Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> КАК МЕНЯ ИНТЕРНИРОВАЛИ. Глава I, Среда обитания
Сергей СМИРНОВ
сообщение 22.4.2011, 0:03
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



КАК МЕНЯ ИНТЕРНИРОВАЛИ


Сергей СМИРНОВ


Глава первая. СРЕДА ОБИТАНИЯ


Во времена, являвшиеся, как теперь выяснилось, эпохой глубочайшего застоя, после полутора смен в «Красной Пахре» меня неожиданно привезли домой, где вдруг повисло загадочное слово «интернат». Тогда, в отличие от современного интернета, меня, только что окончившего шестой класс московской английской спецшколы, слова, начинающиеся с буквосочетания «интер», отнюдь не бросали в дрожь. Наоборот, они как бы подчёркивали мою исключительность и повышали самосознание.

А дело было вот в чём: у папы была интересная и ответственная работа в одном из управлений Генштаба и папе засветила длительная инспекторская поездка по странам дальнего(!) зарубежья, которая могла закончиться чёрт-те когда. Школы при посольствах даже не рассматривались. Во-первых, сколько их нужно было сменить, объезжая пол-Европы-то? А, во-вторых, все они были только до пятого класса.

Казалось бы, в чём проблема? Оставить ребёнка на попечение матери, и дело с концом. Но в том-то и была чарующая прелесть той поездки, что ехать было нужно (и можно) только в сопровождении супруги. Скажи, маразм? А советские люди меня бы поняли.

В капстрану?! Да не в одну?!! Пацана надо сбагрить…

Мне было объяснено, что это пионерлагерь, но надолго, и что даже учиться я осенью пойду там. В седьмой спецкласс «с преподаванием ряда предметов на иностранном языке». И где меня, по папиным словам, кроме всего прочего и сюрприз ждёт. Приятный… Больше полугода – а повезёт, и год! - без неусыпного контроля «шнурков»… Да о каких ещё сюрпризах можно мечтать-то?!! В шестом-то классе!!! И я торжествующе наклеил на свой фибровый чемодан полоску лейкопластыря, на которой папа старательно вывел моё «ФИЁ».

Всю дорогу в электричке мама, шевеля губами, внимательно читала составленный отцом подробный план нашего прибытия в пункт назначения. Составлен он был со слов подполковника Филимонова, ответственного за все виды социального обеспечения военнослужащих и членов их семей из папиного управления, которому папа и передал «выправленные» на меня бумаги: путёвку, медкарту и продовольственный аттестат.

Несмотря на то, что в плане были подробнейшим образом отражены и каллиграфическим подчерком отца подписаны все ориентиры, опорные пункты, коммуникации и направления, мама осталась им явно недовольна.

От платформы к шоссе пришлось идти через глинистое, красно-бурое, свежевспаханное поле. Я был в кедах, мама – на каблуках. Свой чемодан и авоську с продуктами я, конечно, пёр сам, но и ей досталась огромная рыжая сумка с застёжками – мои вещи «на зиму». Короче, её общее недовольство существенно усилилось.

После поля был обрыв, с которого открывалась великолепная картина. Внизу в обе стороны тянулось пустынное шоссе: влево насколько хватало глаз, а вправо – с километр, где ясно различался автобусный круг и большое скопление людей. Прямо перед нами была остановка автобуса в сторону этого круга, и на ней не было ни души. Через шоссе, строго напротив – остановка в противоположную сторону, на которой, изнывая от июльской жары, толпилось народу автобуса на три-четыре, не меньше. Дальше метров восемьсот выжженного солнцем пустыря и… оазис! Как мираж посреди пустыни, взору представал четырехэтажный дом отнюдь не сельского типа, отдаленно напоминающий школьные здания тех лет. Сходство дополнялось наличием обширного огороженного двора, но двор скорее походил на парк, так густо и буйно зеленел он растительностью за чугунными решетками забора. Сам же дом, как и опорные столбы изгороди, был сложен из огромных кирпичей всех оттенков бежевого цвета, и эта легкая пестрота в сочетании с основательностью постройки создавали ощущение стиля, респектабельности и… нереальности – как он вообще тут оказался, на самом-то солнцепёке?!!

Мама несколько раз произнесла «автобус 181 (ишь ты, на всю жизнь врезалось!), предпоследняя остановка» и стала снимать туфли, готовясь к экстремальному спуску к шоссе.

Думаю, нет нужды описывать её состояние к моменту прибытия на остановку, но оно не идёт ни в какое сравнение с её же состоянием после сорокаминутного и безрезультатного ожидания невесть куда провалившегося автобуса! И всё это под более чем удивлёнными взглядами томящихся напротив. Но мы стояли здесь – мама и мысли не допускала, что ехать дальше придётся в компании тех людей в переполненном автобусе. Это же невыносимо по такой жаре!

И всё-таки мы туда пошли. На разведку. Крепко взяв меня за руку, мама двинулась через шоссе, по которому, похоже, вообще никто не ездил.

На противоположной стороне разъяснилось недоумение аборигенов. Оказывается, автобус ходит раз в час, но это если по расписанию. А раз нам до конечной, то чё торчать-то – тут идти два шага! А где конечная? Да следующая – и с десяток рук указали в сторону круга, отсюда уже не видного. Господи, да ведь это же предпоследняя остановка! А где же тут детский интернат? Да вот..! - аборигены указали на респектабельный особняк, но смотреть стали по-другому.

Мама еще раз сверилась с планом, на сей раз без труда найдя в нём и зелёные насаждения вокруг интерната (парк), и дорогу с остановкой перед ним (мы на ней стояли), и огромное поле за дорогой (мы его только что пересекли). Слава Богу, никуда не придётся трястись по жаре в переполненном автобусе – конечно же, остановка была указана слишком предусмотрительным папой лишь как ориентир!

Окинув притихших аборигенов взглядом достигшего своих целей человека, мама рванула через пустырь, по пути нелестно отзываясь о топографических способностях офицеров Генерального штаба.

Миновав, как и во всех школах того времени, чугунные, «запертые» на намотанный обрывок цепи, ворота с вообще никак не запертой калиткой, по тенистой аллейке с аккуратными лавочками мы достигли неширокой, но длинной, во весь фасад, асфальтированной площадки , совсем как в городе, ограниченной бордюрным камнем. И подошли к входной лестнице в правом крыле корпуса. Вправо и влево от неё, до самых углов, тянулись узенькие газончики, обнесённые уже не только бордюрным камнем, но и низенькими сварными решёточками-заборчиками. А над лестницей возвышались двери, с моей точки зрения, на школьные весьма мало походившие..! Огромные, четырёхстворчатые, тёмного дерева, до половины застеклённые (стёкла – целы!), тоже с чугунными решетками, украшенными начищенными до блеска латунными шарами. По обе от них стороны красовались одинаковые полированные металлические таблички, где и указывалось, что это - «СРЕДНЯЯ ШКОЛА-ИНТЕРНАТ». И ещё две-три строчки более мелким шрифтом, что было уже неважно – пункт конечного прибытия, как говорится, налицо! И мама решительно надавила пипку звонка.

Тётка в униформе кладовщиц и уборщиц, но в аккуратном передничке поверх синего халата, растерянно потянула «да-а-а..?» и потащила нас к директору. Нет, всё-таки школа, хотя в вестибюле, где у «нормальных» школ располагается гардероб, стояли высоченные стеллажи с книгами, а за парапетом, где обычно дремлет бабка-уборщица-нянечка-гардеробщица, тихо бодрствовала аккуратная тётка в очках, похожая на мышь. Вдоль парапета на всю длину вестибюля – широченная ковровая дорожка. Из вестибюля налево, как и положено, холл, в котором по-школьному располагались лестница наверх, буфет, медпункт и кабинет директора. По-школьному, да не очень…

Пол, как и положено, был каменный, но по нему продолжалась ковровая дорожка до двери в буфет. Крест накрест лежала ещё одна – от кабинета директора и на лестницу. Она змеей забиралась по ней наверх, придерживаемая на ступенях полированными латунными трубками, и неожиданно терялась в зарослях неизвестных мне растений – на лестничной клетке стояли напольные вазы!

