Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> ПРАЖСКИЙ ДОГОВОР ПО СНВ: ЧТО ДАЛЬШЕ?, Владимир ДВОРКИН
Игорь Львович
сообщение 23.5.2010, 15:38
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 1 745
Регистрация: 19.10.2009
Из: Oakville, ON
Пользователь №: 413



ПРАЖСКИЙ ДОГОВОР ПО СНВ: ЧТО ДАЛЬШЕ?
ТЕНДЕНЦИИ
«ПОДВОДНЫЕ КАМНИ» НА ПУТИ УГЛУБЛЕНИЯ СТРАТЕГИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА МЕЖДУ МОСКВОЙ И ВАШИНГТОНОМ

--------------------------------------------------------------------------------
Новый Договор по СНВ, опубликованный недавно американский Обзор ядерной политики - наглядные доказательства позитивных сдвигов, наметившихся за минувшие 12 месяцев в отношениях двух ядерных сверхдержав. В то время как подписанное в июле 2009 года на саммите в Москве «Совместное понимание по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничениях стратегических наступательных вооружений» свидетельствовало не только об определенном прогрессе в начавшемся диалоге России и США, но и о значительных проблемах, которые предстояло решить.



Эти проблемы были связаны не только с известными разногласиями между Москвой и Вашингтоном по противоракетной обороне, оснащению стратегических носителей обычными высокоточными зарядами, наличием возвратного потенциала американских СНС после выполнения условий нового договора. В Соединенных Штатах и в Российской Федерации имеются политические круги, которым сближение позиций Кремля и Белого дома по ряду геополитических вопросов представляется не соответствующим интересам национальной безопасности.



НОВЫЕ ПАРАМЕТРЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ

В результате значительных усилий сторон отмеченные препятствия на пути к новому Договору по СНВ удалось преодолеть, и он был подписан президентами России и США 8 апреля в Праге. (Замечу в скобках: полное название документа - «Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений». Нет у него никакого номера и не нужно присваивать ему какой-либо номер.) Тем не менее параметры и условия соглашения достаточно широко обсуждаются в экспертном сообществе и дискуссии будут продолжаться не только до вступления его силу, но и позже.

В отличие от своего предшественника новый договор в соответствии со статьей II в качестве основных ограничений содержит только допустимые пределы по количеству как боезарядов на развернутых носителях (1550 единиц), так и по числу самих развернутых носителей (700 единиц), по суммарной цифре развернутых и неразвернутых пусковых установок МБР, БРПЛ и ТБ (800 единиц). Никаких ограничений на структуры и подуровни ядерных триад сторон нет. Существенные изменения (статья III) по сравнению с Договором СНВ-1 претерпели правила засчета боезарядов: их количество определяется по реальному оснащению МБР и БРПЛ независимо от числа посадочных мест на платформах разведения, а любое количество КРВБ на ТБ считается за один боезаряд. Для вывода из числа развернутых подводных ракетоносцев нет необходимости не только «выдергивать» из них пусковые установки («трубы), но и полностью вырезать ракетные отсеки, что было определено условиями предыдущего договора. Достаточно удалить крышки пусковых установок, связанных с ними обтекателей и, если возможно, газогенераторов (Протокол, глава III, раздел IV, п. 1).

Для исключения из засчета СНВ подводной лодки, если все ее пусковые установки переоборудованы таким образом, что из них не могут запускаться БРПЛ (например при переоборудовании их для запуска крылатых ракет), достаточно продемонстрировать факт переоборудования способом, который может быть избран стороной, осуществляющей переоборудование (Протокол, глава III, раздел IV, п. 7).

Новый Договор по СНВ не накладывает никаких ограничений на модернизацию и замену стратегических наступательных вооружений. Необходимо всего лишь уведомить о новом типе МБР и БРПЛ, который отличается от ранее заявленного типа техническими характеристиками хотя бы по одному признаку: количеству ступеней, типу топлива, длине ракеты (без головной части), длине первой ступени, диаметру первой ступени более чем на три процента (Протокол, глава I, п. 42). Это дает значительно большую свободу для модернизации и изменения боевого оснащения ракет по сравнению с условиями Договора СНВ-1.

Одна из проблем еще до начала и в процессе переговоров заключалась в американских планах по оснащению БРПЛ и МБР высокоточными неядерными боезарядами. Как следует из текста договора, США согласились включать ракеты с таким оснащением в суммарно допустимое количество стратегических вооружений. Это означает, что в планы США не входит развертывание неядерных БРПЛ и МБР в таком количестве, которое могло бы заметно снизить ядерный потенциал СНВ.

