Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Осетины на фронтах Великой Отечественной войны., К 65-летию Великой Победы
Rebel_tm
сообщение 15.2.2010, 12:45
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Осетины на фронтах Великой Отечественной войны.


«… пусть знает враг,
Какой незыблемой заставой
Ему здесь загородят путь.
С какой отчаянной отвагой
Здесь каждый грудью встретит грудь!
Как — страха, жалости не зная —
Здесь все решились, как один,
Погибнуть, кровью истекая,
Как честь страны, свободу края
Ценить умеет осетин!..»
Коста Хетагуров: «Плачущая скала»


К 65-летию Великой Победы



Санакоев Глеб Павлович


Родился в 1915 году в г. Гори Грузинской ССР, в семье служащего. Член КПСС. Окончил Сталинирскую среднюю школу. Глеб с детства мечтал стать врачом. В 1938 году он поступает в Ленинградскую Военно-медицинскую академию. Участник войны с белофиннами (1939-1940 гг.)
В 1941 году, окончив Военно-медицинскую академию в Ленинграде, Глеб был назначен военным врачом в г. Горький. В начале войны полк, в котором служил Глеб Павлович, был направлен на Западный фронт. Он долгое время для родителей считался без вести пропавшим. О его судьбе стало известно в апреле 1974 года после письма Кремнева Сергея Зиновьевича из Минска на имя секретаря Юго-Осетинского обкома партии Санакоева Ф.С.

В 1941 году Глеб Павлович служил в Бобруйске в госпитале для военнопленных врачом-хирургом. Здесь он делал все, чтобы после выздоровления воины не попадали в лагерь для военнопленных, а уходили в лес к партизанам. Санакоев доставал дефицитные медикаменты и перевязочный материал в немецком военном госпитале, уносил домой, а оттуда посылал партизанам.
Гестаповцы арестовали Г.П.Санакоева и 13 мая 1942 года он был расстрелян.

