У китайцев нет такого понятия, как стратегический союзник, это европейское понятие. Западное сознание делит мир на белых и черных, а политику представляют как розыгрыш партии на великой шахматной доске. Работает принцип "кто не с нами, тот против нас".

Китайская политика — это карточный стол истории. Поэтому у китайцев есть: мы сами, наши враги и наши союзники. Статус врага при этом выше, чем статус союзника.

В китайской прессе нет подробностей территориального размежевания в Фуюане. "Синьхуа" и "Жэньминь жибао" спели ритуальные мадригалы, мадам Чжан из МИДа отцедила свое ледяное славословие дальновидности и мудрости обеих сторон - и всё, темы островов тут больше не существует. Пекин сжёг оставшийся мост, лишив себя последнего casusа для территориальной belli - и не особенно желает этот поступок выпячивать. Никакого восторга здесь по поводу "подаренных" Путиным островов нет и в помине. Чего восторгаться, когда твоё правительство на твоих глазах вбивает последний осиновый кол в грудь сладкой территориальной мечте-химере?

Давно уже общей темой стали заявления об обезлюживании многих российских регионов, о нехватке трудовых ресурсов во многих областях, как на пресловутых «Северах», так и в Нечерноземье. В этой связи не раз наши чиновники, особенно либерального направления, выступали с идеями массового завоза в Россию мигрантов из других стран.

Чужд ли нам Китай? Мне кажется, что чужд. Но становится ли он от этого, автоматически, врагом? Нам есть что делить, есть за что ругаться и даже драться.

Китай и Россия, имея много общего, включая общий страх перед сепаратизмом и исламским радикализмом, имеют и серьёзные разногласия. Несмотря на состоявшиеся на прошлой неделе учения и июньский визит в Россию китайского президента Ху Цзиньтао, в Москве укоренился глубинный страх перед Китаем, в частности, перед китайским вторжением.