Значительные изменения произошли в согласованных сторонами системах инспекций и уведомлений. Интенсивность первых снизилась с 28 до 18 в год, и они разделены на два типа. Первый тип включает в себя инспекции по подтверждению данных о количестве и типах развернутых и неразвернутых вооружений, по числу боезарядов на развернутых МБР и БРПЛ, а также вооружений на развернутых ТБ. Ко второму типу относятся инспекции по проверке данных о количестве, типах и технических характеристиках неразвернутых вооружений и фактов о переоборудовании или ликвидации вооружений, а также для подтверждения того, что ранее заявленные объекты не используются в целях, нарушающих положения договора.

В соответствии с главой IV Протокола значительно сокращен объем уведомлений относительно текущих исходных данных о состоянии стратегических вооружений, об их передвижениях, об инспекционной деятельности: 42 вида уведомлений вместо 152 по Договору СНВ-1.

Длительные дискуссии о необходимости обменов телеметрической информацией завершились тем, что стороны согласились предоставлять магнитные ленты с записями измеряемых в полете параметров не более чем при пяти пусках ракет ежегодно, притом что каждая сторона сама выбирает конкретные пуски, по результатам которых она предоставляет необходимые данные. Это позволило полностью снять озабоченность Москвы, связанную с тем, что только в России проводятся летные испытания новых МБР и БРПЛ, данные по которым необходимо передавать другой стороне, в то время как в США новых разработок в ближайшей перспективе не ожидается. Вместе с тем в такой позиции есть определенный недостаток: в Соединенных Штатах планируются летные испытания БРПЛ и МБР с неядерными высокоточными боезарядами, и информация по характеристикам такого типа боевого оснащения могла бы оказаться полезной для российских специалистов.

Если в соответствии с Договором СНВ-1 действовали 39 согласованных заявлений, часть которых накладывала жесткие ограничения на модернизацию российских МБР, то в новом договоре остались только 10 (Протокол, глава IX) и связаны они в основном только с инспекционной деятельностью, процедурами показов вооружений, включая осмотры пусковых установок БРПЛ, переоборудованных под крылатые ракеты, а также с традиционным запретом на скоростное перезаряжание (пятое согласованное заявление).



ВАЖНЕЙШАЯ АНАЛОГИЯ

--------------------------------------------------------------------------------
Представленный выше обзор статей нового договора и Протокола к нему, конечно же, не охватывает многих положений и особенностей, которые потребовали глубокой проработки в процессе переговоров и будут иметь значение в процессе выполнения всех установленных ограничений, условий и правил. Рассмотрены только те основные детали, которые отличают новый договор от Договора СНВ-1. Следует, в частности, обратить внимание на заметное повышение степени взаимного доверия, что позволило значительно уменьшить запреты и ограничения на стратегические вооружения, сократить инспекционную деятельность и т. п.

Вместе с тем новый договор продемонстрировал важнейшую аналогию в ядерной политике и Кремля, и Белого дома - отсутствие намерений осуществлять в обозримой перспективе реальные сокращения своих стратегических вооружений ниже уровня, зафиксированного еще в 2002 году в московском Договоре СНП (1700-2200 боезарядов). В этом отношении можно проследить устойчивую позицию как администрации Обамы, так и команды Джорджа Буша-младшего. В октябре 2008 года Госдеп США представил в МИД России документ под названием «Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по укреплению транспарентности и доверия в отношении сокращения стратегических наступательных ядерных потенциалов». В проекте соглашения, представленного уходящей администрацией, предлагалось сохранить предельный уровень боезарядов до 1700-2200 единиц в течение 10 лет после вступления его в силу, а основной упор был сделан на систему контроля.

Пониженный уровень боезарядов по пражскому договору демонстрируется по существу всего лишь изменением правил засчета боезарядов на бомбардировщиках. Если принять, что на 56 развернутых американских ТБ Б-52 реально могут быть размещены 1120 КРВБ (боезарядов), а по правилам условного засчета в Договоре СНВ-1 - 672 боезаряда, то теперь их остается 56. Таким же путем реальное количество боезарядов (более 850) на 77 развернутых российских ТБ типа Ту-160 и Ту-95МС превращается в 77 боезарядов.

