, мать оставила его дома и он выжил. Всего на её улице погибли девять детей и один взрослый.

Через два месяца после того, как они похоронили своих детей, Замесовым сказали, что останки были настолько обуглены, что произошла путаница. Вместо Игоря они похоронили другого мальчика. Тело пришлось эксгумировать для проведения тестов ДНК, которые подтвердили ошибку, и обезумевшая семья похоронила своего сына во второй раз.

«Я много раз думала о самоубийстве», - говорит 37-летняя Замесова. «Меня удержала от самоубийства моя религиозная вера, что самоубийство – это грех. Если я согрешу, я окажусь в аду и не смогу быть со своими умершими детьми. Мой маленький сын Кирилл тоже помог. Я вскоре поняла, что единственным способом для нас смотреть в будущее является завести больше детей».

Большие портреты Натальи и Игоря, оба в школьной форме, висят на кухне и в гостиной. Их любимые игрушки и школьные учебники аккуратно сложены на их письменных столах в их бывшей комнате. Елена носит маленькое колечко, которое было в упаковке жевательной резинки, купленной её дочерью. Она говорит своим детям, что их умершие брат и сестра всегда охраняют их.

Замесова сказала, что однажды ей приснился сон, в котором она снова встретилась с Натальей на кладбище, и девочка сказала ей, что ей позволено пойти домой. На следующий день Елена узнала, что она беременна, и посчитала сон знаком того, что душа её умершей дочери вернулась в теле одного из её маленьких братьев.

«Появление других детей принесло нам радость и отвлекло внимание, но ничуть не уменьшило нашу боль. Говорят, что время лечит. По правде сказать, становится только хуже. Я схожу с ума, когда думаю о том, что они пережили в те три дня. Только люди, потерявшие ребёнка, могут по-настоящему понять нас».

В семье Куловых также чувствуют, что есть потусторонняя связь между их сыном Олегом, которому было всего восемь лет, когда он сгорел в спортзале, и их двумя детьми, которые родились позднее, особенно с его трёхлетней сестрой Ангелиной. Олег попал в драму с заложниками вместе со своим братом Аланом, которому тогда было 11. Они провели большую часть времени в захваченной школе вместе, часто вспоминая отдых на Чёрном море, с которого они только что вернулись, и мечтая о холодных тонизирующих напитках.

Алан был очень серьёзно ранен во время взрывов и перестрелки, которая затем последовала. Он провёл четыре месяца в госпитале, и ему позднее сделали в Германии операцию на головном мозге, длившуюся 9 часов, которую оплатил «Красный крест», чтобы удалить осколки. Его отец нашёл Олега в морге, опознав его обугленные останки лишь по маленькому православному кресту, который был на нём.

В течение двух лет Жанна, мать мальчиков, выходила из дома только затем, чтобы побывать на кладбище. С ней проводились профессиональные психологические консультации, но ночами у неё были ужасные припадки, во время которых она кричала, что хочет умереть, чтобы присоединиться к своему сыну.

«Олег однажды пришёл ко мне во сне, когда я была беременна», - рассказала 42-летняя Жанна. «Он был весь в бинтах и попросил меня купить ему платье. Я купила, и теперь его носит его сестра. Иногда я смотрю на неё и думаю, что Олег всё ещё с нами». Её муж Игорь всё ещё спит в комнате Алана, чтобы подбодрить его, хотя у мальчика теперь редко бывают кошмары.

Крепкая религиозная вера сделала некоторых родителей особенно беззащитными. В прошлом году российский суд назначил наказание в 11 лет тюрьмы за мошенничество Григорию Грабовому, одиозному лидеру культа, который утверждал, что он способен воскресить некоторых детей Беслана – и некоторые доведённые до отчаяния матери охотно поверили в это.

Достаточно нелепого слуха, предчувствия или странного сна, чтобы вызвать в Беслане коллективную панику. В мае одна женщина на местном рынке сказала людям, что у неё были видения о втором массовом захвате заложников. Охрана в новой школе напротив «номер 1», как местные жители называют старую школу, решили провести учебную тренировку, но сигнал тревоги сработал прежде, чем были предупреждены учителя и ученики.

Что ещё хуже, местные силы безопасности в камуфляже с оружием и собаками прибыли на место для проверки здания на наличие взрывчатки. Это вызвало массовую истерию. Безумные родители кинулись в школу, которая прошлой весной была два месяца без электричества из-за нехватки средств, и теперь в ней работают только два телефона.

Горе Беслана и крепкая религиозная вера сделали некоторых потерявших детей родителей особенно беззащитными. В прошлом году российский суд назначил наказание в 11 лет тюрьмы за мошенничество Григорию Грабовому, одиозному лидеру культа, который утверждал, что он способен воскресить некоторых детей Беслана, чему некоторые доведённые до отчаяния матери охотно поверили.

Большинство семей, где есть погибшие, рассержены явным нежеланием властей надлежащим образом расследовать террористическое нападение. Пять лет спустя они всё ещё ждут выводов прокурорского дознания. Оно переносилось тридцать раз. Растянутое парламентское расследование, результаты которого были опубликованы три года назад, было многими в Беслане отвергнуто как очковтирательство, потому что оно никак не обвинило российское правительство.

