Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> РЕЙД НА КОНСТАНЦ. Часть I. Meine Ehre heist Treue. Глава VII, Мир тесен
Сергей СМИРНОВ
сообщение 23.5.2012, 18:49
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



РЕЙД НА КОНСТАНЦ

Сергей СМИРНОВ

Часть первая. Meine Ehre heist Treue

Глава седьмая. МИР ТЕСЕН

…А Ганс продолжал приплясывать от нетерпения уже в фойе гостиницы. До девяти оставались какие-то минуты, и они никак не кончались..! Приплясывал он у дверей гостиничной лавки – заметил там как-то отдел фурнитуры к самым разным обмундированиям СС и решил, не откладывая, привести свой служебный гардероб в соответствие с неожиданно свалившимся статусом.

Сначала Ганс лишь изредка поглядывал на своё правое плечо. Но вскоре один вид гладкого погона стал его изрядно раздражать! Решено было накупить кубиков-«звёздочек» с запасом – и на не взятую в Берлин шинель. Считалось легко – ведь на «партийных» мундирах только по одному погону. Значит, по кубику на мундир. А петлицами можно вовсе не озадачиваться: в лейб-штандарте «SS Totenkopfverbande» и правая, и левая одного образца - с той самой «мёртвой головой». Но тут уж и сам погон стал сомнения вызывать – он вдруг показался слишком потёртым. Ну, конечно же – под новенькие кубики - новенькие погоны! И тоже на весь аттестат..!

И тут Ганс заметил, что и на петлицах нити вышивки кое-где разошлись уже, и даже грязновато поблескивали на выпуклостях. Да и разлохматились… Ганс разглядел - некоторые совсем перетёрлись и кончики их безобразно торчали по сторонам..! А «удобство» одинаковости петлиц обернулось к Гансу и другой стороной – ну, кто там сходу заметит один единственный серебристый кубик на серебристом же поле погона?!! К тому же тоже единственного..! То ли дело левая петлица всех прочих СС – на её чёрном фоне регалии владельца сразу же бросались в глаза. Чёрт! Но форма есть форма… Во всяком случае, петлицы - уж какие есть - стоит заменить. И Ганс тут же дал себе слово по прибытии в Лейпциг заказать светлый, серо-голубой мундир «руба́ки» из резервных войск – там-то хоть пара погон..!

Да! Но к нему же нужен «немецкий» орёл на рукав? И на грудь... И грудные орлы на обоих чёрных кителях – что парадном, что повседневном – были признаны Гансом тоже уже не вполне опрятными…

В общем, не откройся лавка вовремя, Ганс, скорее всего, решил бы сегодня же, к девятнадцати часам, сшить себе весь аттестат заново. Исключительно из сукна старшего офицерского состава и на подкладках багрово кровавого атла́са! И – чёрт бы уж всё дери! – из собственного кармана!!! А к тем же девятнадцати часам заживо сожрал бы себя, сокрушаясь недостатком к тому и времени, и средств…

Он купил почти всё: и погоны, и орлы, и кубики. И тут выяснилось, что петлиц Totenkopfverbande в лавке нет.

- Ещё бы! – с крайне недовольным лицом и со всё возрастающей радостью подумал Ганс, - Откуда им здесь взяться-то? Ребята из Totenkopf торчат в Дахау и Заксенхаузене… Да в конце-то концов! «Папа» - далеко. Ну, а кто тут… И в Лейпциге… Да и в том же Дюссельдорфе… Кто упрекнёт меня в неверности символам своего же штандарта?!! А манжетная лента и так всё объяснит!

И он с упоением начал отбирать себе чёрные, с серебристым кантом, офицерские петлицы. Сначала правые, с рунами SS: на оба чёрных кителя – две, на будущий общевойсковой – одну, на шинель – одну, на… Стоп! С этого момента Ганс твёрдо решил следовать примеру своего шефа и впредь неукоснительно одеваться по погоде. То есть в шинель. Потому что и его любимый кожаный плащ стал отныне раздражать. Неожиданно, но вполне объяснимо – петлицы ж на нём не носились..!

Купив ещё четыре левых петлицы с нашитыми по́низу двумя тоненькими гарусными шнурочками, он закончил покупки приобретением кубиков-«звёздочек» помельче – именно в петлицы. Которых оказалось ровно дюжина! И почти бегом припустил в номер, где его дожидалась вызванная к девяти утра горничная.

Горничные подобных гостиниц сходу понимают причины подобных восторгов своих постояльцев, и эта, немедленно перейдя с «герр офицер» на куда более конкретное «герр оберштурмфюрер», уселась шить и пороть. Ганс сообразил сначала подсунуть ей повседневный китель и, переодевшись в повседневную же рубашку, сам включился в работу – стал дырявить погоны с петлицами и крепить на них кубики. Делал он это, тщательно выверяя каждый миллиметр, но всё равно управился куда раньше своей напарницы. И начал давать ей бесконечные советы, поминутно торопя и так довольно спорую работу, пока её терпение не дало едва заметную трещинку и она вежливо, но опять же крайне конкретно не объяснила, что чем дольше он будет торчать у неё над душой, тем больше всё это займёт времени. И Ганс, не решившись даже за кофе её послать, удалился в спальню, где и уселся напротив телефона. С выражением лица связанного по рукам и ногам человека!

Нет, случившееся никак не заслуживало одинокого и бесцельного сидения в номере. Всё естество Ганса требовало… торжества! Праздника!!! Но вот с кем его разделить..? Времени – полдня. Позвонить Агнесс? Да ну её к чёрту – она толком не понимает, по какому ведомству собственный муж-то числится..! И кем! Как-нибудь разыскать шефа пораньше? Нет. Во-первых, чопорное накачивание ликёром Гансу отнюдь не улыбалось. А во-вторых, вполне возможно, что накачивания этого ему всё равно в купе́ не избежать. Может, Гюнтеру..? Куда? В отдел? И что толку..? Всё равно будет торчать на службе до посинения! А может… домой? Ингрид в гимназии, наверно. Но ведь тоже ничего не поймёт… Ну, кроме формального факта повышения. Обрадуется, конечно… да. А больше он там никого, да и ничем не обрадует. Тем более, что о переезде в Дюссельдорф никому из домашних пока вообще говорить не стоит… Та-а-ак..! И тут мысли Ганса обрели направление куда более целесообразное – в голове снова возник восемьдесят девятый штандарт австрийских СС…

Ганс позвонил на коммутатор и попросил связать его с луденбергским отделением полиции Дюссельдорфа. Вошла горничная с готовым кителем, но, к её удивлению, он просто набросил его на плечи и уставился на телефон.

Соединяли долго. И вот, уже почти в десять, телефон трижды коротко, пронзительно и противно продребезжал междугородним вызовом. Внутренне подобравшись и сосредоточившись, Ганс дождался следующего звонка и решительно снял трубку. На том конце скрипуче, брезгливо и крайне недовольно отозвались:

- Полиция порядка Луденберга. Кто..? Кто говори…

Договорить Ганс не дал – он буквально рявкнул:

- Оберштурмфюрер Ганс Рихард Лемтке! Берлинское отделение гестапо!! Центральное управление!!! – и, после паузы, но так и не дав «трубке» заговорить, приказным тоном потребовал полицай-инспектора.