НЕ ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ, А ПОГИБ ЗА РОДИНУ

В тревожные дни лета 1941 года мне, кадровому военному, по сложившимся обстоятельствам пришлось стать подпольщиком в тылу немецких оккупантов в городе Бобруйске. Этот город мне хорошо был знаком, потому что здесь я прожил более семи лет (до 1939 года), находясь на военной службе. Теперь же мне довелось возглавить здесь одну из подпольных групп, действовавших в городе.
Как-то в октябре месяце 1941 года один из наших подпольщиков, Виталий Михайлович Васильев, при встрече со мной рассказал, как он на днях по необходимости находясь в больнице, встретил там во дворе нашего общего знакомого по военной службе Константина Яковлева. Побеседовать с ним Васильеву не удалось. Видимо, Яковлев по условиям конспирации, не решился на разговор. Посоветовавшись, мы решили, что связаться с Яковлевым нужно обязательно и сделать это придется мне.
На другой же день я пошел в больницу, чтобы найти Яковлева. Пройдя по Пушкинской улице до водонапорной башни и повернув налево, на Пролетарскую, я оказался у больничного городка. Ворота в обширный двор больницы были приоткрыты, а за ними сидел пожилой человек, дежурный охранник, который открывал и закрывал ворота, пропуская проезжавший транспорт. Подойдя к старику, я спросил, где мне можно видеть столяра Яковлева? Охранник бросил беглый взгляд на меня, оценил мою внешность, видимо, не вызывавшую никакого подозрения, и сказал: «А у нас Яковлев не работает, наверное, ты, земляк, не туда попал, тут больница». - «А мне сказали, что он здесь во дворе где-то работает». - «Ну, если во дворе, то это Яковенко, а не Яковлев, вот он, кажется, окно ремонтирует в нашей сторожке».
Я не спеша подошел к тому месту, где находился Яковлев и, выждав момент, когда он остался один, приблизился, глянул в лицо и, конечно, сразу узнал его, хотя он и не совсем был похож на прежнего Яковлева. Он отрастил небольшую бородку и рыжие усики. На мое обращение: «Здравствуйте, товарищ Яковлев», - он не спеша обернулся и подозрительно посмотрел в мою сторону. Чтобы рассеять его подозрения, я сразу же назвал себя и напомнил, что мы служили вместе в Бобруйске, а потом в Бельске.
- Да, помню, - сказал он, - только давай об этом не здесь. Лучше скажи, куда пойти после работы, тогда поговорим обо всем.
Мы договорились встретиться у меня на явочной квартире по улице Семеновской, № 88. Это немцы так ее переименовали, а до войны она называлась улицей Леккерта.
Вечером в 6 часов я ожидал Яковлева на улице. Он появился точно в условленное время, был одет в фуфайку, замасленные брюки, поношенные ботинки, на голове рабочая кепка. Зашли мы в глухой переулок, где находилась моя комнатка в небольшом деревянном доме и, усевшись за столиком на кровати, долго и обстоятельно беседовали. Рассказали друг другу, как нам довелось встретиться с фашистами в первый же день войны, кого из боевых друзей и знакомых потеряли там,
на границе, как отбивались от наседавших гитлеровских захватчиков на пути отступления. Поделились с планами на будущее и договорились постоянно поддерживать связь.
При очередной встрече Яковлев рассказал, как ему удалось в городской больнице сколотить подпольную группу врачей и технических работников, которые спасали от смерти советских людей, оказавшихся на оккупированной территории. В городской больнице осенью сорок первого года под видом гражданского населения лечилось много раненых советских воинов, и больничный персонал, возглавляемый известным в Бобруйске врачом Иваном Семеновичем Сколобаном, делал все, чтобы после выздоровления воины не попадали в лагерь для военнопленных, как это требовала немецкая администрация, а уходили в леса к партизанам.
