быстрый поиск:

переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
переводная статья
опубликовано редакцией на Переводике 14.09.09 12:32
скаут: Yennefer; переводчик Yennefer; редактор Ple; публикатор: Юра (Efimytch)
   
 

Путинофилия и путинофобия

Те, кто рассчитывает на изменение сознания русских со дня на день, очень нереалистичны

Согласно вполне заслуживающим доверия российским исследованиям (www.fom.ru от 16 августа 2009 г.), 71 процент многонационального населения Российской Федерации по-прежнему доверяет своему бывшему президенту, а ныне премьеру, а 76% считают, что он хорошо справляется с проблемами страны; не доверяют ему только 10 процентов. Президенту Медведеву доверяют 60 процентов, противоположного мнения придерживаются 14 процентов. Для сравнения: исследования польского Центра изучения общественного мнения (СиБиОэС), июль 2009 г.: президенту Качиньскому верят 33 процента, а не верят 45 процентов поляков, премьеру Туску – соответственно 53 и 27.

А значит, мы могли бы позавидовать россиянам, что у них такой лидер, который пользуется неослабевающим доверием уже десять лет, если бы не факт, что сами мы оцениваем Путина совершенно иначе. Из опроса центра ГФК «Полония» для «Жечипосполитой» в марте 2009 года следует, что он уверенно лидирует в рейтинге самых враждебных политиков: 56 процентов польских граждан боятся его (на втором месте Эрика Штейнбах – 38 процентов, на третьем – президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад – 26 процентов). Россия же для нас страна, которая ведёт политику, угрожающую безопасности Польши (58 процентов). Стало быть, ничего удивительного, что в такой атмосфере 34 процента из нас предпочли бы, чтобы Путин в Польшу вообще не приезжал, и только 22 процента ценят его готовность участвовать в торжествах на Вестерплатте в годовщину начала войны, остальные хотят извинений за историю (июль 2009 г., MARECO, Польша).

Откуда такие различия в отношении к Путину у поляков и многонациональных россиян?

Бытие определяет сознание

Девяностые года ХХ века – период властвования Бориса Ельцина – россияне оценивают очень плохо. Это период очередной смуты в истории России, то есть безвластия, беспорядка, анархии, коррупции, бедности миллионов и беззаконного мафиозного обогащения единиц - тех, кто половчей. Тогдашнюю приватизацию массы окрестили «прихватизацией», а вымечтанную демократию – «дерьмократией». Люди месяцами не получали пенсий, пособий и зарплат. Правили олигархи и мафия. Почти ежедневно кто-то погибал в перестрелке. Институт государства был фикцией. В какой степени общество было разочаровано этой дерьмократией и прихватизацией, свидетельствует факт, что Ельцин, отдавая власть в конце 1999 года, пользовался поддержкой населения в размере статистической ошибки – 2 процента. Тогда 54 процента жителей Российской Федерации считали, что наиболее благополучно им жилось при Брежневе, 8 процентов – что при Сталине, и только 1 процент – что при Ельцине.

И вот на место ненавистного «пьянчуги» пришёл тренированный, непьющий молодой человек, которому довольно быстро удалось прогнать нескольких олигархов и поставить на ноги институт государства. Люди начали регулярно получать пенсии и зарплаты. Мало того – от месяца к месяцу они были всё более высокими. На улицах Испании, Турции, Франции, в Италии всё чаще слышен русский язык – россияне уже могут позволить себе провести отпуск за границей. У них есть деньги и паспорта в кармане, и кто же их убедит в том, что они якобы порабощены новой властью, что в России нет демократии? И что с того, - говорят они, - что это вышло благодаря якобы только нефти? У Ельцина тоже была нефть, и как ей распорядился?