Двери в холле были тёмного дерева, под стать входным, и тоже с табличками полированного металла. Но на двери медпункта значилось, что это «СЕСТРА-ХОЗЯЙКА», кабинету директора пониже и мелкими буквами приписали «бухгалтерия», а буфет назывался «СТОЛОВАЯ». Стены в человеческий рост были забраны деревянными панелями, а выше – выкрашены в, как ни странно, приятный глазу цвет. Но самое странное было, что по стенам холла советского интерната не висело никакой наглядной агитации, и совершенно непонятно было, кто кого победил по итогам учебного года!

Бухгалтерия оказалась там, где обычно была приёмная, и там сидели две тётки, одетые, будто в гости собрались. Комната была уставлена мебелью «стекло-металл», удобной, лёгкой и уютной на вид, а настольные лампы навевали мысли о межпланетных перелётах. На столах и стеллажах была разбросана удивительно красивая всякая всячина ярких расцветок, среди которой я признал только канцелярские скрепки, авторучки да ластики. Потом, где-то с начала девяностых, когда все, и даже самые занюханные конторы, стали вдруг офисами, я стал видеть всё это чуть не каждый день, но тогда словосочетания «хайтек» не знал, канцелярских прибамбасов такого рода в глаза не видел, и… просто любовался.

Одна из тёток сходила за дверь с надписью «ДИРЕКТОР», но уже без всяких приписок, и нас позвали внутрь. Там мир был иной… Нас усадили не за приставной стол для совещаний, хотя был и такой: он был как бы единым целым со столом директора и оба поражали скошенными краями с резьбой, тёмно вишнёвым лаком столешниц и отсутствием зелёного сукна. На столе директора не было и стекла, под которым обычно лежали всякие бумажки «чтоб не забыть» и карманные календарики. Нет, календарь – огромный, с японкой в кимоно - висел на стене позади высокой спинки директорского кресла из мягкой на вид, тёмно-вишнёвой же кожи и аккурат под портретом Брежнева. Слева от кресла стоял высокий серый сейф с бюстиком Ленина, утопленной в дверцу полированной рукоятью с замочной скважинкой и дырочками с цифорками внутри. Справа – огромный, во весь остаток стены, высоченный шкаф, единого со столами стиля, с выдвижными ящиками внизу, двумя глухими дверцами справа, и застеклёнными всеми остальными. За тонкими латунными решетками стёкол на полках были расставлены широченные папки с дырками в корешках, книги, сувениры и разные безделушки. На одной из полок выделялись огромный рапан, который, я знал, тогда можно было привезти только с Кубы, и мохнатый кокос. Между ними – сидящий латунный… не пойми кто с кривой палкой и башкой собаки, по обе стороны от которого были расставлены как бы «наперерез» друг другу два зеленовато-бронзовых, чудовищных размеров жука. Вся левая стена состояла из двух огромных окон с тяжёлыми раздёрнутыми гардинами и разнокалиберными цветочными горшками с зеленью. Ну-у-у, не просто с горшками, а с горшками, про которые мама, сладко прищуриваясь, и с придыханием обычно, говорила «кера-а-амика…». У правой стены стоял тёмно-вишнёвый диванчик с низким кофейным столиком перед ним. А над диванчиком в беспорядке, но в одинаковых квадратных белых рамах, были развешены цветные фотографии верблюдов, пирамид и пальм на берегу. Четвертая стена с входной дверью была оформлена проще всех: слева от двери стояла рогатая вешалка, а справа в самом центре простенка висел огромный слайд с почему-то криво построенной башней, а вокруг него – опять верблюды, пальмы и пирамиды. Где только возможно, были понатыканы высоченные напольные вазы с торчащими из них корягами и засохшими вениками…

Вот за кофейный столик нас и усадили. Директор оказался директрисой средних лет с «вавилонами» на голове и в строгом деловом костюме «юбка-жакет». Чем-то она неуловимо напоминала директоршу комиссионного магазина, только без облупившегося лака. А в общем-то, была ухожена и мила.

Я маялся в углу дивана, не зная, куда девать чемодан, а маме, напротив, всё здесь очень нравилось и настроение её заметно улучшилось. И несмотря на то, что на столике стояла сахарница и вазочка с какими-то печенюжками, внимание её привлёк как раз директорский стол – кроме телефона с диском номеронабирателя и кучей лампочек и кнопочек, роскошного делового прибора из тиснённой кожи и часов, вделанных в огромный кусок необработанного горного хрусталя (у нас дома почти такие же были), на столе стояли (вернее, висели в обрамлении блестящей металлической дуги) пять металлических шаров. Первый и пятый попеременно лупили своих собратьев каждый со своей стороны и продолжалось это уже чёрт-те сколько! Во всяком случае, когда мы вошли, они уже лупили. И никакой дырочки для завода или признаков наличия батарейки не было!

- Мобиле, - проговорила директриса и со снисходительной улыбкой добавила, - очень успокаивает…

Мама остановила свой взгляд на кривой башне и произнесла нечто загадочное:

- О-о-о! Пи́за… - и женщины понимающе переглянулись. Затем мама приступила к изложению сути проблемы, начав почему-то с перенесённых мучений по дороге, а директриса делала бровки «домиком», губки буквой «о» и сочувственно качала головой. Во время изложения, к моему удивлению и маминому удовольствию, дамам действительно принесли кофе с лимоном, а мне – чай. Тоже с лимоном. И я налёг на печенюжки. Широко открыв глаза и наивно хлопая ресницами, директриса невинно поинтересовалась:

- А что ж вы не машиной? У нас такой удобный подъезд…

Я опять удивился, услышав от мамы, что у моего папы вечно какие-то дела и машину он гоняет с утра до вечера и договориться с ним, чтоб вклиниться в его сумасшедший график – просто нереально! У нас и машины-то тогда никакой не было, а служебную он бы матери в жизни б не дал..! Потом они прошлись по мужьям в частности, и мужчинам вообще, но согласились друг с другом на том, что мужья их всё-таки очень много работают, и пожалеть их стоит. Наконец дошли и до причин нашего прибытия:

- Странно, - сказала директриса, как мама закончила, - а меня никто не предупредил… Ну, давайте ваши бумаги.
- Так у Филимонова же! Он сказал, что на днях сам у вас будет и всё передаст.
- Странно, - опять проговорила директриса и погрузилась в себя, - А впрочем, мы прям щас всё и выясним, - встрепенулась она и направилась к телефону.

Наличие прямой связи с Москвой прямо из кабинета в области привело маму в восторг и директриса не села на своё место, а отодвинув от стола для совещаний один из стульев (цвет в цвет с диваном и креслом), села вполоборота к нам и, нажав какие-то кнопочки, стала набирать номер, не снимая трубки. При этом она со скорбной морщинкой между бровей поведала, каких сил ей стоило, чтоб «им подключили «восьмёрку», а мама «так её понимала»..!

Аппарат загудел сигналами соединения и директриса повела в его сторону рукой - вот, мол, у нас секретов нет, сейчас все сами во всём и убедимся. Ответил женский голос, и директриса проворковала:

- Танюсик, привет…
- Катерина Васильна! Лапушка!, - и понеслась про всё на свете. Про заказы, обновы, завал на работе, Эшери и Сухуми, загар, который «Вы сами должны оценить», вкуснятину на рёбрышках, прохладное Псоу, и так далее, и тому подобное... Директриса тонко улыбалась и сияла глазами, демонстрируя свои отношения там, «наверху», то и дело прикладывая, как бы извиняясь, ладонь к груди. Мама стала тактично рассматривать слайды, и, наконец, директриса спросила, на месте ли Олег Вячеславович.