В трубке громыхнуло-грохнуло, заскрежетало и стихло. И какое-то время спустя возник голос зятя. Сладкий и восторженный. Не выясняя, тот ли это Ганс и не ослышался ли он в звании, зять сходу кинулся поздравлять и бурно выражать радость. И у Ганса как бы сама собой промелькнула мысль, что родственник-то – довольно приятный, и даже по-своему милый человек. И, тем не менее, он довольно фальшиво протянул в ответ:

- Да ла-а-адно… Ладно..! – и чуть не затараторил, как бы стараясь перекрыть льющийся из полицай-инспектора поток, - Будет… Будет время – расскажу… Отметим. Потом-потом. Я – по делу, - как можно весомее закончил Ганс и полицай-инспектор в одно мгновение обратился в слух:
- Так. Весь внимание…
- Первое – сегодня я покидаю это пристанище и… впредь сюда не звонить. Ни в коем случае!
- Понимаю… - и можно было поклясться, что полицай-инспектор жил доселе одной-единственной мыслью – как бы «сюда» позвонить..?
- Второе. Необходимо сегодня же, до конца рабочего дня повидаться с отцом…
- Да ка-а… - запротестовала «трубка», но Ганс рявкнул снова:
- Не знаю!!! Это необходимо! И - важно. Сегодня предпоследний на неделе рабочий день, а завтра… - Ганс чуть «задумался», - завтра к вечеру будет поздно. Поэтому всё необходимое нужно сделать сегодня и завтра с утра…
- Что? Что сделать-то?!! – стало понятно, что терпение полицай-инспектора отнюдь не безгранично – он был готов вот-вот возмутиться.
- Терпение… - Ганс понизил голос до доверительных интонаций и, выдержав паузу, продолжил, - Необходимо немедленно, в ближайшее же время, не только прекратить, но и по возможности завершить все контакты с деловыми партнёрами в Австрии. Если таковые имеются…
- Имеются… - эхом повторил полицай-инспектор голосом совершенно сбитого с толку человека, - Насколько я знаю. Но… Но почему?!! – всё-таки почти выкрикнул он.
- Я не всё могу сказать… Пока, - всё так же доверительно, но подпустив изрядной доли значимости, проговорил Ганс. И с этого момента стало почему-то абсолютно понятно - полицай-инспектор проникся всей важностью сообщаемой информации. Конфиденциальной. Без всякого сомнения, конфиденциальной! Но над которой Ганс посчитал нужным приоткрыть завесу тайны для него… Хотя бы чуть-чуть.
- Слушаю Вас, оберштурмфюрер.
- Итак… Завершив все контакты с австрийскими партнёрами, ни в коем случае не заводить и не планировать новых. Более того, сроки подписания документов по уже достигнутым договорённостям необходимо перенести… Под благовидными предлогами и на более позднее время.
- Ганс, но Вы же знаете, что для тестя нет ничего дороже, чем его деловая репутация!
- Не беспокойтесь. Заново разыскивать клиентуру не придётся – сами сбегутся. Да ещё и с куда более выгодными предложениями! К тому же, те мероприятия, что мы сейчас обсуждаем, да проведённые в указанные мной сроки, ещё более поднимут в их глазах авторитет отца… Как человека крайне информированного.
- А-а… надолго? Это надолго, Ганс..?
- Месяц… Два… - не очень уверенно проговорил Ганс, но тут же сам себя решительно перебил, - Думаю, месяца будет вполне достаточно. Уверен.
- Но Вы всё-таки ещё позвоните? Сообщите, когда всё будет точно изве…
- В этом нет необходимости – вы вскоре сами всё узнаете. Вернее, поймёте…
- Да как? Откуда..?
- Из газет. Возможно, из завтрашних вечерних. А уж из воскресных-то – точно. Потому и столь сжатые сроки.

Некоторое время – какие-то мгновения буквально – Ганс с удовлетворением слушал молчание сражённого наповал человека – тот, видно, ошарашено размышлял, в каких же сферах Рейха парит отныне младший брат его собственной супруги оберштурмфюрер Ганс Лемтке..? Затем «трубка» ожила:

- Пппонял…
- И ещё, - как можно жёстче сказал Ганс, - Я в разговоре с отцом не должен упоминаться вовсе. Никак. И никаких ссылок ни на меня, ни на гестапо!
- Да как же я смогу его убеди…
- Не знаю! Не знаю, чёрт Вас дери!!! – наигранный всплеск эмоций Гансу вполне удался, - Сошлитесь на крипо, - по инерции продолжил он, но тут же прикусил язык: «При чём тут крипо? Почитают газеты, и семи пядей во лбу не надо, чтоб сообразить, что подобная утечка возможна лишь по линии гестапо или СД. Гестапо… А это - ключ ко мне. А-а, размышлять некогда..!», - Сошлитесь на ваши же, полиции порядка, оперативные разработки… Ну-у-у… как на плоды взаимодействия с другими ведомствами зипо.
- Но он потребует деталей… Подробностей! Доказательств, наконец!!!
- А так и скажите – доказательства будут в прессе, и в ближайшее же время. А перечисление подробностей сейчас, до получения этих доказательств, вполне могут стоить Вам карьеры, - Ганс выдержал паузу и добавил, - А то и похлеще чего. Так во-о-от. А промедление… Ожидания этих самых доказательств без совершения тех мероприятий, о которых Вы ему говорите, в Вашей правоте его, безусловно, убедят… Да. Но чреваты длинной полосой неудач на его же деловом поприще.

Ганс помолчал и добавил, не удержавшись от колкости:

- В конце концов, это и Вам на пользу пойдёт: как только ситуация прояснится, Ваш личный авторитет в глазах тестя вырастет неимоверно – хоть в семье будут думать, что полиция порядка Дюссельдорфа не только шпану по угольным причалам гоняет… Но иногда и серьёзным делом занята!

…Закончив разговор, Ганс занялся, наконец, своим внешним видом. И в зеркале шкафа он показался ему ослепительным. Одиннадцатый час – завтрак внизу уже закончился. А командированные, спешащие по присутственным местам, наверное, ещё до девяти разбрелись. Но не может же быть, чтоб там вообще никого не было? Да и перекусить надо… Чёрт с ними, с талонами! За свой счёт, но – надо.

В столовой Ганс с сожалением осмотрел пустой зал с единственной компанией в дальнем углу - тот самый гауптштурмфюрер, неплохо разбирающийся в провинциях Испании, и ещё два офицера спиной к входу. Гауптштурмфюрер и один из его приятелей были в серо-голубых общевойсковых мундирах СС. А вот третий смотрелся, будто только из прифронтового блиндажа вылез – в закрытом, серо-коричневом – erdgrau - полевом кителе, отложной воротник и выпушка по краю погон которого были цвета feldgrau – грязно-зелёные и в общественном месте выглядящие слегка диковато. «Что ж, если выйдет только перекусить, то это можно и позже. А приличное пойло не пропадёт – до Лейпцига ж ещё ехать. А если не только, то оно будет и сейчас весьма кстати…», - подумал Ганс, и отправился к буфетной стойке.

Он заказал две бутылки полюбившегося «Герцога Альба» и вазу испанских же мандаринов – случайно обронённая днями фраза гауптштурмфюрера подсказала ему, что в этой компании подобное меню будет принято благосклонно. И попросил подать заказанное к столу трёх офицеров, как только он подаст знак.

По мере того, как, обходя столики, Ганс к ним приближался, он рассмотрел, что два спутника гауптштурмфюрера тоже были обер-лейтенантами СС. «Отлично! Буду равным среди равных, а не едва вылупившим птенцом среди видавших виды капитанов..!». Ещё он разглядел, что компания была пьяна. Нет, вполне в рамках, но пьяна как-то… мрачновато, что ли? И с этой мыслью он и остановился у их стола.