Однако несмотря на такие новшества, за ними стоят определенные соображения, имеющие оперативно-стратегические и экономические основания. То обстоятельство, что стороны согласились как бы понизить «вес» ТБ, может объясняться представлениями об их роли в стратегических операциях ядерной триады при обмене массированными ядерными ударами, которые рассматривались как основная форма подобных операций в период холодной войны. Задачи ТБ всегда считались не вполне определенными до, в процессе и после массированных ударов МБР и БРПЛ.

Таким образом, пражский Договор по СНВ, сохраняя за Россией статус равной с США ядерной сверхдержавы, оставляет ей полную свободу развития своей ядерной триады в соответствии с допустимыми ресурсами. Что касается позиции администрации президента Обамы по дальнейшим сокращениям СНВ и переговорам по этой проблеме с Кремлем, то, возможно, она соответствует содержанию опубликованной в «Нью-Йорк таймс» 11 апреля статье Джорджа Шульца и Уильяма Перри. Среди прочего речь в ней идет о том, что прежде чем договариваться с Россией о новых сокращениях стратегических вооружений, необходимо решить задачу объединения усилий в сфере ПРО в формате США - Россия - НАТО. В статье также предлагается параллельно вести консультации по ТЯО и обычным вооружениям в Европе, по проблемам Ирана и Северной Кореи, но на первом месте - ПРО.



КАК ИЗБЕЖАТЬ ПОВТОРНОГО КРИЗИСА

Снятый с повестки дня конфликт между Россией и США, связанный с развертыванием элементов американской противоракетной обороны в Европе, после решения администрации президента Обамы по новой четырехэтапной архитектуре ПРО вполне может повториться еще в более острой форме. Ведь к 2020 году морская система ПРО с противоракетами типа «Стандарт-3» и их наземные аналоги должны обрести стратегический потенциал. Ибо до 2020 года планируется дальнейшая модернизация перехватчика СМ-3 (Блок IIB), который будет способен поражать боезаряды МБР.

При этом предполагается совершенствование систем боевого управления и наведения. Ожидается, что за счет повышения скоростных характеристик противоракеты (планируется увеличить диаметр и массу топлива второй ступени) удастся обеспечить способность поражать иранские ракеты средней и межконтинентальной дальности на активном участке траектории при размещении кораблей системы «Иджис» в Средиземном море.

К настоящему времени нет окончательной определенности с дислокацией в Европе не только наземного варианта противоракет СМ-3 (Румыния, Болгария), но и радаров Х-диапазона (сантиметрового). Нельзя исключать, что эти радиолокационные станции могут быть установлены в Турции, Грузии и странах Восточной Европы. Но в любом случае данные радары будут единой составной частью общей системы ПРО территории США и Европы, включающей РЛС системы раннего предупреждения о ракетном нападении. Однако тогда вся эта система станет рассматриваться в Москве с точки зрения угрозы российскому потенциалу ядерного сдерживания.

Здесь представляют большой интерес оценки российских и американских экспертов способности американской системы ПРО в Европе перехватывать иранские ракеты (см. сборник «Ядерный и ракетный потенциал Ирана», подготовленный Институтом Восток-Запад). Специалисты, в частности, утверждают, что радары Х-диапазона благодаря относительно высокой разрешающей способности (до 15 см) могут обнаруживать на безатмосферном участке траектории не только боезаряды, но и часть ложных целей, однако не гарантируют возможности отличить одни от других. Причем даже относительно несложные меры, которые вполне по плечу иранским конструкторам, способны снизить эффективную площадь отражения боезарядов с 0,03 кв. см до 0,01 кв. см, что значительно уменьшит дальность обнаружения боезарядов. В лучшем случае при увеличении модулей радара Х-диапазона до 80 тысяч единиц дальность обнаружения составит примерно 1300 км при необходимой минимальной дальности около 2000 км. Всего для перехвата одного боезаряда иранской ракеты потребуется в среднем пять противоракет.

Нет никаких сомнений в том, что российские МБР и БРПЛ оснащены значительно более эффективными комплексами преодоления противоракетной обороны, которые разрабатывались в течение нескольких десятков лет, всегда находились и продолжают находиться в стадиях модификации и адаптации к перспективным системам ПРО. Именно поэтому планируемая к развертыванию новая архитектура ПРО США не окажет практического влияния на потенциал ядерного сдерживания России.

Гипотетически опасность для нашей страны возникнет только в случае массированного наращивания наземных, морских, воздушных и космических рубежей перехвата ракет и боезарядов на всех участках траектории их полета, что связано с возвратом к ядерному противостоянию и новой гонке вооружений. Однако вероятность такого радикального обострения отношения между Россией и США находится на неразличимом уровне.