- Нету-нету! И вряд ли будет! Но обещал звонить. На прошлой неделе всего дважды был. Всё время в разъездах. Сезон отпусков – самая наша работа..!
- А к нам он не собирался?
- К вам? Н-н-нет… Хотя постойте-ка… А как же! Собирался! – голос понизился и приобрёл интимно-доверительный оттенок, - К вам, в этом месяце уже… Кажется… Поступит сы… - Катерина Васильна молниеносно сняла трубку и нажала какую-то кнопочку – собеседника стало не слышно. Она снова, извиняясь, приложила ладонь к груди, да так её больше и не отнимала, напряжённо слушая трубку и сверля верблюдов невидящими глазами. Пару раз она чуть скосила в сторону мамы глаза и, после «Чмок-чмок… А как же?... Ему - обязательно!... И ты» положила трубку и расцвела:

- Ох, конечно, это неудобно! То ли дело в пионерских лагерях – заезд организованный… Дети все вместе приезжают, вместе уезжают. А у нас? Кто-то приехал, кто-то уехал… Но - это специфика нашего учреждения..! Какой мальчик у вас хороший. Воспитанный… - и все, включая шарики, сразу успокоились. Правда, директриса сразу же пихнула их обратно. Видимо, не все…

Так или иначе, меня начали оформлять. Мама уточнила было, в языковую ли группу, но тут же и выяснилось, что «учебный поток пятых-шестых-седьмых классов»(!) языковый весь. Как, впрочем, и весь интернат – «специфика» опять же. Что сообщено было с улыбкой вежливой, но слегка высокомерной.

В потоке моём было тридцать одно рыло, но в наличии - двенадцать только. Так как многие «детки», как выразилась Катерина Васильна, «выехали на отдых к родителям» (или с родителями, если тем тоже есть маза отдохнуть), или по пионерлагерям ведомственным, или по бабкам – каникулы же. Так что у «учебного потока» была только одна воспиталка – Виолетта Яковлевна – которой, понятное дело, до конца августа была полная лафа. И у которой я, таким образом, оказывался тринадцатым. И, видимо, поэтому с мамы тут же затребовали пятьдесят рублей (минимум) на «мои личные нужды» – культпоходы, экскурсии и будущие новогодние торжества, потому что у них «ни один ребёнок не должен быть обойдён вниманием и заботой». Заход, в общем-то, логичный, но Филимонов, видимо, «забыл предупредить». И мама, вручив директрисе сиреневый четвертак, клятвенно заверила, что обязательно подвезёт, так как они «с мужем» уезжают не раньше, чем через две недели. И вообще, «мальчика ведь будут навещать». Интересно, кто? Если бабуля, то с дорогой душой – она не только им «подвезёт», но и мне отслюнявит. А если дядя Лёша с тётей Верой, то пусть лучше дома сидят. Потом мама опять была в восторге, что детей в течение года не дёргают с места на место, потому что весь учебный процесс организован здесь же, что воспитатели дежурят сутками, не оставляя детей ни на минуту, что у интерната есть средства и возможности для выездных уроков даже в музеях столицы («благо, классы-то небольшие»), и что они частенько устраивают тут встречи с разными интересными людьми. И «кинокартины демонстрируют» (так и сказала!) трижды в неделю – по средам и в выходные. Наконец, восторги закончились и маме было поручено сдать меня сестре-хозяйке и «ещё на минуточку» зайти, а мне – двигать в спальню и «не шуметь, потому что «тихий час». А после полдника показаться в медпункт. Сестра-хозяйка, напоминающая скорее бонну-управительницу, уже ожидала в приёмной-бухгалтерии.

Тут маму пробило на «грусть-тоску» и она сама сдала бонне-хозяйке сумку с моими зимними вещами, и стала дожидаться, пока та выдаст мне простыни-наволочки-полотенца… Удивившие меня, кстати, несказанно: бельё было не белое, а нежно-кремового цвета, а полотенца – зелёные, но если «ножное» было хоть нормальным, «вафельным», то «лично́е» – махровым..! А затем мама даже попёрлась с нами в спальню… И никак от неё было не отделаться! Правда, пока сестра-хозяйка хозяйничала по своим сестринским делам, мама затеяла заключительный инструктаж, состоявший сплошь из одних запретов, в процессе которого сунула мне «зелёненькую» - на мелкие расходы. Затем трояк был тут же отобран и заменён на «синенькую» уже. Пятёрка-а-а… Своя..! В школе мне на неделю (с доро́гой вместе!) где-то рупь всего и обламывался! Но сердце в тот же миг упало - с сомнением она отобрала и «синенькую». Сомнение, к радости моей, оказалось роду практического, ибо взамен она тот час возвёрнула и трояк, и ещё два бледно-жёлтеньких рубля в придачу!

Да и когда мы двинули вслед за сестрой, мамино присутствие обернулось несомненной выгодой - я был нагружен бельём, и чемодан с авоськой потащила она. К тому же - по той же причине - она никак не могла взять меня за руку! Но назидание вымыть от бурой грязи кеды и «не пачкать тут», она всё-таки вставила, вызвав у сестры неодобрительный взгляд мне, и благодарный – ей.

Внутренняя планировка уже не оставляла никаких сомнений, что это именно типовое школьное здание, но на первой же лестничной клетке у меня отвисла челюсть. Растения из напольных ваз были видны ещё снизу, а вот то, что среди них прячутся и малюсенький диванчик с журнальным столиком, повергло меня в шок. Маму – в бурный восторг!

Следующий лестничный пролёт был тоже с ковровой дорожкой и взгляд у сестры снова стал неодобрительным, но мне было абсолютно плевать – у меня опять был шок. Но теперь уже от бурного восторга у меня - лестница упиралась в площадку второго этажа с выходом в холл, от которого влево тянулся типичный школьный коридор… Да чёрт с ним, с коридором! В центре холла стоял огромный, настоящий, матово поблескивающий чёрным лаком – теннисный стол..! Stiga!!! Уж чего-чего, а такой роскоши в каком-то пригородном интернате я увидеть не ожида-а-ал… На таком какой-нибудь таллинской «фанерой» играть – да западло просто..! По тому, как практически на месте затопталась в холле сестра, мама поняла, что пора прощаться. И вот, в потоке «мы будем очень скучать», «веди себя хорошо», «не ленись», «ешь побольше», «пиши почаще», и так далее, и тому подобное, я ни к селу, ни к городу брякнул:

- Мам…
- Что, сы́ночка..! - придыхая на первый слог, накрыла она меня ласковой заботой.
- В следующие выходные приедете, ракетку мою привезёте? «Ньюсачку»..?
- Какую..? – растерялась она.
- Ну, «ньюсачку»..! Зелёную! С одной стороны «сэндвич» гладкий, а с другой… - в этот момент я понял, что с тем же успехом мог бы излагать свою просьбу и на суахили, и с мольбой в голосе закончил, - Батя знает. Запомни только – «ньюсачка». Запиши! Привезёте..?
- Привезём, сынок… Привезё-о-ом, - упавшим голосом грустно сказала мама, - Ты хоть запомнил что-нибудь?
- Что? – нет, я, ей-Богу, не понимал, о чём она. Я ей про ракетку, а она..!
- Из того, что я тебе говорила…
- Когда.?!
- Да только что! Ладно, иди… оболтус..! - грустно улыбнулась мама и потрепала меня по голове. Нагруженный уже не только бельём, но и авоськой с чемоданом, я не смог увернуться и, набычившись, пробурчал:
- Точно привезёте?
- Точно, точно…
- И это… «шведку» тоже! Ладно? – спохватился я. Про «шведку» мама знала точно.
- Ладно-ладно… Иди уж!

Я и пошёл.

Первая двухстворчатая дверь справа была белой, но с такой же, как внизу табличкой, с надписью «СПАЛЬНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ», и, чуть ниже – «мальчиков 8-ых-9-ых-10-ых классов». Потом ещё одна такая же дверь, но без таблички и вид у неё был какой-то «неживой» - будто её вообще никогда не открывали. Даже вертикальная планка посередине была так толсто и густо закрашена, и, видимо, много раз, что и щелочки не просматривалось. Третья была «живой» и табличкой «СПАЛЬНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ МАЛЬЧИКОВ 5-ых-6-ых-7-ых классов» указывала, что мы у цели. И я вошёл туда вслед за сестрой, которая, сделав несколько шагов, остановилась, уперев руки в бока. А затем широко повела рукой и почти торжественно объявила:

- Выбирай!