Оба обер-лейтенанта выжидательно полуобернулись, а капитан тяжело поднял нетрезвые глаза. Секунды он смотрел на Ганса, находя объяснение происходящему, и с явным неодобрением оглядывая чёрный «партийный» мундир. Затем глаза его сузились и на щеках выступили желваки – он заметил изменения и в погоне, и в петлицах. И произнёс довольно недружелюбно:

- Впечатляюще..! И когда Вы рассчитываете на погоны капитана – к обеду или хотя бы через недельку-другую?

Ганс был уязвлён больней некуда. Но ссора сделала бы это очевидным. Да и просто удалиться – уйдёшь, как оплёванный. Ганс сделал над собой усилие, и почти мгновенно нашёлся:

- Хорошо бы, герр капитан. Но не ранее, чем Вы станете штурмбанфюрером.

После длинной паузы, необходимой чуть затуманенным алкоголем мозгам для постижения глубинного смысла произнесённой фразы, стол буквально грохнул единым взрывом одобрительного хохота. И капитан широким жестом придвинул облегчённо улыбающемуся Гансу стул.

- Вот что, ребята, - заговорил он, - Повод у нас был… не из весёлых. Так скажем. Расставание. Но что поделаешь – судьба солдата..! А сейчас, похоже, она являет нам и другие свои стороны – радостные и торжественные… Тем более, если солдат заслужил! Когда… когда присвоили-то?
- Да только что..! – Ганс старательно играл пришибленного радостным известием простака, - Приказ – вчерашним числом…
- Чей?
- Рейхсфюрера…

Тут уж сузились все три пары глаз, а капитан задумчиво произнёс:

- Видимо, действительно заслужил… - и, стряхнув задумчивость, потянулся к солидно початой бутылке шнапса. Но Ганс остановил его жестом и, махнув буфетчице, просто проговорил:

- В конце концов, этот повод – мой, герр капитан.

Буфетчица уже летела к их столику с одной бутылкой «Герцога» и переменой посуды – четырьмя пузатыми коньячными рюмками - чьё появление прокомментировал опять же капитан:

- Оп-па-а-а..!

Когда же она, почти тут же, подлетела к столу со второй бутылкой и полной вазой мандаринов, тут уж подал чуть заплетающийся голос и обер-лейтенант в полевом мундире:

- Ещё раз… «оп-па!». Два раза… - и его немедленно пьяно поддержал третий член компании:
- Две «оп-пы»… Повод выпить множится на глазах!
- Ребята! – вступил капитан, довольно напряжённо оглядывая зал, - Дело принимает мужской оборот… А не перебазироваться ли нам? Кто-нибудь знает поблизости заведение поприличней?
- Я знаю… - начал было Ганс, но тот, в полевом мундире, щёлкнул себя по левому запястью и урезонил капитана:
- Слушай, И́во… Таксомотор – в тринадцать-ноль-ноль. Чуть больше двух часов осталось!
- Может, в номер..? – вкрадчиво предложил Ганс.
- В этот клоповник?!! – вскричал капитан, оказавшийся Иво, - К тому же у меня дрыхнет какой-то в штатском – ночью подселили..!
- У меня прекрасный номер, - осторожно вставил Ганс, - В третьем этаже… В одну спальню.
- В одну спальню? – чуть не икнув, переспросил второй обер-лейтенант. Тот, что в общевойсковом мундире, - А что, кроме спальни, там ещё что-нибудь есть?
- Гостиная, - как можно скромнее произнёс Ганс, - Ванная…
- Вперёд! – скомандовал капитан и «фронтовик» резко кивнул. Да так, что показалось, ещё чуть-чуть, и голова оторвётся.

Разобрав со стола годную к употреблению снедь, компания нетвёрдо двинулась на выход. Но, достигнув стойки, чуть не переругалась и между собой, и с новым знакомым в пух и прах – каждый стремился что-нибудь присовокупить к Гансовым «дарам», а тот, в свою очередь, пытался убедить всех в приобретении хамона, баварских колбасок, солями и шоколада. Всё это, наряду с изрядным доппайком спиртного, было таки приобретено, хотя Ганс был тут же и безоговорочно признан большим оригиналом. Также в процессе разорения буфета ему неоднократно и в достаточно жёсткой форме - но отчего-то совсем не обидно - было порекомендовано засунуть свой бумажник туда, куда в любых других обстоятельствах было бы крайне обидно. Даже турецких сигарет купить не позволили – купили ему и себе, обозвав при этом сибаритом.

Номер новоиспечённого оберштурмфюрера впечатлил всех! Кроме, пожалуй что, «фронтовика» - тот, экономя время, кинулся откупоривать бутылки. А Иво с приятелем, как Гюнтер совсем недавно, двинули на «экскурсию» и так же, как и он, время от времени одобрительно цокали языком. Впрочем, добродушных подтруниваний Гансу всё-таки досталось, и досталось с лихвой - парень только-только произведён, а уж на диване в гостиной выложен полностью подшитый аттестат! По всей форме..!

Приглашённая горничная, скромно потупив глазки, пролепетала, что, как только «герр оберштурмфюрер» укажет, что именно оставить к отъезду, она немедленно уберёт остальное. Тем более, что вещи его уже собраны и стоят упакованными в спальне, в платяном шкафу. И на немой вопрос пояснила, что номер проплачен ровно до полудня сегодняшнего числа. Ребята скисли: похоже, они и друга-то толком не проводят – самим придётся выметаться отсюда ко всем чертям. Причём полным составом…

Чёртов педантизм, предусмотрительность и прижимистость шефа Ганса взбесили просто. Но виду он не подал. Напротив – наступил его звёздный час! Он вытащил, наконец, свой бумажник и строго обратился к горничной:

- Господа офицеры останутся! Двое, - и попеременно тыча для неё в «остающихся» пальцем, переспросил их тоном совершенно безапелляционным, - Ребят, ведь останетесь же? – и сунул горничной скомканную жмень рейхсмарок с распоряжением продлить оплату номера до полудня следующих суток. Никто ему не ответил – «ребята» были сражены… А горничная, окинув намётанным глазом количество купюр, пулей вылетела исполнять порученное – денег, по её мнению, было столько, что кому-кому, а уж лично ей-то девятидневное пребывание этого рыжего верзилы показалось оправданным абсолютно..!

И некоторое время спустя пошло уже форменное dejа vu: горничная, как и неделю назад, вплыла в номер с сообщением, что колбаски разогреваются, и прокладывая себе дорогу подносом с пыхтящим кофейником, заправленной маслёнкой и дольками лимона под пудрой… И всем-всем-всем прочим – и булочками, и поблескивающим нарезкой салями, и кусищем хамона, одним видом своим вызывающим зверский аппетит..! А сверх того – ещё и шоколад с мандаринами!!! И всё это было встречено немедленным и троекратным «ура!»…

- Итак… - Иво поднял наполненную рюмку и коротко представился, - Иво Тро́скофф.
- Как?!! – чуть не поперхнулся Ганс, даже заморгав от неожиданности. И, запинаясь, переспросил, - Фон… фон Тре́скофф?
- Троскофф, Троскофф… Иво Троскофф, - слегка удивлённо взглянув на Ганса, повторил тот.
- Но тоже «фон», - подмигнул ему приятель в общевойсковом мундире. И когда тот с улыбкой отмахнулся, представился сам, - Фритц… Фритц Граубе.
- Кольм… Дитрих, - закончил представление «фронтовик» и все трое выжидательно уставились на Ганса.