Вместе с тем при одностороннем развертывании ПРО США в Европе в соответствии с новой архитектурой, объявленной администрацией президента Обамы, вполне возможен новый противоракетный кризис в отношениях двух государств, аналогичный тому, что имел место до пересмотра предыдущих планов развертывания третьего района ПРО в Польше и Чехии. Тем более после принятия декларации о стратегическом сотрудничестве, включающей и сферу ПРО, а также увязке стратегических наступательных и оборонительных вооружений в новом Договоре по СНВ. Не допустить разрастания подобного кризиса можно только встречными шагами, направленными на тесное взаимодействие в области создания европейской и глобальной ПРО.

Барак Обама и руководители Пентагона уже неоднократно заявляли о готовности к сотрудничеству с Россией в сфере ПРО. Так, например, во время визита в Москву президент США сказал следующее: «Я хочу работать совместно с Россией над новой архитектурой ПРО, которая даст нам большую безопасность. Но если исчезнет угроза, связанная с иранской ракетно-ядерной программой, то не станет и причины для развертывания системы ПРО в Европе. Это отвечает нашим взаимным интересам». Более осторожно об этом говорят в российском руководстве.

Принятые лидерами России и США решения о сотрудничестве в сфере ПРО пока что выполняются только при оценке и согласовании вероятных ракетных угроз. Вполне можно предполагать, что процесс подобного согласования будет продолжаться достаточно долго. Российские специалисты станут отодвигать сроки создания Ираном и Северной Кореей ракет повышенной дальности, поскольку эти страны используют старые советские технологии. Американские оценки будут базироваться на данных об использовании в этих странах более современных технологий, полученных из других государств.

В Москве высокие гражданские и военные чиновники крайне осторожно относятся к углублению сотрудничества по ПРО из-за устойчивого недоверия к Соединенным Штатам и опасения утратить чувствительные технологии. Однако российское технологическое отставание оставляет мало шансов для подобных потерь, сотрудничество же, наоборот, открывает пути для приобретения новых знаний и технологий.

Между тем возможности России по полноценному сотрудничеству со временем как минимум не увеличиваются. Если раньше можно было утверждать об опережающих отечественных разработках скоростных ракет-перехватчиков за счет более совершенных рецептур твердого топлива, то вряд ли это актуально в настоящее время ввиду интенсивных американских работ по созданию перехватчиков ракет на активном участке траектории.

Правда, значительные возможности сохраняются в сфере информационных средств ПРО. По оценкам американских независимых экспертов, интеграция систем предупреждения о ракетном нападении России и США повышает эффективность обнаружения пусков ракет и ракет-носителей на 30-70%. Перспективы еще более глубокого сотрудничества открываются при развертывании низкоорбитальной космической информационной системы глобальной ПРО, космические аппараты которой будут выведены на орбиты с требуемой высотой и наклонением конверсионными «тяжелыми» ракетами по российско-украинскому проекту «Днепр».

Для защиты объектов на территории России в объединенной системе ПРО могут быть использованы комплексы типа С-400 и перспективные системы С-500.

Преодолевать имеющиеся препятствия целесообразно в первую очередь восстановлением тех элементов сотрудничества, которые утрачены в последние годы. Прежде всего необходимо безотлагательно реанимировать проект Центра обмена данными о пусках ракет и ракет-носителей, решение о создании которого принято 12 лет назад бывшими в то время президентами России и США, и намерение сделать это повторили нынешние президенты на встрече в Москве в 2009 году. Параллельно с этим возобновить прерванную серию совместных компьютерных учений с США и НАТО по ПРО ТВД с последующим их расширением за пределы театра военных действий. Причем, как показал опыт, разграничение зон ответственности не должно представлять сколько-нибудь значительной проблемы.

Перечисленные шаги способны не только исключить вполне вероятный новый противоракетный кризис в отношениях Москвы и Вашингтона, но и оказать решающее влияние на трансформацию ситуации взаимного ядерного сдерживания России и США, которая препятствует полноценному взаимодействию в противостоянии новым реальным угрозам региональной и глобальной безопасности.



Владимир ДВОРКИН доктор технических наук, профессор, генерал-майор в отставке

http://www.vpk-news.ru/index.php?option=co...22&Itemid=3
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 13.12.2019, 15:59
Rambler's Top100