Особенно активную роль в этой работе играл врач-хирург, по национальности осетин, Глеб Санакоев и его помощник, молодой фельдшер Владимир Земба. Фамилию «Санакоев» Яковлев назвал мне только однажды, а потом упоминал о нем только под вымышленными именами. Яковлев называл также других врачей, медсестер, нянек, не называя их фамилий или должностей. В условиях подполья в этом не было необходимости. Потом уже, находясь в партизанском отряде В.И. Ливенцова в Усакинских лесах Кличевского района, куда К.М. Яковлев прибыл в начале апреля 1942 года, он рассказал мне о провалах в его подпольной группе. Фашистам удалось схватить наиболее активных подпольщиков, работавших в городской больнице, в том числе врача-осетина и фельдшера Зембу, мать Зембы - санитарку Елену Зембу и молодого врача Ларису Гурскую, а также некоторых технических работников больницы. Большинство из них были потом расстреляны или замучены в застенках гестапо.
Яковлев много рассказывал о смелых действиях врача-осетина Санакоева. Он погиб, не оставив о себе никаких сведений, и когда после войны встал вопрос об оформлении документов на подпольщиков, даже руководитель группы Яковлев вспоминал только отдельные имена, клички, фамилии. Мне, как бывшему начальнику штаба Бобруйской партизанской бригады и члену подпольного Бобруйского райкома партии, пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить память о погибших боевых товарищах. И вот неожиданный случай напомнил мне о Санакоеве.
В феврале 1974 года я услышал эту фамилию по радио. Шла передача о вручении ордена «Дружбы народов» Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР. И я вспомнил, что фамилия врача, нашего подпольщика, - тоже Санакоев. После того, как председатель Президиума Верховного Совета Грузинской ССР огласил Указ о награждении и прикрепил орден к Знамени автономной области, выступил с ответным словом первый секретарь Юго-Осетинского обкома КП Грузии Ф. Санакоев. На следующий день читаю газету «Известия» и снова та же фамилия - «Санакоев». Размышляю, - а не родственник ли это нашего подпольщика Санакоева, что погиб в Бобруйске? Не обратиться ли к секретарю обкома товарищу Санакоеву за помощью в своих поисках? Пишу письмо в Южную Осетию:
«Уважаемый товарищ Санакоев! На днях услышал Вашу фамилию по радио, и мне это напомнило 1941 год, когда, будучи на подпольной партийной работе в г. Бобруйске, я знал одного подпольщика, военного врача, тоже Санакоева. Он был в подпольной группе Яковлева, которая действовала в Бобруйской городской больнице. Подпольщики оказывали неоценимую услугу первым партизанским группам и отрядам из местного населения Октябрьского и Кличевского районов Белоруссии. Они обеспечивали партизан медикаментами и перевязочным материалом, направляли в отряды опытных врачей и вылеченных раненых бойцов. В этом деле большую роль играл врач-подпольщик, осетин по национальности, Санакоев. Потом фашисты, воспользовавшись оплошностью одного из подпольщиков, смогли раскрыть эту группу, и Санакоев вместе с другими товарищами был арестован и расстрелян. Когда после войны восстанавливались списки подпольщиков, руководитель группы Яковлев не смог дать полных сведений об этом враче и его родных.
В связи с этим у меня к Вам большая просьба: поручите облвоенкомату или кому сочтете нужным навести соответствующие справки о Санакоеве, нашем подпольщике, о его родных и сообщите мне, чтобы можно было выслать родным документ о его гибели в борьбе с немецкими захватчиками. Видимо, он до сих пор числится «без вести пропавшим».
Прошло около месяца. Вдруг получаю письмо со штампом: гор. Цхинвал, Юго-Осетия. Пишет Раиса Павловна Санакоева. В письме взволнованные слова: «Уважаемый Сергей Зиновьевич! Только сегодня узнала о Вашем письме, о том, что Вы разыскиваете Санакоева, военного врача (письмо было опубликовано по указанию секретаря обкома партии Санакоева в областной газете). У меня был брат Санакоев Глеб Павлович, 1915 года рождения. В 1941 году он окончил в Ленинграде Военно-медицинскую академию и был направлен на службу в г. Горький, где застала его война. В начале войны он написал еще несколько писем с фронта (к сожалению, они не сохранились), а уже к концу 1941 года писем не стало. После окончания войны отец писал, долго разыскивал его, но так ничего и не узнал. По сей день Глеб числится в списках пропавших без вести. По всей вероятности, разыскиваемый человек и есть мой брат, Санакоев Глеб Павлович, ибо всех Санакоевых в Осетии, которые есть и были, мы знаем. Глеб был первым осетином, поступившим в Военно-медицинскую академию. Неужели через столько лет мы узнаем о его судьбе?