Но Ганс не представился. Напротив - он выдержал паузу, внутренне успокаиваясь и обладевая собой. А, успокоившись, обратился к «фронтовику» - чуть склонив голову к плечу и хитро прищурившись:

- И куда Вы теперь, Дитрих? Скоро здесь будет сплошная слякоть. Хорошо бы на юг куда-нибудь..? На юго-восток… А?

Лица всех троих мгновенно окаменели и на Ганса уставились три пары отяжелевших глаз. Ганс даже чуточку испугался, не переборщил ли, и оттого снова сморгнул… Но всё-таки продолжил. С тем же прищуром:

- Правда, в Альпах сейчас тоже… не сахар. Но через месяц-два… С приходом весны там, говорят, сказка просто!

Первым оттаял Иво – напряжённое лицо его чуть дрогнуло, а губы сами собой сложились в пока ещё натянутую улыбку. Следом за ним смущённо заулыбались и остальные, и Иво, с паузами подбирая слова, заговорил:

- Похоже… мы тут… все… из одного корыта хлебаем! Вы… Да как Вас там?! Кто Вы такой, чёрт Вас совсем побери?!! – Похоже, он приходил в себя. И спросил, наконец, вполне спокойно, - Кто же наш именинник, за чьим столом мы столь удачно собрались..?

Ганс церемонно поднял рюмку до уровня плеча и, как можно торжественней, провозгласил:

- Ганс Лемтке, - и, широко расплывшись, добавил, - Оберштурмфюрер СС… Про́зит!

Обер-лейтенанты лихо, одним махом опрокинули рюмки, а Иво, смакуя, растягивал удовольствие, глядя на приятелей с чуть снисходительной улыбкой. И Ганс последовал его примеру. Но через мгновенье заметил устремлённый на себя поверх рюмки внимательный и заинтересованный взгляд Иво:

- Признаться, Ганс, там, в столовой… На прошлой неделе ещё… Вы меня немало озадачили.
- Да? – Ганс внутренне напрягся, - И чем же?
- А ностальгией Вашей… по Каталонии.
- А… А почему?
- Да потому что там, в Каталонии - там до сих пор «красные». И там, и в землях басков. Частично… Да вообще по всему северу..!
- Ну, значит, есть ещё работа для достойных ребят из СС! – произнёс Ганс как можно непринуждённее, но сразу почувствовал, что ответом своим его не удовлетворил. Ганса спас Фритц – тот будто взорвался в приступе пьяной ярости:
- Да нет там никаких СС! Никого..! Ни из резервных войск, ни из «общих», ни из… - брякнул он, как показалось Гансу, полную чушь – кто ж тогда Иво-то? Но Фритц, быстро взглянув именно на Иво, и сам будто осёкся. И Ганс понял: капитан – не просто строевик. А, может, и не строевик вовсе… А Фритц, между тем, продолжил возмущаться, - Мы сами-то поняли, кто из нас кто… И откуда… Только здесь, в Рейхе! А там… К лету прошлого года… к концу весны где-то нас вообще низвели до уровня этих… Как их..? Дитрих, как там «красные» своих добровольцев зовут?
- Интербригады…
- Да! Вот до уровня этого сброда!!! А мы… И итальянцы… Прибыли туда отдельными, полностью укомплектованными и сформированными подразделениями!
- Да, - согласился Иво. И сухо добавил, - Но воевать от этого лучше не стали – два штурма Мадрида провалили один за другим! А с дурацкой авантюрой итальянцев под Гвадалахарой – и все три!!! А с какими потерями? От тех же итальянцев там вообще пшик остался…
- Да мы-то причём?!! – задохнулся возмущением Фритц и Ганс мгновенно успокоился – во-первых, все трое из испанского экспедиционного корпуса. А во-вторых, сейчас начнутся жаркие споры фронтовиков-«стратегов», подогреваемые отменным коньяком, и невысказанный интерес Иво, скорее всего, забудется. И он между делом стал наполнять рюмки, изо всех сил стараясь делать это, не торопясь. А Фритц продолжал доказывать свою правоту, - Это бездарность командования франкистов! А особенно – фантастическая глупость… Глупость и самомнение самих же итальянцев!!!

В разгар спора вплыла горничная, наполнив номер волшебными ароматами колбасок, оплывающими на огромном блюде шкворчащим жирком. Которыми, однако, всерьёз занялся только Дитрих. Фритц же, несмотря на стоящие на полке буфета аж три, непочатые ещё, бутылки с коньяком, буквально сдёрнул с её подноса и ещё одну – которую сам, видно, и заказал – и долил всем до краёв. А, как выпили, спор немедленно продолжился:

- А Фритц прав, - проговорил Иво, обращаясь уже к Гансу и повёл рюмкой в сторону друзей, - Ребята прибыли с танковым батальоном Вилли фон Тома…
- Позже, Иво, позже, - сосредоточенно жуя, тем не менее, перебил его Дитрих, - Уже под Рождество совсем.
- Да, - согласился Иво, секунду покопавшись в памяти, - да, уже в самом конце декабря тридцать шестого. И прибыли как раз для спасения… если так можно выразиться – для спасения этого батальона.
- То есть? – переспросил Ганс – рассказы «старого вояки» постепенно стали захватывать и его, а последняя фраза заставила по-новому взглянуть и на его друзей.
- Ну, не в полном смысле этого слова… Итальянцы действительно оказались полными идиотами. Но этого мало – они оказались сборищем самострельщиков и дезертиров, не способных вообще ни на что. Тем не менее, восстановив против себя всех и вся ещё до начала каких-либо, мало-мальски серьёзных боевых действий..! Они в открытую объявляли Испанию будущей провинцией Итальянского королевства и штурмовать Мадрид собирались вообще без франкистов. Так что Франко, мой дорогой Фритц, здесь ни при чём. Итак… танки фон Тома прорвались к цепи мелких городишек в предместьях Мадрида и…
- И пошли дальше! В эти самые городишки..! – громовым шёпотом провозгласил Фритц, ища в глазах Ганса немедленного понимания и сочувствия. Замерли и двое других. Но в глазах Ганса ровным счётом ничего не отразилось – он просто ждал продолжения. И по лёгкому разочарованию всех троих понял, что повёл себя, как человек отнюдь не их породы… И Иво, чувствуя, что пауза становится неловкой, ситуацию несколько разрядил. Нехотя, правда:
- Видите ли, Ганс… Бронетехника – вещь слепая. Слепа она – относительно, конечно - и на ровном… гладком, как зеркало, плацдарме. А уж в городе-то..! Тем более в узких улочках тех самых испанских городишек, построенных на заре веков… Маврами и иберийцами ещё - она слепа вдвойне. И вводить её в город без боевого сопровождения из состава грамотных, хорошо подготовленных пехотных подразделений, равносильно самоубийству… Вернее – убийству. И убийство это нам макаронники и обеспечили - потери были… ужасающими! И в технике… И…
- И во второй раз всё повторилось снова, – резко перебил Фритц и для убедительности выбросил в сторону Иво указательный палец, - В самом Мадриде. Без всяких макаронников..! С пехотой националистов.!! И под командованием Фра…
- Эмилио Мо́ла, - твёрдо сказал Дитрих.
- Вот именно! – поддержал его Иво, - И дураков помельче. В любой армии, Фритц – даже в самой победоносной – может найтись тупица, способный провалить всё. К тому же испанские ополченцы ещё хуже макаронников оказались. А самого Франко с его «африканцами» там и близко не было…
- Зато там были русские, - угрюмо проговорил Дитрих.
- Русские?!! – изумление Ганса было настолько велико и столь же натурально, что обстановка действительно разрядилась. Все трое сначала удивлённо, а затем и снисходительно слегка, улыбнулись. А потом коньяк и молодость взяли своё – они уже искренне веселились над необстрелянным тыловым сосунком:
- Русские, русские, Ганс, – похохатывая, подтвердил повеселевший Фритц, - Давайте уж выпьем, наконец! Про́зит..!
- Да, русские, дорогой Ганс, - продолжил он же, ставя на стол выпитую рюмку, - Причём везде – с обеих сторон…
- Прибывшие, между прочим, как и мы… и как макаронники те же – слаженными, боеспособными подразделениями. Жаль, не на нашу сторону, - проговорил Дитрих с серьёзным выражением лица. Он вообще, похоже, был перманентно серьёзен и, по возможности, максимально объективен.
- Ну, уж на нашей-то стороне были не хуже! – мгновенно взъерепенился Фритц – его явным кредо было возражать.
- Если не лучше! Звери..! – подхватил Иво с горящими глазами и широкой улыбкой, в которой и впрямь проглянуло что-то звериное, - Звери!!! Съехались со всей Европы. Сплошь офицеры! И эти… Как их? Что-то вроде фендриков у нас..? Наше ж, немецкое же слово-то… А-а..! Ю́нкеры! И из северной Африки тоже… Крепкие, здоровые ребята! Всем – и ю́нкерам, - хохотнул Иво, - хорошо за тридцать… Да больше даже! Просто истосковавшиеся по оружию за полтора десятка лет..! Да они при слове «красные» были готовы разорвать всё вокруг!!! И когда они сошлись там, в южных кварталах Мадрида, со своими соотечественниками – это был ад..! И во многом благодаря им батальон Вилли фон Тома не был практически уничтожен!
- Так именно они… Они, только что съехавшиеся из разных мест, и стали теми самыми «грамотными, хорошо подготовленными пехотными подразделениями»? – слегка скептически поинтересовался Ганс.
- Отчасти, Ганс, - Иво усмехнулся, - Только отчасти. Во-первых, «кондоры» наши к этому времени дрались уже довольно здорово…
- Так же, как и русские, - встрял Дитрих – превыше всего для него была объективность, - Те… что у республиканцев.
- Да, Дитрих, да. Но есть ещё и «во-вторых». А во-вторых… кроме разбежавшихся националистов… и своя пехота была, - и Иво с широкой улыбкой поочерёдно взглянул на друзей. И те, явно протестуя, вскинулись, как по команде: Дитрих - мрачно, Фритц – по обыкновению вспыхнув. Но Иво это развеселило ещё больше и он, посмеиваясь, выставил перед собой ладони, - Ну, не пехота, не пехота..! Свои… Свои немецкие солдаты… На которых… всегда можно положиться! Вообще, Ганс, нет у нас там никаких пехотных частей… в привычном понимании этого слова. Вот и пришлось… выкручиваться, - Иво опять явно подтрунивал над приятелями и, в притворном страхе руками прикрыв голову, выпалил, - из того, что наскребли!!!

Фритц аж привстал, наваливаясь на него через стол. Будто… Потому что все трое уже просто покатывались со смеху. А Ганс, потеряв счёт этим перепадам настроений, смотрел на своих случайных собутыльников сияющими глазами – они нравились ему всё больше. И что-то стало внушать ему некое чувство… сопричастности, что ли? Да! Сопричастности! Сопричастности и единства с этими отличными ребятами – настоящими солдатами Рейха. В его, Ганса, понимании.

- И как? Выкрутились..? – Ганс не только смотрел во все глаза – он и рот приоткрыл в ожидании очередной хохмы.
- Да, как видите… кое-как! – Иво, всё ещё посмеиваясь, махнул в сторону Дитриха и Фритца носовым платком и стал промокать им глаза, - А если серьёзно, - отсмеялся он, - наскрести удалось… бойцов сотни три всего – чуть более двух рот. Да рота русских. Едва-едва батальон… всего навсего! А батальонами столицы не берут, - Иво сделал задумчивую паузу, и, как показалось Гансу, со вздохом сожаления будто, продолжил, - Был и ещё один фактор. Вернее, и есть он. Объективный… Определяющий, так сказать – наши Pz I в сравнении с русскими… - Иво скривился, как от зубной боли, и нетерпеливо защёлкал над столом пальцами.
- Т-двадцать шесть, - немедленно посерьёзнев, подсказал Дитрих.
- Да! – взгляд Иво перестал быть острым: казалось, будто он там уже - на подступах к Мадриду, - Наши танки не выдерживают никакого сравнения с русскими Т-двадцать шесть..! Прекрасные машины… Прекрасные!

Дитрих перестал жевать и, выдвинув вперёд подбородок, так сжал пьяно разъезжающие губы, что уголки их даже чуть опустились. И, разливая, мелко-мелко закивал подбородком, выражая своё полное согласие:

- И прекрасные экипажи! – продолжил он слова Иво и, подняв рюмку, провозгласил, - За настоящих солдат..!

Ганс выпил со всеми. Не поднимая глаз… Да и поставив рюмку, упёр их в стол и так и продолжал сидеть. По спине, волнами, пробегали… Чёрт его знает, что там пробегало: мурашки? Не мурашки…? Миллионы микроскопических иголок каких-то..! Нет, Ганс был далёк от того, чтобы, как Гюнтер, ежеминутно озираться на плинтуса с розетками. Да и телефонный аппарат в спальне всё-таки… Но эти-то?!! Здесь же, в гостинице этой живут… Они что, не понимают, где находятся? Или им больше других позволено? Почему..? Ведь солдаты же! Солдаты, и ничего более – а ведь даже го́лоса не снижают…

К тому же оказалось, что Ганс несколько переоценил действие коньяка. Или недооценил «тренированность» собутыльников – нить разговора Иво не терял и упорно возвращался к его сути:

- В общем, дело так ничем и не кончилось. И не закончилось до сих пор… - с явным сожалением проговорил он. И тут же продолжил довольно легко, - Но нас это уже никак не касалось – нас перебросили в Андалусию. На переформирование, - и это «нас» так же дало понять, что и сам Иво под Мадридом был отнюдь не с миссией наблюдателя. А тот продолжал, и продолжал хоть и непосредственно для Ганса, но будто мимоходом как-то. Так… предыстория для нового человека к тому, что он собирается донести до всех, - Я-то там, в Андалусии… Да и в самой Севилье тоже - с тридцать четвёртого года торчал. Со времён монархии ещё! С перерывами, понятно… - «нет, Иво – ты не солдат… Или не просто солдат», - пролетело в мозгу у Ганса, - И там всё время был бардак – монархисты, фалангисты, социалисты, фашисты… националисты… анархисты всех мастей! Даже коммунисты..! Да и без них разной швали хватало…

Иво стал разливать, но видно было, что переводил дух, собираясь с мыслями. А разлив, обратился к Фритцу:

- И вот что сделал Франко, мой дорогой Фритц: как только он, со своим марроканским корпусом, высадился там, на юге полуострова, вся эта цветная вакханалия политических карликов прекратилась мгновенно! Превратившись в единую и сплочённую силу – в Народную армию каудильо Франко..! В «синюю» Фалангу… Сплочённую идеей национализма!!! А вонючая зараза коммунизма исчезла, будто и не было её, - Иво многозначительно поднял палец и обвёл взглядом всех, - Непостижимо… но это так!
- Да! И каудильо в который раз подтвердил тем гений фюрера – только идея национал-социализма… или национализма способна сплотить нацию в единый кулак! – поддержал неожиданно многословно Дитрих и, подняв рюмку, подвёл итог – негромко и без всякого пафоса, - Хайль Гитлер!