Я ежегодно задаю вопрос очередной группе российских студентов, чувствуют ли они себя каким-либо образом порабощёнными своим государством, властью, действительностью. И каждый раз мой вопрос вызывает удивление. О каком порабощении может идти речь, если они по собственному желанию и без препятствий учатся в Польше? Если что-то или кто-то ограничивает их свободу, то исключительно возможные проблемы с европейскими визами. Некоторые ещё вспоминают о коррупции, но сразу же добавляют: «А разве в Польше её нет?». Мы по-разному понимаем «свободу» и «демократию».

Musi to na Rusi... *

Называние Путина царём, Владимиром-детоубийцей, сравнение его со Сталиным, Иваном Грозным, прожорливым волком, медведем стало в польской публицистике почти нормой. Мы не любим Путина, и эту нелюбовь переносим на всю Россию – государство. К России – культуре мы питаем, как правило, симпатию, потому что культура часто находится в оппозиции к институтам государства. Мы поддерживаем российских «демократов», которые выпали из круга власти. Мы на стороне тех, кто уже ничего не значит на российской политической сцене и не имеет ни малейших шансов на выборах, которые осуществляют жители России. Почему? Потому что, в отличие от русских, мы не любим сильной власти. Отсюда наша симпатия к слабому Горбачёву и Ельцину. Разве мы не почувствовали бы удовлетворения, если бы разлетелся не только Советский Союз, но и вся Россия?

О силе государства вовсе не должен свидетельствовать сильный лидер. Государство может быть сильно законом и правовой солидарностью своих граждан. Так устроены «развитые демократии». А если закон не действует, если не хватает правового сознания жителей, нет граждан, царит всеобщая коррупция, судью можно купить, должность губернатора тоже? Тогда единственное спасение для государства – это, к сожалению, самодержавие, авторитаризм. И если авторитаризм будет «просвещённым», лидер начнёт реформировать государство, население почувствует себя в безопасности – тогда он, безусловно, найдёт общественную поддержку. Так сегодня и есть в России.

Точка зрения зависит от местонахождения

В начале я подчеркнул многонациональность населения Российской Федерации. Что должно сделать руководство огромного многонационального государства, чтобы его жители захотели быть «единым народом» и не боролись за партикулярные интересы этнических меньшинств, которые на части территорий являются «большинствами»? Создание в силу правового акта (конституции) «народа граждан» по американскому примеру невозможно, так как в России гражданственность ещё не стала ценностью. Ценностью остаётся народ. Какой народ? Тот, который победил в Великой Отечественной войне – «многонациональный народ». Его назвали «россияне» (вместо «советского народа). В его состав входят, конечно, и русские. Дело, несомненно, облегчает тот факт, что очень многие жители РФ затрудняются с определением своего национального самосознания. Мать грузинка, отец украинец; мать калмычка, отец чукча; мать русская, отец еврей... «Кто я? – Россиянин». И проблема в какой-то степени разрешается.

У каждого из этих многонациональных россиян есть предки, которые десятилетиями «строили светлое коммунистическое завтра», и такие, которые погибли на Великой Отечественной войне, и такие, которые погибли в сталинских лагерях. Разве Путин нашёл бы у них поддержку, если бы сказал: «Ваши деды были преступниками. Они не только творили коммунистическое зло в своей стране, но и заразили им соседние государства. Они не освобождали Польшу, Чехословакию, Венгрию и другие страны от нацизма, а принесли им и нам новое порабощение»? – Такие мысли привели бы к новой войне за флаги, гимн, историю, к такой взаимной вражде общественных групп и народов, что о строительстве надёжно функционирующего государственного института не могло быть и речи.

«Альтернативная история»

Александр Солженицын десятилетиями боролся за то, чтобы не приравнивать Россию к Советскому Союзу, российскость к коммунизму. Сталин и Берия ведь были грузинами, Дзержинский и Менжинский – поляками, Хрущёв и Брежнев украинцами. Были, конечно, и русские среди коммунистов. Однако коммунизм отбросил национальность как буржуазный пережиток во имя объединения рабочего класса. Солженицын, к сожалению, проиграл! Его не поняли и предали сами россияне, называя в прошлом году Сталина и Ленина в проекте «Имя России» среди людей, которые должны были стать примером для будущих поколений. К сожалению, тем самым россияне взяли на себя вину и ответственность за коммунистические преступления, а не только славу за победу в Великой Отечественной войне.