Дорогой Сергей Зиновьевич! Помогите мне узнать все, что известно о нем. Чует мое сердце, это он, Глеб. Если найдете нужным, пошлю фотографию, быть может, кто-либо знал его в лицо».
Я сразу ответил, попросил дополнительные сведения и фотографию. Не прошло и нескольких дней, как ко мне домой вечером пришел незнакомый, средних лет человек с кавказскими чертами лица, со слегка пробивающейся сединой на висках и представился: «Владимир Павлович Санакоев, брат Глеба Санакоева. Приехал из далекой Осетии с большой просьбой - оказать мне помощь в выяснении всех обстоятельств гибели брата». Как рассказал далее Владимир Павлович, его послала ко мне вся семья Санакоевых, все родственники. К сожалению, не дожили до этих дней родители, отец и мать. Их все время беспокоила судьба сына Глеба. Остальные четыре брата вернулись с войны в родное гнездо, только судьба Глеба осталась неизвестной. А кто не знает, как тяжело родным, когда их близкий человек считается без вести пропавшим.
Далеко за полночь затянулась наша беседа. Владимир Павлович всю войну провел на фронте, имеет ряд высоких наград, закончил войну в звании майора, инструктором политотдела дивизии, был ранен, и ему было чем поделиться. Рассказал и я ему о своей военной судьбе, о первых боях на границе в июне 1941 года с превосходящими силами фашистов, о подпольной и партизанской борьбе в Белоруссии. Наконец решили, что для уточнения всех обстоятельств гибели Глеба необходимо выехать в Бобруйск, где, возможно, еще живы свидетели и участники подпольной деятельности периода Великой Отечественной войны, знавшие Глеба Павловича Санакоева. Утром следующего дня мой гость вылетел самолетом в Бобруйск, где пробыл четыре дня, нашел живых свидетелей, лично знавших врача Глеба Санакоева, приютивших его в суровом сорок первом году, помогавших ему до последнего его смертного часа.
Привезенную Владимиром Павловичем фотографию брата я срочным письмом отправил бывшему руководителю подпольной группы, ныне пенсионеру Яковлеву, проживающему в городе Омске. Яковлев ответил быстро. Вот что он сообщил: «Дорогой Сергей Зиновьевич! Немедленно отвечаю на твое письмо и кое-что сообщу о Глебе Санакоеве. Да, это он, военный врач, оказавшийся в окружении вместе с госпиталем и ранеными бойцами, которых фашисты доставили в Бобруйск в конце июля 1941 года. Через врача Ларису Гурскую, которая теперь будто бы работает в Киевском институте переливания крови, я потом познакомился с Глебом Санакоевым и по поручению партийного руководства подполья предложил ему перейти в городскую немецкую больницу на работу. Вскоре командование лагеря военнопленных разрешило врачу Санакоеву перейти в городскую больницу, и он вместе с подпольщиками Гурской, Макшинской, Зембой Володей занимались освобождением военнопленных красноармейцев из лагеря и успешно проводили эту работу. Затем Глеб и Володя вошли в группу боевиков - истребителей фашистов.
Когда я выходил из Бобруйска в лес в апреле сорок второго года, Санакоев оставался в Бобруйске и вел подпольную борьбу против оккупантов. Но вскоре он, а также фельдшер Земба и Елена Адамовна Земба были схвачены гитлеровцами и расстреляны».
В начале мая 1974 года откликнулась на мое письмо и подпольщица, врач Лариса Александровна Рурская, проживающая теперь в Киеве. Она писала: «Письмо Ваше растрогало меня и уходили из камер на смерть... Глеб Санакоев и Володя Земба не выдали меня, все взяли на себя, и немцы из тюрьмы меня отпустили. После этих трагических событий условия нашей подпольной деятельности стали значительно труднее, номы продолжали делать, что могли, препятствовали отправке молодежи в Германию, выдавали им фиктивные документы о болезни, некоторых оперировали, чтобы делать их временно нетрудоспособными и так далее».