Наличие «неживой» двери тут же прояснилось – в смежных классах просто снесли перегородки, сделав из четырёх классов две спальни. Тут тоже дальше по стене виднелась такая же «неживая» дверь, причём то, что она «неживая», ещё и подтверждалось стоящей вдоль стены кроватью, абсолютно перегораживавшей весь дверной проём. Вообще их, кроватей, да ещё через прикроватные тумбочки, умещалось вдоль стены аж пять штук – помещение получилось огромным и длинным, как казарма. В центре стояли попарно ещё десять кроватей, но, несмотря на то, что в каждом ряду их было тоже по пять, ряд был короче – тумбочки здесь стояли с обеих сторон по бокам кроватей. Видимо, поэтому в их ближайшем торце и был установлен огромный стол с графином, кучей перевёрнутых вверх донышками стаканов на большом блюде и настольном лампой. А вокруг стола… Да не вокруг, а как попало – стояло с десяток стульев. У правой же стены кроватей, и тоже через тумбочку, уместилось уже шесть. И неудивительно: там дверей-то не было – окна одни. А обе торцевые стены спальни были уставлены – от стенки до стенки – двухстворчатыми шифоньерами с антресолями. В общем, обстановочка была, на пионерлагерь похожая… Но не очень. Начнём с того, что пол был не линолеумный, а паркет. Как в коридоре. Но в коридоре он был привычно мастикой натёрт, а тут – лакированный..! И у каждой кровати лежало по зелёному коврику в жёлтенькую «продрись», и такой же расцветки были квадратные салфетки из «вьетнамской» соломки, уложенные - эдак наискосок - по всем тумбочкам. Такая же салфетка, только длинная, лежала и на столе, ровно посередине, от края и до края накрывая собой столешницу. Стулья – мягкие!!! Причём не только с мягкими седушками, но и спинками..! И тоже – «в цвет»! А одеяла – роскошные, толстые, мохнатые - не в три «солдатские» полоски «в ногах», а в огромную, жёлто-зелёную клетку по диагонали. Собственно, поэтому-то я, наверное, даже в мыслях не решился привычно назвать здешние кровати койками. Но и ещё кой-почему – спинки кроватей были не из металлических труб с облупившейся краской и шарами-набалдашниками, а… деревянные! Светлого полированного дерева с красивым «деревянным» узором из сучков и мягко закруглёнными углами. И тумбочки с кроватями были «одного гарнитура», как мама бы выразилась, а не привычно «полово́й» краской выкрашенными. И стол, и стулья, и шкафы – всё в стиль и в тон..! Да и вообще… Салатовые обои с едва угадываемым узором из в беспорядке перечёркивающихся штришков, четыре ряда салатовых же, уютно приплюснутых к потолку светильников, настольная лампа… Не «гриб» под стальным серым «абажуром», и не «раструб громкоговорителя» на эбонитовом «коромысле» - не-е-ет..! Лёгкое и изящно изломанное в шарнирах переплетение кремовых трубочек и пружинок с чуть зеленоватой «трубкой» самого светильника – крути-верти куда хошь! И графин при ближайшем рассмотрении стал напоминать кувшин скорее. И стаканы оказались тонкостенными, с «алмазной гранью», а не такими привычными и родными – просто гранёными. Да и сам потолок, двери, дверные короба́, радиаторы батарей и оконные рамы – не традиционно белыми, а всё того же кремового, нежного, светло-бежевого оттенка. А на подоконниках, в той самой «кера-а-амике…», как сказала бы мама, буйно вился «силос» - как обычно называл комнатную растительность папа. Короче – санаторий..!

И санаторий ещё и потому, что при всём при этом в спальне царил… бардак! Бардак, за который во всех прочих пионерлагерях «от папиной работы» (а я их уже все объездил) точно бы по мозгам дали. Везде – на тумбочках, на столе, на кроватях, на спинках стульев и на антресолях шкафов даже – везде валялись книжки, яркие журналы, шмотки, рюкзаки и сумки, и прочие предметы, применение которым с первого взгляда и не определить..! Зато «казённых» полотенец-то будто и в природе не существовало! Тапки и шлёпанцы, похоже, тут обитали не в районах спальных мест их владельцев, а по всему пространству. Причём нередко в самых неожиданных местах. На подоконнике, например… И далеко не всегда попарно. Кровати «по-белому» не заправлялись вообще: не знали тут, что это за наука такая – заправка койки «конвертом». «Обитаемые» койки от «необитаемых» различались разве что тем, что одеяла на них были в пододеяльниках (да-да, а не на второй простыне, как во всех нормальных лагерях!). Но было оно всё равно так же небрежно просто наброшено сверху, как и «голые» одеяла на «необитаемых». Да и какая заправка «по-белому» - на одной из парных коек в центральном ряду валялся чернявый пацан с книжкой, и с торчащими во все стороны вихрами. Не, не с отпущенными патлами – просто давно нестриженный. Пацан на наше появление отреагировал лишь поднятием глаз. Интереса в них не было – никакого..!

Заправленных бельём коек было всего семь. В ряду у окна – пять. Шестая, справа – свободна, вроде. На неё я и свалил своё барахло.

- Э-э… Там занято… - тут же «ожил» пацан.
- Кем? – я резко обернулся к нему.
- Ну… это… - уже чуть менее решительно продолжил он, - Генка… Красников. Он к предкам уехал.
- Приедет – разберёмся, - странный пацан какой-то. Я что, вот так вот, за здоро́во живёшь, койку, что ль, у окна уступлю?
- Он… это… в шестой класс пойдёт.
- А ты в какой? – продолжал я впихивать подушку в наволочку.
- Ну… это… я? В пятый… - озадачился тот.
- Ну, вот. А я – в седьмой, - веско ответил я, чуть ли не впервые в жизни выдвинув «годковщину», как убедительнейший из контраргументов.
- Ну-у-у… разберётесь, - подытожила сестра-хозяйка, как по мановению руки превращаясь обратно в бонну-управляющую, - Покажешь, что и как, - обронила она пацану и выплыла вон.
- Как зовут-то тебя, пятиклассник? – спросил я его, сдергивая с кровати одеяло. И тут же был приятно удивлён ещё раз: это была действительно кровать – под одеялом обнаружился не ватный полосатый матрас на панцирной сетке, а толстенное пружинно-поролоновое великолепие!
- Жека… Это… Женя. То есть Евгений, - начал он всё так же озадаченно, а закончил почти скороговоркой.
- Ясно. Меня – Сергей. Можно Серёга. А где народ?
- Кто где…
- Так «тихий час» же?
- Не ори в корпусе, вот и весь «тихий час».
- А чё, и из корпуса можно?
- Можно… По территории.
- А ты чё ж здесь торчишь?
- Дежурю.
- А чё, вещи прут?
- Чё..? – пацан правда не понял, - А-а… Не-е-е… Так, для порядка.
- А чё ж бардак-то у тя такой, дежурный?
- Где..?!! – он даже привстал и стал тревожно оглядываться – бардака он не видел!
- Ну, чё ты делаешь-то? Как дежурный..?
- Ну… это… гоняю всех (интересно, кого? и как?)… чтоб это… распорядок. Обед-ужин там… Позвать кого… если нужно. Графин чтоб с водой… был. А..! Я цветы полил! – неожиданно гордо закончил он, промямлив всё остальное.
- Подмести-прибраться?
- А..? – он аж рот открыл, - Не-е-е… Нянька есть. Уборщица.