Все присутствующие дружно выпили до дна, нестройным хором подхватив приветствие. У Ганса отлегло…

- Да, Фритц, - сказал Иво уже без нажима, но как бы подчёркивая для него свою правоту. Коротко кивнул подбородком и Дитрих, решительно переходя от колбасок к хамону.

Но Фритц, похоже, в принципе не был способен не возражать, и, раскинув руки - хотя и с благодушным уже выражением лица - начал:

- Да я согласен, что, как политик…

Но Иво не дал договорить - глаза его внезапно повеселели и он, всё шире улыбаясь, закончил мысль:

- И то, что наше… - он чуть замялся, подбирая слово. Причём улыбка его стала становиться двусмысленной какой-то, а взгляд – откровенно озорным, - переформирование… - тут мгновенно развеселились и Фритц с Дитрихом, - прошло в обстановке наведённого порядка столь… незабываемо – в этом тоже заслуга Франко..!

Дитрих уже подхихикивал, поглядывая на Фритца, а взгляд того стал до того мечтательным, что сомнений, о чём он там мечтает, почти не оставалось:

- Да-а-а… Севилья-а-а… - с придыханием протянул он, - Горячие…
- Сеньориты? – деланно хлопая глазками, подсказал Дитрих.

Фритц глянул исподлобья взглядом удачно нашкодившего мальчугана и взлохматил свой белокурый, доселе безукоризненно уложенный чуб. А Иво со смехом подхватил:

- Верите ли, Ганс… А, чёрт с ним – давайте на «ты»? – и после кивка тоже уже вовсю улыбающегося Ганса, продолжил, - Веришь ли? Просто разрушил незыблемые устои всякого целомудрия! Брака даже! Ну, до основанья просто..! И где?!! В Испании – в оплоте европейского католицизма!!! И где лет через двадцать нам искать эту самую «синюю» Фалангу, а? – Фритц, тоже смеясь уже, на мгновенье озадачился - куда это тот клонит? - и Иво с притворным ужасом провозгласил, - Ведь одна ж белокурая Фаланга и останется-то..!
- Да ну вас, - отмахнулся под взрыв хохота Фритц, - Я вообще про бандерильи! Ведь на каждом же там шагу..! Горячие, на угольках обжаренные… Вино… Тёплое, терпкое… Чёрное почти. Густое, как кровь…
- Да, тёплого… там много чего было, - всё еще «в прежней теме» подхватил Иво, но тут же и сам предался воспоминаниям, - А бандерильи я как раз больше холодные люблю… С оливками… Слушайте, за Севилью, а? – оглядел он компанию просветлённым взглядом, одновременно наполняя рюмки. И подняв свою, проговорил с лёгкой грустью, - Ну, бандерильи нам здесь при всём желании не соорудить. Разве что колбаски вон… с хамоном на спички нанизать. А приличных вин в Рейхе отродясь не было, - он помолчал, грея в руке коньяк, и, отбросив ностальгию, продолжил, - Но, благодаря новому другу, мы пьём отменный - испанский же! – коньяк. А хамон будем считать хамоном самым настоящим – благородными останками какого-нибудь то́ро бра́во, принявшего на арене достойную смерть..!

И стал пить. До-о-олго… Тягуче. И, как показалось Гансу, чуточку печально. И вдруг Ганс снова поймал устремлённый на себя поверх рюмки взгляд Иво – тот же, что и в начале разговора. Похоже, что он и вправду ничего не упускал… А Иво, не спуская с Ганса глаз, обратился, тем не менее, к Дитриху:

- Дитрих, ты помнишь тот очаровательный кабачок? Малюсенький такой… уютный? Там, в Севилье. У рынка… - но ответил ему Фритц. Даже не ответил, а снова взорвался просто. Но на этот раз - бурей восторга:
- Да!!! А помни… - но Иво остановил его взмахом руки и переспросил:
- Помнишь, Дитрих? – и когда тот тоже поднял просветлевшие глаза и, по обыкновению, мелко закивал подбородком, продолжил, - А как он назывался?

Дитрих, чуть нахмурившись на мгновенье, неуверенно произнёс:

- Да так и назывался, по-моему – «Торо Браво»…
- Да! Точно!!! – снова вскричал Фритц, но тут же замолк, увидев раскрытую ладонь Иво:
- А компанию ребят из «Кондора» ты помнишь?
- Да мы же с ними… - Фритц был неисправим. Но тут же сам себе закрыл обеими руками рот, опять увидев ладонь уже теряющего терпение Иво. А тот, не опуская уже руки, продолжил расспрашивать:
- А того парня… Ну-у-у… что с Кармелитой-то… Его ты помнишь?

И по лёгкой гримаске досады, промелькнувшей на лице Фритца, Ганс понял, что воспоминания друзей, по его мнению, завели их куда-то не туда – прочно застрявшая в памяти Кармелита, скорее всего, была чудо, как хороша, но досталась, в конце концов, явно не Фритцу. И ещё, холодея спиной, кое-что понял Ганс – он понял, о ком сейчас пойдёт речь…

- Помню, конечно! Да ведь это тот… - уверенно начал Дитрих. Но вдруг замялся, как-то затравлено озираясь, и, будто стараясь ни в коем случае не столкнуться с Гансом глазами, забормотал, - Йоган? Нет… Йохан..?
- Иоахим! – и взгляд Иво снова стал ясным и чётким – он вспомнил всё окончательно, - Иоахим Лемтке..! А я мучаюсь и мучаюсь - где ж я слышал эту фамилию-то..? Он не родственник тебе, Ганс?

Оба приятеля тоже уставились на Ганса, пристально его изучая.

- Да они похожи..! – воскликнул Фритц.
- Да, - Иво всем корпусом подался к Гансу, внимательно рассматривая… Нет – просто ощупывая взглядом его лицо, - Таких совпадений не бывает…

Ганс понимал, что отпираться глупо. Но, опустив глаза и моргая часто-часто, судорожно соображал, чем обернётся для него это признание. И всё же, так и не подняв глаз, и через силу будто, выдавил:

- Он… мой… брат.

И с тревогой прислушался к повисшей в номере гробовой тишине.

Ганс медленно поднял голову… Три пары внимательных и серьёзных глаз были устремлены на него. И впервые за всё это время в них читалось явное, совершенно очевидное и ничем не прикрытое уважение. И… участие, что ли?

- Это – воин, - убеждённо проговорил Дитрих.

И Ганс почувствовал укол ревности: взгляды-то обращены к нему, но обязан он ими – и сомнений в этом не было никаких – исключительно Иоахиму. «А-а..! Как бы там ни было, сейчас это работает на меня!». И Ганс твёрдо повторил:

- Капитан Иоахим Лемтке – мой родной брат.