Отозвалась на письмо и другая участница подполья, тоже знавшая лично врача Санакоева, Анна Михайловна Скороходова, проживающая теперь в Москве. Вот что она пишет: «Я подтверждаю личность Глеба Павловича Санакоева, с которым познакомилась в 1941 году в июле месяце в Бобруйске, в госпитале для военнопленных. Я работала в этом госпитале хирургической медсестрой, а Глеб Павлович Санакоев - врачом-хирургом. Ему потом удалось получить разрешение от немецких властей на проживание в городе. Я предложила ему квартиру в доме моих родителей по улице Пионерской, № 8, где проживала и сама. Потом из госпиталя он перешел в городскую больницу. Из больницы приносил домой различные медикаменты и перевязочный материал и просил меня все это надежно прятать. Он искал связи с подпольной организацией и вскоре, примерно в октябре сорок первого, связался с подпольщиками, но мне только сказал, что будет приходить фельдшер Володя Земба и надо ему отдавать медикаменты. Земба приходил к нам домой и я отдавала все спрятанное. Земба обычно приходил и уходил днем, а иногда вместе с Санакоевым.
Санакоев доставал дефицитные медикаменты и перевязочный материал в немецком военном госпитале, несколько раз и я ходила с ним в этот госпиталь. Санакоев просил медикаменты будто для городской больницы, но все уносил домой. Отсюда они направлялись потом к партизанам. Зимой, примерно в январе месяце, Санакоев сказал, что уйдет в больницу, где ему будет удобнее, и что он не хочет подвергать наш дом опасности. Однажды, в апреле сорок второго, Санакоев пришел к нам домой очень расстроенный и сказал, что, наверное, его арестуют. Я предложила уйти к моим родственникам, которые жили за рекой Березиной в поселке Титовка, и сказала, что ему там помогут укрыться. Но он ответил, что не может этого сделать сейчас, что надо спасать людей, которые ничего не знают об опасности. А на следующий день мы узнали о его аресте. Затем, уже в мае месяце, моя родственница Вера Александровна Валькович, узнала через знакомого полицейского Володю, который одновременно был связан с партизанами, о расстреле Глеба Санакоева, Володи Зембы и его матери, Елены Адамовны - Мать Зембы немцы отпустили из тюрьмы, но она решила разделить участь сына и пошла вместе с ним на расстрел. Их расстреляли 13 мая 1942 года».
Так, через 32 года после зверской расправы фашистов над советскими патриотами родные узнали от свидетелей этих событий о судьбе своих родных и близких. Молодые, полные сил и энергии, мужественные борцы, не щадя своей жизни, шли на страшные муки, на смерть во имя победы над коварным врагом.
Родная мать, сознавая правоту своего благородного дела, за которое вместе с сыном боролась, добровольно пожертвовала своей жизнью ради счастья своих соотечественников.
Все народы многонациональной советской Отчизны поднялись на защиту своей земли от захватчиков, варваров XX века. Среди них был и мужественный, героический сын осетинского народа, мечтавший о счастливой судьбе своего солнечного края в великой семье советских народов. Он с детства мечтал исцелить людей от всяких болезней, и при советской власти сбылась его мечта - он стал врачом, окончил первым из осетин Военно-медицинскую академию, лечил раненых, возвращал их к жизни, а фашистские изверги его самого лишили жизни. В блокадном Ленинграде погибла его жена Наташа с малолетней дочерью Маргаритой.
В борьбе с фашистской чумой погибли миллионы советских людей. Ценой своих жизней они добыли счастье и мир грядущим поколениям, и благодарные потомки вечно будут хранить память об их бессмертных подвигах. Никогда не забудется в многострадальной Белоруссии, потерявшей в этой войне каждого четвертого жителя, и героический подвиг осетина воина Глеба Санакоева, отдавшего свою жизнь за победу над фашизмом.