Во лафа, а?!! А ведь какой фигни я про интернаты за свою жизнь только не наслушался! Я уселся на кровати и стал распаковываться. Первым делом достал чёрную футболку, которая в Пахре была предметом поголовной зависти – на груди, вписываясь в строгий, чёрный же, квадрат, были нарисованы все четыре рожи с альбома «With the Beatles». И хоть альбом был шийсят-третьего года аж, на спине, чтоб уж совсем развеять все возможные сомнения, белым красовалась надпись - The BEATLES. Этой майкой я особенно гордился, потому что сам, по клеточкам, увеличил все четыре портрета, а потом скрупулёзно, недели две, резал трафарет. Фотка там, к радости моей, чёрно-белая такая была, чёткая, контрастная фотка – под трафарет как раз. И, как он был готов, «напшикал», наконец, всю эту красоту неземную, из баллончика с автомобильной эмалью, на футболку - без единой морщинки на фанерку напяленную. Белой эмалью. Нитрой. По чёрной футболке. Нитра, конечно, кое-где и под трафарет подтекла. Да и поблекла уже малость… от стирок-то. Но границы квадрата, чётко отчерченные белилами, как бы растворялись… пропадали как бы в «чёрном фоне» самой майки – «градиент» называется. Короче, «понто́вая» вещь была. А рожи битлов я слизал с самого настоящего конверта этого альбома – у «Мелодии» с пацанами добыли. Для тех, кто «тему сёк», эффект был – убийственный!

Итак, светленькая, невыразительная рубашечка, в которой я приехал, а за ней и такие же летние брючки были, не сложенными даже, заброшены в чемодан и я задумался о «визитной карточке» своего поколения – о джинсах. Какой-то пацан-пятиклашка, как ни в чём ни бывало, посередь дня валялся на койке в синих, красиво «поседевших» на сгибах Wrangler’ах..! Фирма́-не фирма́ - отсюда не видно, но индийские Miltons я, тем не менее, отринул. И с самого низу на свет божий были извлечены польские ZPO•Vrožlav. Они были новые, синие-синие и совсем непотёртые пока. Да и польские же к тому же. Но, издалека хотя бы, смотрелись, как вполне «путёвые трузера́». Их «выкинули» в «Орлёнке», как обычно к концу месяца, «для плана», и мама сказала, что «отмечаться» в очереди ездила раз всего, потому как в тот же день и «взяла». Но не этим они были особенно ценны – к ним была куртка..! Да-да, это был костюм! Сьют, как на Плешке бы сказали. Настоящий джинсовый костюм с джинсовой курткой, с кучей карманов, весь в клёпках и «лейбола́х»!!! Надо ли говорить, что и куртка была тут же напялена, несмотря на июльскую жару..! Чуть длинноватые джинсы были по-пижонски подвернуты, воротничок куртки слегка приподнят, а расстёгнутые манжеты отогнуты назад на манер «мушкетёрских» раструбов. Носочки были, естественно, тоже заменены на «моднючие» красные, но на этом понты уступили место целесообразности – надо было обуться. Как это ни уязвляло моё самолюбие, но кроссовок у меня не было. Кеды были. Классные… Настоящие, китайские - «Два мяча»! Но грязнючие-е-е..! Поставив их пока под кровать с чистосердечным намерением попозже вымыть, я озадачился башмаками. Чешские «Цебо» я с сомнением осмотрел и отставил: во-первых, мокасы – терпеть не могу. Во-вторых, хоть и полуботинки, но эти скорее «четвертьботинками» были. Лёгкие, да. Но настолько низкие и с таким мягкими задниками, что уж сколько раз на бегу спадали! А в третьих, мама их называла «мягкие туфли», а вещь с названием, хоть мало-мальски отдающим женственностью, я мог бы самостоятельно на себя надеть лишь под угрозой немедленного расстрела. Поэтому я с любовью достал румынские светло-коричневые «говноступики». Рыжие почти. Тоже полуботинки, да, хоть и положили их мне «на осень». И сноса им, как показало будущее, не было. Но не это было их главным достоинством: они были – «лобастенькие»! А это качество играло наиважнейшую роль в подборе обуви среди пацанов нашего двора. С ремнём проблем не возникло, потому что их вообще быть не могло – я искренне считал, что лучше моего ремня нет и быть не может. Нет, это не был какой-нибудь псевдоковбойский понт с пряжкой с бычьей башкой в рогах – этот ремень мне батя привёз…. Из ГДР. И был он настоящим офицерским ремнём их гэдээровской армии. С виду он был почти такой же, как наш, портупейный. Но наш был коричневый, а этот – в натуре рыжий. И из толстенной, миллиметра в четыре, кожи. И пряжка у него, в отличие от наших, стальная была. Пацаны во дворе говорили, конечно, что лучше солдатской бляхи ничего быть не может. Но солдатские-то ремни – они ж из кожзаменителя. А настоящий кожаный, матросский – в Москве хрен достанешь. А у моего ремня стальная пряжка ещё и «уложена» была на массивную, пристроченную «подушку» из той же мабутной кожи. Так что вес её меня вполне устраивал. Да и не предлагали бы мне за него, будь он барахло какое, аж два альбома марок-то..! Правда, с трудом втискивая ремень в новые, неразношенные пока шлёвки, подумалось, что не скоро я ещё смогу его мгновенно выдёргивать-то…

Всё, я готов. Шкафов было всего дюжина, заправленных коек – теперь восемь. Высыпав в тумбочку умывальные принадлежности, я переложил туда из авоськи и читанную в электричке книгу, и саму авоську, развесил на задней спинке кровати оба «казённых» полотенца и, забросив под неё шлёпки, поднял чемодан. «Куда?» - вопросил я пацана взглядом и тут он оказался на редкость благодушен:

- А куда хошь… Шкафы – один на двоих. Но и пустых полно.

«Пустым» оказался буквально второй шкаф в их ближайшем к моей койке ряду. Ну-у-у… совсем пустыми шкафы даже в гостиницах не бывают, поэтому оставленные от прежних «владельцев» смятую газету, один носок, одну перчатку с дыркой на пальце и один драный тапок я свалил вниз, туда же пристроив и чемодан – потом разберу, развешу да повыкидываю.

- Слышь… А чё внизу сказали, что нас тринадцать теперь? Коек-то всего восемь.
- Так девки ж ещё..! – удивился пацан, - Пять штук.
- А-а… точно-точно – девки ж ещё. А где ж они?

И пацан молча ткнул в потолок пальцем.

- Ага… Слышь… Жека-Женя-Евгений, - подмигнул я ему, - Пожрём, а? А то я с утра не жрамши!
- Полдник скоро, - и выражение его лица стало страдающе-тоскливым.
- Когда?
- В три-тридцать.
- А щас скока?

И тут Жека меня убил – он буднично оттянул «резинку» рукава ветровки и… там оказались наручные часы!!! Вот чего-чего, а собственных часов у меня ещё не было..!

- Без десьти два-а-а… - обречённо протянул он.
- О! Ещё два часа почти. Надо пожрать, - отрезал я не терпящим возражений тоном.
- Да нету..! - буквально взныл он, но я, не обратив на это внимания, тут же перебил его:
- Чё у тя «нету»? У меня-а-а всё есть, - и потащил авоську из тумбочки.

Много там не было - так, перекусить только. Зато делилось без проблем – два крутых яйца, два помидора, четыре куска хлеба, переложенные четырьмя обжаренными и уже холодными антрекотами – м-м-м… самый смак! – да спичечный коробок соли. Ну, и чай в термосе. Я расположился на столе, на той самой газетке, в которую и было всё завернуто, и, бросив Жеке «рубай!», вгрызся в бутерброд.

- А-а… можно..? – чё-то как-то очень уж недоверчиво переспросил он.
- Жуй давай! – хоть и с полным ртом, но уже прикрикнул я.

Некоторое время жевали молча. Затем Жека спросил:
- А ты… надолго сюда?
- Может, на полгода… Может, на год.
- А-а… ненадолго.

Внутренне я здорово удивился – по скольку ж они тут торчат? Но виду не подал.