И увидел прямо противоположный ожидаемому эффект: Дитрих повернул к нему явно озадаченное лицо, Фритц, будто ослышавшись, досадливо прищурился, а Иво в лёгком удивлении чуть приподнял бровь. И – осторожно как-то – спросил:

- А как давно… Как давно ты виделся с братом, Ганс?
- Осенью… Осенью тридцать шестого, - Ганс тревожно оглядывал всех троих и вдруг затараторил, - В октябре. Думали-то на Рождество..! Но его отъезд…
- Похоже, за месяц-полтора до нас где-то, - сказал Дитрих, ни к кому не обращаясь. Но Фритц подхватил:
- Видимо, из последних прибывших – они с августа слетались… Как раз до начала ноября почти.
- И не имел потом о нём никаких известий? – спросил Иво.
- Нет…
- Видишь ли… Ганс, - Иво взвешивал каждое слово, - Мы… Все трое… Познакомились с Иоахимом… Да и с другими ребятами из «Кондора» - в самом конце февраля прошлого… Прошлого года уже. Там, в Андалусии… Нас-то выдернули сразу после падения Малаги, а им ещё и в долине Харамы досталось. Как следует досталось… И вот, как только всё - в который раз уже! – замерло на берегах… этой… река тоже… А-а - Махадаонда! Махадаонда, да. Их и… И перебросили их. Под Севилью. Так что весь позор макаронников… Под Гвадалахарой уже… И мы, и они - уже по радио слушали… Вообще, как только стало понятно, что все мы какой-то месяц назад были в одной мясорубке под Мадридом, мы здорово сдружились…
- И… что? – Гансу стало казаться, что Иво не зря «плетёт кружева» из абсолютно неизвестных ему – да и совсем не нужных сейчас! – подробностей – он просто оттягивает момент перехода к главному.
- А то… - Иво несколько мгновений тяжело смотрел Гансу в глаза, - То, что мы его там знали, уже как майора. Да, майора… Во всяком случае, все вокруг, несмотря на то, что все пилоты «Кондора» были как бы уволены из Luftwaffe, обращались к нему именно так. То есть формально, формально уволены… Перед отправкой... И как командира эскадрильи. Этих наших замечательных новинок… Чудо-ласточек этих… - но он явно не название вспоминал - будущие фразы выстраивал…
- «Мессершмитты». Мессершмитт-сто девять, - ни на кого не глядя, подсказал педантичный Дитрих. И неожиданно удостоился раздражённого взгляда Иво. Но договорил всё-таки:
- Хуго Шперле упоминал его в одном ряду с такими ассами, как Мёльдерс и Галланд…
- Да какая разница, в каком ряду и с кем..! – неожиданно грубо, без каких-либо приличий, оборвал Дитриха Ганс, в свою очередь, тяжело глядя уже в глаза Иво. И в наступившей тишине размеренно произнёс, - «Упоминал»… «Знали»… Он… жив?

Ганс в этот момент готов был поклясться, что сам не знает, какого ответа ждёт. Но сеанс демонстрации «нордической стойкости» ему удался вполне – Иво отвёл глаза и со вздохом произнёс:

- Был жив…
- «Был»..? – голос Ганса будто охрип даже.

Иво неторопливо закурил и, задув спичку, сказал как-то обречённо:

- Вот что, ребят… Рассказать надо… - и уже твёрдым голосом повторил, - Надо рассказать.
- Да меня там не было вообще, - глядя в сторону, проговорил Фритц, - Ребята только… Да и то случайно.
- И меня не было, - сказал Иво и они вдвоём с Фритцем уставились на самого «разговорчивого» – на Дитриха.

Тот уж несколько минут, как отложил нож, которым кромсал окорок. И, чтоб как-то занять руки, потянулся к бутылке и неторопливо разлил. Видимо, тоже собирался с мыслями. Потом закурил… И неожиданно поднял рюмку:

- За майора Лемтке - настоящего солдата фюрера..!

Выпили залпом, без лишних слов. И Ганс снова испытал укол ревности – «Да, Иоахим… Даже моё повышение празднуя… За моим столом даже – а пьют за тебя». А Дитрих, между тем, начал говорить. Сначала сбивчиво, с большими паузами, но потом всё толковее и стройнее:

- Это случилось в землях басков. Уже на севере…

Он говорил низким, хриплым от волнения голосом. И пьяное сознание обожавшего всякую театральность Ганса едва ли не воочию нарисовало ему всполохи ночных костров, грубо клёпанные, изрубленные кованные шлемы и болтающиеся на шеях бородатых, в кожу и мех облачённых мужчин, священные руны бесчисленных амулетов…

Он откинулся на спинку кресла и чуть прикрыл глаза – будто «Кольцо Нибелунгов» слушать собрался… Но спохватился, подался вперед и, оперши́сь локтями в колени, застыл. Не поднимая глаз…

Дитрих откашлялся и, машинально взяв со стола мандарин, чтоб снова хоть чем-то руки занять, продолжил:

- В мае где-то. В самом начале. Не в самой Ге́рнике, нет – уже после… того… Ну, как «Кондор»… по Гернике-то отработал. Рядом. Да там всё рядом..! Севернее. В пригородах Берме́о уже – почти на побережье самом… А горы ж кругом – вот потому ребята Фритца… там и работали. С макаронниками опять. Ну, и «Кондор»… Эти-то везде… Не только в Гернике. И так же серьёзно – подходы там везде сложные. И я со своими там же застрял – танковые проходы, то да сё… А в тот день ещё и ребят Фритца встречали. Две группы. С той стороны… С республиканской. И погода-то была совсем нелётная..! На мой взгляд. Самая «наша» была погода – низкая облачность, пасмурно… Ветер, дождь… Несильный. Так, временами… Время – пять утра. И ребят встретили уж… Мои-то. По часам судя… Но – нет их пока. До республиканцев с километр всего… А не проедешь. Двумя машинами встречали. А там, мало того, что горы одни: там, как и в Гернике той же – месиво! Кирпич… камень. Развалины до горизонта..! Изредка, кое-где одни остовы торчат… зданий. В общем, нет их и нет. А тут появились… Едут, вроде. Вылезли из укрытий, навстречу двинули… Тут слышим – воздушный бой. Не видно ж ни черта! В облаках-то. Рёв только… Ужасающий!!! Очереди..! Будто их там – десятка два, не меньше! Плотный, плотный огонь… Кинулись по норам опять. Те, что в машинах, побросали их. И – в развалины тоже.

Из облаков выпадает двойка… Наших. «Мессершмитты». Именно выпадает – ведущий, выходя из пике, так просел, что, казалось, вот-вот черпанёт..! Уже дымил, да. И движок с перебоями… Начал нос задирать – раз, второй… Никак! А ведомый – ну, как наседка: позади и повыше чуть… Будто на хвосте идёт. Нет, он и так у него «на хвосте»..! Но, вроде как, и на взлёте… нос задрав. А к ведущему – как прилип…
- Да что ты развозишь-то? – снова взорвался Фритц, напряжённо слушавший едва ли не секунду назад, - «Веду-у-ущий»… «ведо-о-омый»..! Это Иоахим и Гюнтер! Почти наверняка Гюнтер!!! – и замолчал, наткнувшись на взгляд Иво. Но истолковал его неверно – Иво просто решил, что «пояснение» Фритца вообще ничего не прояснило, и взял слово сам:
- Гюнтер… Это был точно Гюнтер, - Иво полуобернулся к Фритцу. И продолжил для Ганса, - Гюнтер Лютцофф – «второй номер»… или, как они говорят, «ведомый». Иоахима. Совсем молодой парень. Унтер-офицер. Фельдфебель, кажется…
- Фельдфебель Luftwaffe, - перебил Дитрих, - Но из пехотных лейтенантов.

И, благодарно кивнув, Иво продолжил:

- Только в феврале и прибыл-то. Только отучившись. И сразу туда, в Харамскую мясорубку... В огонь. И ты знаешь, Ганс – на момент нашего знакомства они с Иоахимом знали друг друга недели две-три всего… а… Не думаю, что тебе это будет неприятно – а были, как братья уже. И уже в апреле у Гюнтера был «свой» - «свой» первый сбитый. И звание лейтенанта уже Luftwaffe заодно..!