Нужно сожалеть, что Россия-государство, в отличие от русской церкви, не захотела до сих пор решительно отмежеваться от коммунизма, и что Путин не сказал на Вестерплатте: «Не обвиняйте наш народ за коммунистические преступления. Коммунизм принёс больше всех зла нам самим, и нам так же ненавистен, как и вам». Он мог бы при этом сослаться на многие современные российские фильмы и телепрограммы, показывающие сталинские преступления. Потому что это неправда, что российские СМИ подчинены государству и провозглашают исключительно тезисы по образцу показанной две недели тому назад пропагандистской передачи «Из секретов тайных протоколов», которая так нас возмутила. Программ, осуждающих сталинизм и коммунизм, вы найдёте в них немало (ведь не так давно по нашему телевидению мы смотрели «Московскую сагу»).

А разве сами мы без греха? Ведь ни для кого, наверное, не секрет, что в межвоенный период большевистская Россия была для поляков врагом номер один (с взаимностью!). И мы уже забыли, что на тему «возможности других сценариев, которые сделали бы невозможным исполнение пакта Риббентропа-Молотова» говорил год назад наш исторический «авторитет» и советник некоторых политиков, недавно умерший профессор Павел Вечоркевич? Я напомню: «Основным условием было иное решение конфликта Польши с Германией. Полюбовное. Если бы польская сторона приняла немецкие условия, следует со всей силой сказать, что Гитлер в сто раз больше предпочитал идти с Рыдзем-Смиглым на Сталина, чем со Сталиным на Рыдза. Другими словами: Польша как союзник третьего рейха – это была альтернатива (...). В 1940 году Адольф Гитлер и Эдвард Рыдз-Смиглый могли праздновать победу на Красной площади в Москве!»

Комментировать это высказывание я не буду.

Не так страшен чёрт, как его малюют

Путин, конечно, знает, что в Польше, деликатно говоря, он не пользуется симпатией. И, хоть он, прежде всего, заинтересован в симпатии россиян, во время своего первого визита в Польшу он возложил цветы (вне протокола) к памятнику Польского подземного государства и Армии Крайовой, а в Познани – к памятнику Познаньского июня. Российские журналисты должны были срочно узнавать, что такое Армия Крайова и Познаньский июнь. Сейчас он написал нам письмо, объясняющее российскую интерпретацию истории, осудил пакт Риббентропа-Молотова и принял участие в церемониях, на которых мог ожидать не одного тычка за историю (в этом его не подвели наш президент и часть журналистов во главе с госпожой Курчаб-Редлих). Он вёл себя дипломатически. Давайте оценим эти жесты и осознаем, что благодаря им многие россияне первый раз в жизни узнали, что Вторая мировая война началась не 22 июня 1941 года. Те, кто рассчитывает на изменение сознания россиян со дня на день, очень нереалистичны.

* Musi to na Rusi, a w Polsce jak kto chce» - польская поговорка, в переводе: «Должен – это на Руси, а в Польше кто как хочет». – прим. перев.

Автор – профессор, зав. кафедрой Центральной и Восточной Европы Института международных отношений Лодзинского университета, автор многих книг, в том числе «Польская и русская душа», «Взаимные предубеждения поляков и русских», «Поляки и русские в карикатуре друг на друга», под его редакцией вышел пятитомный лексикон «Идеи в России».

Перевод с бумажного оригинала, сканы:

http://keep4u.ru/full/2009/09/12/3cfc78b94856c420dc0027226e422b77/jpg

http://keep4u.ru/full/2009/09/12/42abeec164b37a0ed9595ab6d368ea95/jpg

Обсуждение на форуме

статью прочитали: 8988 человек

   
теги: Array  
   
Комментарии 

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2019  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"