- А ты, стало быть, только приехал? Раз в пятый класс-то идёшь..?
- Ну, не «только»… Как учебный год закончился, так и… привезли.
- А-а… Откуда? Откуда привезли-то..?
- Из Алжира. Из Аннабы́… Город такой, - и правда, Жека загорелый был. Сильно. А я смотрю – чернявый. Думал, смуглый просто.
- А чё ж ты там с предками-то до нового учебного года не пробалдел?
- Там пробалдеешь… Болел я там. Всё время.
- Простужался, что ль? Где там простужаться-то..? – искренне удивился я.
- Да не простужался, нет… Там без простуд гадости хватает..! Желудком. Несло всю дорогу, - Жека вдруг осёкся, опасливо покосившись на стол – едим же, типа. Но увидев, что мой аппетит просто так хрен перешибёшь, продолжил:
- И мама болеет. Мучается… - Жека поднял глаза к потолку и зашевелил губами, что-то припоминая, - А..! Микромир подцепила. Местный… Желудочный тоже.
- Так чё ж она там торчит? Приезжала б… Подлечилась бы.
- Ага! А отца-то кто там без жены оставит?!!
- Ну… с отцом… Чё там торчать-то, раз зараза кругом?
- Бабки рубят. На кооператив, - угрюмо сказал Жека. И вдруг, зло почти, добавил, - Всё для меня… На будущее, говорят. Вот и мучаются. Да сами они себя и мучают!!!
- Как так? Почему-у-у..? – я опять удивился, и удивился довольно сильно.
- Потому что не жрут ничего..! Эконо-о-омят!!! На всём! Чеки у обслуги скупают…
- Какие… чеки?

Тут уже пришла очередь слегка удивиться и ему. Жека внимательно на меня посмотрел и медленно проговорил:

- Ну-у-у… сертификаты эти. Бесполосые, полосатые… Разные. Деньги такие. В «Берёзке» покупать.
- А ну, покажь! Есть у тебя?
- Нету, - снова помрачнел он, - У директрисы. В сейфе. Двадцать бесполосых.
- Двадцать рубле-е-ей..? – чуть насмешливо протянул я, но он вдруг, тоже с усмешечкой, хоть и угрюмо по-прежнему, ответил:
- Двадцать чеков. Один к десьти. Двести рэ. А курс прыгнет – и того больше. Валюта ж…
- Лихо… - я был ошарашен просто. Не, насчёт «прыжков», «валюты» и «курса»… а, уж тем более, насчёт «полосатости» я не понял ни черта, но мне и цифири хватило – две ж зарплаты инженера!
- А твои куда ломанулись? – Жека стал держаться со мной куда свободнее.
- А..! - небрежно, но абсолютно натурально начал я, - По Европе… По всей почти. С проверкой. Эта-а-а… - тут я тоже напрягся, припоминая сложное слово, и выдал его буквально по слогам, - С ин-спек-тор-ской. Во! Турне..! – хохотнул я, произнося последнюю букву именно, как «е».
- С прове-е-еркой..? – не оценив моего фонетического юмора, протянул Жека и я почувствовал, что возвращаюсь в его глазах на прежний пьедестал, - По всей Европе… Повезло-о-о…
- А тя на скока ж сюда… определили-то?
- На два года, - вздохнул Жека, - Если повезёт…

Лихо..! Доели уже в полном молчании. Оставался только чай и я вслух посетовал, что к нему-то ни черта и нету. Жека с минуту поизучал пространство, тяжело вздохнул и полез в тумбочку, откуда извлёк какую-то картонную цилиндрическую коробку на манер тех, в которых «лимонные дольки» продают. Но эта была яркой, чёрно-оранжевой, и куда длиннее и у́же. Где-то на треть она была заполнена какой-то кривой хрустящей фигнёй, причём все кружочки фигни были кривыми совершенно одинаково.

- Это чё? Галеты..?
- Чи-и-ипсы-ы-ы..! – Жека глядел на меня с недоумённым удивлением.
- Гхы..! На хрустящую картошку похоже… - похрустев чипсами, сообщил я.
- Тык… Она и есть! Ну… как она.
- А чё..? Прикольно. Солё-о-оные..! Обопьёшься с них, - подытожил я, разливая остатки чая, - Добьём? – спросил я, имея ввиду именно чипсы, и Жека, всё ещё смотря на меня во все глаза, часто-часто закивал головой.

Добили. Я собрал остатки трапезы в газетку, водрузил сверху коробку и засунул подмышку термос – ополоснуть:

- Ладно, пройдусь. Мусорка где?
- Это… в душевой… налево. Или в туалете… направо. Это… и банку выкинешь?
- Какую банку?
- Ну… эту. - и Жека указал на коробку из-под чипсов.
- А на фига она теперь? Или нужна тебе..?
- А? Не-е-е… Я – так, - я мог поклясться, что Жекино удивление уже граничит с каким-то непонятным восторгом, - А..! Это… стаканы вымой! – вдруг проснулся в нём «дежурный».

Пошёл я именно налево, так как «слева» и пришёл, но никакой душевой там не видал. Ну, конечно..! Справа от выхода на лестницу, там, где в нормальных школах расположен девчоночий туалет, на двери висела табличка, по обыкновению, в две строки - «ДУШЕВАЯ КОМНАТА мальчиков». Я, оказывается, многого тут не видал, поглощённый созерцанием теннисного стола. Не видал я и двух кресел с журнальным столиком, стоящих в углу холла, и надписи на двери аудитории прямо напротив лестничной клетки – «КАБИНЕТ ТРУДА и начальной военной подготовки». А чуть ниже, тоже мелкими буквами – «секция судо- и авиамоделизма». Во, дурь-то! Кольнуло, что и НВП «по-мелкому» написано. У нас в школе, например, у НВП - кабинет отдельный. Да и мастерские, и всякая байда кружковая – тоже отдельно. Хоть и в подвале вообще. На двери же аудитории левой от выхода стены был тот ещё перл – «КОМНАТА ИГР и релаксации для мальчиков». Не, что такое «релаксация», я тогда вообще не знал. Как не знал и того, что релаксация без девочек – просто бред полный! Меня «игры» возмутили: начальной школы тут нет вообще, понабрали, считай, взрослых людей, и на-те вам - игра-а-айтесь… детки! Как директриса бы выразилась.

Так, в глубокой задумчивости, с вымытыми стаканами в руках и термосом подмышкой, я и побрёл поначалу обратно… почти сразу же всё убыстряя и убыстряя шаги – впереди, оказывается, тоже был «зеркально» расположенный холл, и там я, оказывается, тоже много чего не заметил! Вернее, за широкой спиной бонны-управительницы я и холла-то не разглядел..! А, между тем, в самом его центре стоял – биллиардный стол!!!. Под удивлённым Жекиным взглядом я пулей влетел в спальню, «неправильно», донышками вниз, поставил стаканы, швырнул термос на койку и вылетел обратно. Стол был небольшой - не как в клубе на Гоголевском, где отец «шары катал», но - вполне. В шесть луз, с белого шнура корзинами, оканчивающимися тяжёлыми, до пола почти, кистями, с темнеющими лаком боками и невытертым сукном без морщин. Блеск..! И причиндалы были здесь же – на стене висела фирменная, в натуре, «пирамида» с четырьмя киями, двумя «треугольниками» разного размера и аккуратно, в два ряда и в порядке номеров, уложенными в желобки шарами. Привычно-здоровыми и какими-то цветными помельче. И даже кусочек мела – и тот был! Эх, вдарить бы… И вспомнил про «тихий час». И тут же, где-то в глубине души, появилось чувство… дискомфорта какого… что ли?