Фритц, «комкая» руки у колен, и с напряжённым взглядом «в никуда», тихо – и, Гансу показалось, с болью даже – воскликнул:

- Везение..! Просто везение, что ребята Дитриха там оказались. Там и войск-то не должно было быть! Никаких – ни наших, ни республиканцев. А если б из руин жители повылезали бы..? Да разорвали б!!! Как их туда занесло? «Кондоры» же «Центурион» добивали. Под Бильба́о… Так к северу отклониться?!!
- Нет, Фритц, - спокойно возразил Иво. Спокойно и уверенно. Так, что Ганс убедился окончательно: Иво, из всех троих – наиболее информированное лицо. Любой эпизод легко увязывался им со всей обстановкой в целом – видел ситуацию… как бы «сверху», что ли? – Нет… - повторил он, - То есть в главном ты прав – «кондоры» работали по Бильбао. Но с востока, по побережью, развивали наступление на Бермео наваррские рекете́. И две эскадрильи легиона выделили для их поддержки. Одна из них – получается, что Иоахима…
- Да где она?!! Эскадрилья-то эта.?! Вдвоём же!!!
- Эскадрилья, Фритц, - Иво едва-едва, но тоже возвысил голос, - там, где ей и до́лжно находиться – над боевыми порядками наваррцев! А вот тут ребята уже вполне и отклониться могли – облачность, потеря ориентации… Но не на много к северу, как ты предположил, а на чуть-чуть совсем. И к юго-западу уже… Могли боем увести. Могли отрезать и гнать. Могли сами преследованием увлечься… И где их искать? В облачности-то..? Вариантов много, Фритц – подсказать некому…

Иво, откинувшись на спинку, мигнул Дитриху обоими глазами, и тот заговорил снова:

- Короче, тут же стало ясно… почему они… так-то – оттуда же, из облаков, прям им на́ головы, обрушивается тройка «чатос»…
- Русские до сих пор летают тройками! – опять Фритц. Даже руки раскинул, как бы приглашая его недоумение разделить!

Он уже порядком раздражал. А на этот раз и тем, что своего добился – Ганс был действительно в недоумении. Правда, не от того, от чего сам Фритц:

- Русские?!! – опешил Ганс.
- Русские… «Чатос», - удивился в свою очередь Фритц, и, для бо́льшей убедительности, перевёл, - Курносые…

Снова пришлось вмешаться Иво – «пояснение» Фритца опять всё только ещё больше запутало:

- Истребители их, - устало проговорил он, одновременно протягивая руку к Дитриху.
- И-пятнадцать, - отозвался тот, и Иво продолжил:
- Да… Бипланы. Но очень приличные машины. А «курносые» - прозвище. Носы у них приплюснутые такие... Отсюда и прозвище. И вот что, Фритц – прекрати перебивать. Пусть Дитрих расскажет то… и так, как сам сочтёт нужным. Договорились?

Фритц примиряющее поднял обе руки и с силой прихлопнул ими колени…

- В общем, Иоахим поднял машину, - в который раз начал Дитрих, - С рёвом, через силу… Но поднял. Практически через строй «чатос». И пошёл на вертикаль… На вертикалях наши, в принципе, сильнее… Да даже не в принципе – очевидно сильнее! Те тут же рассыпались и, тоже с набором высоты, разошлись в три стороны – видимо, решили, что ребята пошли на петлю, и вот-вот уже их оседлают. Но Иоахим тянул и тянул… По вертикали тянул…
- Высоту набирал… Для прыжка, - на этот раз дельно пояснил Фритц, и Иво лишь сухо и согласно кивнул.
- Да, - согласился и Дитрих, - на отрыв это было мало похоже – не те скорости. Двигатель захлёбывался просто… Снизу даже винт было временами видно - когда уж так крутился… в набегающей струе. И мотор… то постреливал будто… то плевался… То – тишина. И Гюнтер встал «в круг». И так с Иоахимом и взбирался – выше, выше… по спирали. Вокруг него.

Дитрих закурил и, налив одному себе и слегка пригубив, продолжил:

- «Чатос» тоже всё поняли, и начался… расстрел! Гюнтер огрызался, как мог. Но вскоре уже тоже дымил. Мы повылезали все и пытались как-то поддержать… В четыре пулемёта. Да толку..! У его ребят, - Дитрих сделал жест в сторону Фритца, - MG-тридцать четвёртые… Но без треног. А у моих – «Дрейзе»: без треног в принципе. В два номера били. С рук. Короче, чем выше ребята забирались, тем толку всё меньше и меньше становилось…


Продолжение следует…

SSS®

Сообщение отредактировал Сергей СМИРНОВ - 15.12.2013, 17:30
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Игорь Львович
сообщение 24.5.2012, 3:39
Сообщение #2


Активный участник
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 1 745
Регистрация: 19.10.2009
Из: Oakville, ON
Пользователь №: 413



Ну вот опять. На самом интересном месте.. Издеваетесь, батенька?
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 24.5.2012, 9:18
Сообщение #3


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Игорь Львович @ 24.5.2012, 4:39) *
Ну вот опять. На самом интересном месте.. Издеваетесь, батенька?

Главное, что оно Вам действительно интересным показалось..!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Игорь Львович
сообщение 4.6.2012, 5:57
Сообщение #4


Активный участник
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 1 745
Регистрация: 19.10.2009
Из: Oakville, ON
Пользователь №: 413



Цитата(SSS(R) @ 24.5.2012, 9:18) *
Цитата(Игорь Львович @ 24.5.2012, 4:39) *
Ну вот опять. На самом интересном месте.. Издеваетесь, батенька?

Главное, что оно Вам действительно интересным показалось..!

Спасибо за "добавку" smile.gif мне это действительно очень интересно. Я не подгоняю, но буду ждать продолжения. С нетерпением.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 4.6.2012, 6:06
Сообщение #5


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Игорь Львович @ 4.6.2012, 6:57) *
Спасибо за "добавку" smile.gif мне это действительно очень интересно. Я не подгоняю, но буду ждать продолжения. С нетерпением.

Ой, да не за что! Следующей главы ждать совсем недолго осталось - буквально чуть-чуть. А "действительно" относится ко всем текстам "Рейда..." в целом, или к текущему, так сказать, извиву сюжета? И, если к последнему, то почему..?

Сообщение отредактировал SSS(R) - 4.6.2012, 6:08
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Игорь Львович
сообщение 4.6.2012, 6:40
Сообщение #6


Активный участник
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 1 745
Регистрация: 19.10.2009
Из: Oakville, ON
Пользователь №: 413



Цитата(SSS(R) @ 4.6.2012, 7:06) *
Ой, да не за что! Следующей главы ждать совсем недолго осталось - буквально чуть-чуть. А "действительно" относится ко всем текстам "Рейда..." в целом, или к текущему, так сказать, извиву сюжета? И, если к последнему, то почему..?

Ко всему Рейду. Почему - не знаю. Читается легко, человек виден и понятен, мелкие детали (типа "кубики" или там "шитьё на погонах") дают ощущение достоверности, а "извивы" не дают остыть интересу. Так что... Ждём-с... smile.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 4.6.2012, 11:49
Сообщение #7


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Игорь Львович @ 4.6.2012, 7:40) *
Читается легко, человек виден и понятен, мелкие детали (типа "кубики" или там "шитьё на погонах") дают ощущение достоверности, а "извивы" не дают остыть интересу.

Понял, спасибо... Лучший стимул!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 16.9.2019, 11:59
Rambler's Top100