В 2005 году Нурпаши Кулаев, безработный плотник из Чечни и единственный террорист, пойманный живым, был приговорён пожизненно. Некоторые из террористов, как считают, смогли скрыться. Судебное дело против трёх местных высокопоставленных милицейских чинов, обвинявшихся в халатности, закончился их амнистией, без дачи ими публичных показаний. Ни один российский госчиновник не ушёл в отставку или был уволен в результате самой ужасной террористической атаки в России. Вместо этого некоторые высокопоставленные местные офицеры безопасности получили повышение.

Секретные документы министерства внутренних дел, появившиеся позднее, показывают, что за две недели до атаки местные силы безопасности предупреждали о неминуемом массовом захвате заложников со стороны чеченских террористов. Последующие срочные инструкции предписывали усилить безопасность в школах региона.

Почему, всё ещё хотят знать многие семьи жертв, оба предупреждения были проигнорированы? Почему русские не стали вести переговоры с террористами, и на какие уступки Кремль был готов пойти? «Кто виноват в смерти стольких детей?» - спросила Дудиева из «Комитета матерей», который в первую годовщину трагедии провёл напряжённую и эмоциональную трёхчасовую встречу с президентом Путиным, на которой Кесаева отказалась присутствовать.

«Мы хотим знать, что можно было сделать, чтобы спасти их. Мы хотим правды. Путин казался искренне взволнованным, когда мы встречались с ним. Он обещал разобраться в этом и наказать виновных, кто ничего не сделал. У него нет чести».

Многие разделяют критику Дудиевой в отношении Путина, который посетил Беслан лишь один раз на несколько часов в тот вечер, когда закончилась осада, но ни разу не посетил мемориал в спортзале школы.

В отличие от этого, другие, как Касполат Рамонов, говорят, что бывший президент сделал всё, что мог, чтобы спасти детей города. Бывший служащий таможни потерял свою 15-летнюю дочь Марианну при захвате школы. В его сына, который теперь стремится стать офицером по борьбе с террористами, дважды стреляли, но он выжил.

После смерти своей дочери Рамонов день и ночь охранял её могилу. Он вскоре начал присматривать за кладбищем, и три года назад был назначен его официальным сторожем. Он близко знаком с историей каждой жертвы, похороненной там. Если матери нужно уехать из города на пару дней, Рамонов поговорит на могиле её ребёнка. «Не беспокойся», - говорю я. «Твоя мама скоро вернётся, и она думает о тебе», - сказал Рамонов. «Это не работа», - добавил он. – «Я живу здесь, чтобы заботиться о детях».

Он вспоминает, как в первый год после трагедии несколько скорбящих матерей сказали ему, что хотят покончить с собой – одна даже спросила, не может ли он достать ей пояс смертника со взрывчаткой, чтобы она могла отомстить в соседней Ингушетии. Он отговорил их теми же доводами, что спасли Елену Замесову; если они совершат грех, они никогда не воссоединятся со своими детьми.

С момента смерти его дочери Рамонов отказывается от всех приглашений на свадьбы и дни рождения, и уходит из ресторана, если играет музыка, «потому что это грех для меня веселиться, в то время как Марианны больше нет». Он избегает ездить мимо школ, так как вид множества детей заставляет его искать среди них свою дочь.

«Для меня и многих других жизнь остановилась 3 сентября 2004 года», - сказал Рамонов. «Теперь я только и думаю, что о моей дочери, о том, как сильно я её любил и сколько бы мог сделать для неё, если бы она была жива».

Родственник однажды сказал ему, что видел Марианну во сне. Она спросила, почему у её отца дешёвые наручные часы, и сказала, что он заслуживает большего. На следующий день Рамонов купил позолоченные часы и заказал сделать надпись на обратной их стороне «Моему дорогому папе. Марианна». «Этого хотела Марианна», - сказал он.

В мой последний день в Беслане я иду в школьный спортзал вместе с Миланой Адирхаевой, девятилетней девочкой, которая в свой день рождения отправляет записку и «фрутеллу», прикреплённые к воздушному шару, своей умершей матери. Она идёт вместе со своей 12-летней сестрой Эмилией и отцом Аланом, чья собственная мать умерла от сердечного приступа через десять дней после захвата школы.

Обе девочки спят только при свете и, как и большинство детей, которые были заложниками в Беслане, особенно боятся грома.

Временами у них всё ещё бывают кошмары, в которых есть насилие. Когда обе сестры кладут несколько красных гвоздик у большого креста посредине спортзала, Алан показывает мне письмо, написанное его дочерью Эмилией и отправленное ему на работу в прошлом году, когда ей было одиннадцать.

«Посвящается маме Ире. Прошло четыре года, но мы тебя не забыли», - написала Эмилия. «Твоя улыбка, глаза и нежный голос будут в наших сердцах навсегда. Мы никогда не найдём такую же умную, красивую и добрую, как ты. Все любили тебя, мама, и ты ангел для всех. Не грусти. Я знаю наверняка, что однажды мы снова будем вместе. Мы обнимемся и будем жить вместе, пока не умрём. Я знаю, что в загробной жизни это не смерть, а небеса, и что если здесь тяжело, то там легко».

Затем, прежде чем закончить, маленькая девочка сосредоточилась на людях, которых большинство в Беслане всё ещё считают ответственными за их ужасную боль – их соседях через границу неподалёку.

«Ингуши не хотели понять, как трудно тебе было умереть так рано. Пусть поэтому русские убьют ингушей точно так же, как они убили наш Беслан».

Обсуждение на форуме

статью прочитали: 18669 человек

Комментарии 

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2018  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"