Невдобняк, одним словом. Хотя всё, казалось бы, «уровень». «Потолок» просто… С этим новым чувством я и огляделся. Наличие кресел-столиков и ваз-веников меня уже не удивляло – они тут везде были понатыканы. А вот справа от пирамиды, на двери значилось – «МЕДИЦИНСКИЙ ИЗОЛЯТОР». А над надписью – «красный» крест. Но так как табличка тоже была из полированной латуни, а всё, на ней нанесённое – травлёным, то и крест был натурально чёрным, а никаким не красным. И к моему чувству дискомфорта прибавилось ещё и лёгкое чувство жутковатости. На левой стене, как и положено, дверей было три. И правая была завуча, как и в моей, нормальной, школе. Только в моей школе на этой двери было написано просто «Завуч», а здесь – «ЗАВЕДУЮЩИЙ учебной частью». На двери левее, за неимением начальной школы, надписи «Завуч младших классов» я найти и не надеялся, и не надеялся правильно: на ней значился объект моего посещения «после полдника» - медпункт. Но то, как он был обозван, меня снова чуть не добило: под опять же чёрным, жутким крестом, было крупно написано «МЕДИЦИНСКИЙ ПУНКТ», а помельче – «амбулаторных приёмов и оказания первой помощи». За витиеватыми формулировками чувствовалась «рука» директрисы… Поэтому к надписи на левой двери, звучащей как «КАБИНЕТ преподавательского и педагогического состава», вместо привычного «Учительская», я был уже внутренне готов. На «мальчуко́вом» этаже оставалась всего одна необследованная дверь – слева от выхода на лестницу. И, видимо, потому, что там значилось ожидаемое – «ТУАЛЕТ для мальчиков» - по прочтении меня посетила одна-единственная мысль: «А куда ж училки-то срут..?». И я двинул вверх по лестнице. Следующий этаж – девчоночий - меня интересовал мало. Чё там вообще могло интересовать-то? Холл так и оформлен был - под «романтический салончик». Диванчики-креслица, журнальчики-вазочки… И цветочки. И я рванул выше. Выше в холле читались «КАБИНЕТ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ учащихся 8-ых-9-ых-10-ых классов» и такой же для нас – «… 5-ых-6-ых-7-ых…». От одной мысли о деланьи уроков ноги понесли меня дальше, и я оказался на площадке перед чердачной дверью. Ну да, корпус-то четырёхэтажный! Видать, на пятом не хило сэкономили, зато на отделке-обстановке по полной оторвались..! А где ж тогда актовый зал? Да чёрт с ним! Чердак..! Привычная среда обитания!!! И обживаться – придётся…

Но и здесь всё было не как у людей! Вместо нормального, насквозь ржавого и старого навесного замка, который или а) никогда не закрывался; или б) никогда не открывался, висел новый, рабочий, с длинной, в меру «толстой» и хромированной дужкой. На ощупь он был даже смазан. На его чёрном, так и веющем надёжностью корпусе, вокруг личинки под «английский» ключ (это на навесном-то!) был приклёпан хромированный шильдик, на котором даже при здешнем скудном освещении свободно читалась вкруговую выбитая надпись: вверху – «STAINLESS», а снизу – «Made in West Germany». Задумчиво записав проблему замка в требующие решения, я двинулся вниз. Вдруг на площадке четвёртого этажа я услышал музыку, доносящуюся из коридора. И пошёл на звук…

В этом коридоре «намертво» закрашенной оказалась уже первая попавшаяся мне дверь. А между ней и следующей я увидел, наконец, что-то, похожее на наглядную агитацию – высоко-высоко, метрах в трёх от пола, висел огромный портрет Ленина. А пониже и чуть поменьше – понятно, Брежнева. Обычно ещё ниже висит всё Политбюро, причём тут они все в один ряд бы поместились. Но здесь висело всего навсего два портретика - по обе стороны от Брежнева и ещё меньших размеров. Будучи практически уверенным, что это Гречко с Епишевым, я продолжил поиски источника звуков, но поравнявшись с ними, с удивлением заметил, что на левом портретике никакой не Гречко, а вовсе даже Громыко. Интере-е-есно..! Если Политбюры нету, за что этому-то такая честь? Правого же, Патоличева какого-то, я вообще не знал. Не, но Гречко-то с Епишевым должны быть..? Не могут не быть! А, ладно – найдутся… где-нибудь. И я пошёл к следующей двери, откуда музыка, судя по всему, и доносилась. И, по традиции уже, многословная табличка всё враз и объяснила: крупно – «АКТОВЫЙ ЗАЛ», мелко – «для торжественных мероприятий и просмотра киносеансов». И мне сразу же захотелось на «торжественное мероприятие», похоже, проходившее сейчас за закрытыми дверями, и - без меня.

Дёрнутая за ручку, дверь не поддалась. Дёрнул сильнее – та же фигня. Заперто. Ну, и хрен с вами, музыцируйте – вам же хуже. А я дальше пошёл. И тут, из-за угла холла, появилась… директриса! По тому, как она замедлила шаги и сцепила пальцы рук внизу живота (я такую фотку с Гитлером видел!), я понял, что делаю что-то не то. Размеренным шагом и, чуть склонив голову набок, она приблизилась. И спросила… Странно – совсем не так спросила, как у себя в кабинете спрашивала:

- Ты… чего здесь?
- Так… осматриваюсь…
- Это – веско сказала она, - этаж для занятий во время учебного процесса. А в каникулы…

Сзади щёлкнул замок и дверь растворилась настежь. Вот дурак-то – сам же дёргал..!

- Катерина Васи-и-ильна..! Ну, сколько ж мо-о-ожно-то..? Все уж заждали-и-ись… - из двери выломилась тётка в таком же деловом костюмчике, типа, как и на директрисе, только попроще. И с такими же, как у директрисы, «вавилонами» на голове. Глаза у неё были подведены и накрашены так… Короче, батя в таких случаях говорил «глаза, как две жопы». А тонкие и злые губы напомажены были таким манером, будто толстые они у неё. В одной руке она держала стакан, наполовину налитый чем-то тёмно-красным, а во второй, на отлёте как бы – точно такой же, предназначавшийся, видимо, директрисе. Увидев меня, она резко остановилась и стала попеременно то пучить, то прищуривать размалёванные глаза – «под бухлом» была тётка. Явно.

- Да вот… - директриса бросила сначала на неё, а потом и на меня слегка встревоженный взгляд – типа, не заметил ли я чё. Но я сделал «морду ящиком» и она успокоилась, - Виолетта Яковлевна… Незапланированный заезд. Ещё один Ваш подопечный…
- Ты-ы-ы… вот что, мальчик… - начала было Виолетта Яковлевна, но вдруг странно как-то «сделала плечиком», икнула и скособочила ногу на каблуке.
- Виолетта, Виолетта… - засуетилась директриса, заталкивая её обратно в дверь, где немедленно приглушили музыку, - идите пока… Я сейчас… сейчас… и всё расскажу… Попозже познакомитесь…
- Так мы ждь… ё-ом..! – икнула Виолетта уже из кинозала и директриса плотно притворила за ней дверь. А притворив, снова повернулась ко мне с жандармским выражением лица:
- Так вот… Здесь проходит учебный процесс. И учащимся в каникулы делать здесь совершенно нечего! Без особого на то разрешения..! Исключения составляют среда и… выходные дни… во время просмо…
- А сегодня чего? – зачем-то включил я «дурака», и тут же выяснилось, что разговаривать-то с ней проще простого. Она, видно, настолько привыкла, что её тут все «до точки» выслушивают, что, перебив, я её не столько взбесил, сколько сбил с толку – она и вопроса-то не поняла..! Брови сначала возмущённо вскинулись, и тут же озадаченно нахмурились:
- Чего… «чего»?
- День какой? Недели.
- А… - не сразу нашлась она. Я откровенно забавлялся: объясняющий, да ещё сбивчиво и путано – почти оправдывающийся. А оправдывающийся, как батя говорит – да виноват. Наконец, она мысленно воспроизвела календарь с японкой и отнюдь не уверенно выдавила, - Вторник…

Противника в углу надо бить, не переставая. Особенно в его углу – а вдруг полотенце выкинут? И, не давая ей опомниться, быстро спросил:

- Значит, завтра можно?
- Что… «можно»? – не, она определённо дура.
- На этаж заходить, - сделал я глаза «дайте пачку сигарет, пжа-а-алста… для папы».
- А… - въехала директриса, и тут же по-жандармски отрезала, - в строго определённое для киносеанса вре…
- А чё показывать будут? Картина какая? – «без пауз, Серёга, давай без пауз..!»
- Кажет… - и тут до неё, видимо, допёрло, что подобные вопросы к ней, к директору, со стороны «подопечных учащихся» - вообще за гранью! И она, на глазах «проглотив аршин», прошипела из стойки королевской кобры, - В столовой будет вывешено объявление. А сейчас – покинь четвёртый этаж. И… чтоб до полдника… хотя бы… я тебя не видела!

Я и покинул. Вприпрыжку почти пробежав вдоль необследованных ещё «КАБИНЕТОВ…» с длиннющими и многоярусными названиями. Дверь сзади не щёлкала и не распахивалась: рупь зб сто – мне взглядом сверлили спину…

Продолжение следует...

SSS®

Сообщение отредактировал SSS(R) - 19.4.2012, 20:19
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Марфа Парамоновн...
сообщение 22.4.2011, 7:22
Сообщение #2


Кот Шрёдингера
***

Группа: Супермодераторы
Сообщений: 3 554
Регистрация: 22.7.2009
Из: тырнет
Пользователь №: 22



аааа! Супер!
со снетерпением жду продолжения!

и с возвращением! wub.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Kikker
сообщение 22.4.2011, 11:46
Сообщение #3


Стрекозунья-попрыга
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 675
Регистрация: 24.7.2009
Из: болота Мордора
Пользователь №: 77



(голосом хора из "Пластилиновой вороны"): А дальше?
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 22.4.2011, 13:25
Сообщение #4


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Марфа Парамоновна @ 22.4.2011, 8:22) *
аааа! Супер!
со снетерпением жду продолжения!

и с возвращением! wub.gif

Спасибо! Тоже рад всех "видеть" и "слышать". А продолжение..? Будет. И, надеюсь, без вмешательства всяких "подводных камней"...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 22.4.2011, 13:26
Сообщение #5


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Kikker @ 22.4.2011, 12:46) *
(голосом хора из "Пластилиновой вороны"): А дальше?

(голосом Верки Сердючки): Хо-ро-шо! Всё будет хорошо..!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Марфа Парамоновн...
сообщение 27.4.2011, 18:37
Сообщение #6


Кот Шрёдингера
***

Группа: Супермодераторы
Сообщений: 3 554
Регистрация: 22.7.2009
Из: тырнет
Пользователь №: 22



Цитата(SSS(R) @ 22.4.2011, 14:26) *
Цитата(Kikker @ 22.4.2011, 12:46) *
(голосом хора из "Пластилиновой вороны"): А дальше?

(голосом Верки Сердючки): Хо-ро-шо! Всё будет хорошо..!

(влезши на табуретку, размахивая Тапком)
Дальше! Дальше!

ну, Сергееей, ну сколько ж ждать то продолжения?!
(а то я воспользуюсь служебным положением и буду мелко пакостить tongue.gif )

а по теме - мне Интернированный больше понравился, чем Боулинг. Боулинг для мальчиков, а это прям погружаешься в тот возраст, в то время и в те стены.. Здоровско!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 27.4.2011, 19:07
Сообщение #7


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Марфа Парамоновна @ 27.4.2011, 18:37) *
ну, Сергееей, ну сколько ж ждать то продолжения?!
(а то я воспользуюсь служебным положением и буду мелко пакостить tongue.gif )... а по теме - мне Интернированный больше понравился, чем Боулинг. Боулинг для мальчиков, а это прям погружаешься в тот возраст, в то время и в те стены.. Здоровско!

Шантаж? Пугаюсь и "ведусь"... Ну, немножко-то можно подождать? Обещаю - погруЗю везде!!!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Марфа Парамоновн...
сообщение 27.4.2011, 19:14
Сообщение #8


Кот Шрёдингера
***

Группа: Супермодераторы
Сообщений: 3 554
Регистрация: 22.7.2009
Из: тырнет
Пользователь №: 22



Цитата(SSS(R) @ 27.4.2011, 20:07) *
Цитата(Марфа Парамоновна @ 27.4.2011, 18:37) *
ну, Сергееей, ну сколько ж ждать то продолжения?!
(а то я воспользуюсь служебным положением и буду мелко пакостить tongue.gif )... а по теме - мне Интернированный больше понравился, чем Боулинг. Боулинг для мальчиков, а это прям погружаешься в тот возраст, в то время и в те стены.. Здоровско!

Шантаж? Пугаюсь и "ведусь"... Ну, немножко-то можно подождать? Обещаю - погруЗю везде!!!

эт не шантаж - эт прямая угроза ))))
скока можна ждать?! уже 5 дней межпрочим!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 27.4.2011, 19:24
Сообщение #9


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Марфа Парамоновна @ 27.4.2011, 19:14) *
эт не шантаж - эт прямая угроза ))))
скока можна ждать?! уже 5 дней межпрочим!

Одна раб/неделя..! Кто сказал, что она равна главе?!!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Марфа Парамоновн...
сообщение 27.4.2011, 19:31
Сообщение #10


Кот Шрёдингера
***

Группа: Супермодераторы
Сообщений: 3 554
Регистрация: 22.7.2009
Из: тырнет
Пользователь №: 22



Цитата(SSS(R) @ 27.4.2011, 20:24) *
Цитата(Марфа Парамоновна @ 27.4.2011, 19:14) *
эт не шантаж - эт прямая угроза ))))
скока можна ждать?! уже 5 дней межпрочим!

Одна раб/неделя..! Кто сказал, что она равна главе?!!

не ну я всё понимаю, но всё равно ты ... мммм.. нехороший человек, как сказали в соседней ветке "садист"))))
давай я тя забаню, чтоб тя ничто не отвлекало от второй части и последующих, а?)))

ну правда - ну сил же нету ждать уже))
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 27.4.2011, 19:43
Сообщение #11


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Марфа Парамоновна @ 27.4.2011, 19:31) *
давай я тя забаню, чтоб тя ничто не отвлекало от второй части и последующих, а?)))

Да не надо меня банить - я и сам стараюсь не отвлекаться. Но куча ж всего кроме... Жисть, мать её! Короче, объективно всё.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
tata_rr
сообщение 28.4.2011, 11:34
Сообщение #12


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 108
Регистрация: 16.6.2010
Из: Юг Руси
Пользователь №: 1 007



Возник вопрос к автору:
вот когда герой добирается в интернат он видит толпу на несколько автобусов и вокруг ничего кроме интерната. Эти люди обслуга интерната?
Я надеюсь, что дальше будет о взаимоотношениях мальчик-девочка? У Вас об этом хорошо получается.

Сообщение отредактировал SSS(R) - 28.4.2011, 12:22
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 28.4.2011, 12:07
Сообщение #13


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(tata_rr @ 28.4.2011, 12:34) *
Я надеюсь, что дальше будет о взаимоотношениях мальчик-девочка? У Вас об этом хорошо получается.

О взаимоотношениях "мальчик-девочка" будет обязательно. А вообще, tata, своей вдумчивостью в текст Вы поставили меня в тупик... И я даже прошу у Вас, задним числом, прощения за небольшую корректуру Вашего же вопроса в "первоисточнике", так сказать... Это имеет отношение к сюжету, а хотелось бы, чтоб интересно было всем. Люди на остановке..? Ей-Богу, не знаю... Какие-то местные (или приехавшие на электричке же) люди, которым по их, людским, делам надо зачем-то ехать на пригородном автобусе дальше, в сторону противоположной конечной...

Сообщение отредактировал SSS(R) - 28.4.2011, 12:25
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Ple
сообщение 4.5.2011, 23:11
Сообщение #14


Совесть Всемирного Банка
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 1 455
Регистрация: 22.7.2009
Из: Мордорский лес густой
Пользователь №: 16



Вторая часть!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 4.5.2011, 23:25
Сообщение #15


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Ple @ 5.5.2011, 0:11) *


Спасибо администрации за любезно предоставленную ссылку на сайт. Но, следуя уже установившейся традиции, всё-таки размещу вторую главу отдельной веткой этого же раздела -

http://perevodika.ru/forum/index.php?showtopic=8791

И жду там своих читателей! И отзывов их...

Сообщение отредактировал SSS(R) - 5.5.2011, 8:08
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 14.12.2019, 18:26
Rambler's Top100