Участник Бобруйского Коммунистического подполья, член Бобруйского подпольного райкома КП Белоруссии, бывший начштаба 1-й Бобруйской партизанской бригады Кремнев Сергей Зиновьевич.
г. Минск, 1974 год.


Здесь

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 15.2.2010, 13:08
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 15.2.2010, 12:52
Сообщение #2


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Осетины на фронтах Великой Отечественной войны.

Шалико Козаев


Козаев Шалико Васильевич родился в 1918 году в селе Корнис Знаурского района Юго-Осетии в семье крестьянина-бедняка. Ему не было и 6 лет, когда умер отец. Рос и воспитывался в Куртинском детском доме. В 1930 году поступил в Сталинирское педучилище. Одновременно, без отрыва от учебы, он обучался лётному делу в Сталинирском аэроклубе. Работал инструктором-летчиком в аэроклубе, готовил курсантов-летчиков.
На фронтах Великой Отечественной войны - с начала 1942 года. Первое боевое крещение Шалико получил под Сталинградом. В период, когда Советская Армия перешла в наступление под Сталинградом, он в сложных метеорологических условиях совершил героический подвиг - бомбардировал железнодорожную станцию Острогожск. 17 января 1943 года, при выполнении особого задания командования, героически погиб.

Козаев Шалико Васильевич похоронен в г. Россошь.
Командование полка и дивизии представили посмертно Козаева Шалико Васильевича к присвоению звания Героя Советского Союза.

Начальник Политотдела 208-й авиационной дивизии Подполковник Попов о мужестве и отваге Козаева Шалико Васильевича

В 646-й авиационный полк осенью 1942 года прибыл молодой летчик, красноармеец Козаев Шалико Васильевич, по национальности осетин. Не имея боевых вылетов до прихода в полк, он с помощью командования очень быстро вошел в строй боевых летчиков и выдвинулся в число передовых за короткий срок.
В ночь на 20 декабря 1942 года экипаж красноармейцев Козаева выполнил поставленную задачу - бомбардировать ж/д станцию Острогожск. При переходе к цепи, противник включил 4 зенитных прожектора, открыл ураганный огонь зенитной артиллерии и зенитными пушками. Экипаж принял решение уйти в сторону и зайти против ветра... Заход был удачен. Только после взрыва бомб противник открыл беспорядочный огонь со всех точек, ЗА и ЗП, снова включил прожектора, но было уже поздно. Над ж/д станцией высоко в воздух поднялось пламя пожара, сопровождавшееся взрывами большой силы, а самолет со снижением уходил от цели, но все же прожекторам удалось поймать самолет, а затем по самолету был сосредоточен ураганный огонь ЗА противника. Удачными маневрами тов. Козаев вышел из опасной зоны и благополучно произвел посадку на своем аэродроме.
Экипаж красноармейца Козаева честно выполнял задания командования при любых метеоусловиях.
За проявленный героизм и отвагу, за высокие лётные качества красноармеец Козаев первый во 2-й воздушной армии был награжден орденом Отечественной войны 1 степени; тогда же ему было присвоено звание младшего лейтенанта.
17 января 1943 года младший лейтенант Козаев на самолете «У-2» вылетел на восстановление связи с передовыми частями. После выполнения задания экипаж возвращался на доклад к командующему. Проходя близ Евстратовского аэродрома, самолет был обстрелян зенитным огнем, очередь крупнокалиберного ЗП прошла по мотору и фюзеляжу самолета. Мотор загорелся. Мужественный сын Осетии Козаев старался посадить машину, но боль в ногах не давала возможности справиться с самолетом. Правая нога была ранена, левая совсем перебита. Пламя подходило к кабине, большими языками охватило комбинезон, палило лицо, но, несмотря на это, младший лейтенант Козаев сумел посадить машину, и вместе со штурманом выскочили из горящего самолета. Тяжелораненый Козаев стал снимать горящий комбинезон, но немцы со всех сторон бежали к самолету. Его друг, штурман Овчинников, бросился на помощь боевому другу, но Козаев скомандовал: «Приказываю бросить меня и выполнить приказание!» - «Есть, Шалико!» Младший лейтенант Овчинников забрал донесение, карту с планшетом и по глубокому снегу стал пробираться к камышам. Козаев бежать не мог из-за серьезного ранения. Два немца подбежали к Козаеву. Он в упор расстрелял их из нагана, повернулся в сторону Овчинникова и крикнул: «Женя, беги!» Шесть патронов выпустил по врагу, седьмым покончил со своей молодой, цветущей жизнью, но врагу в руки не дался. Озверевшие немцы в бешенстве набросились на мертвое тело младшего лейтенанта Козаева, кололи штыками, распороли живот.
После боя майор Сорокин обнаружил труп младшего лейтенанта Козаева Шалико Васильевича. Он со всеми почестями был похоронен на площади в городе Россошь.
Командование полка обратилось с ходатайством к Военному Совету фронта о пожизненном зачислении Козаева Шалико в списки личного состава полка.
Так жил и боролся коммунист-летчик, сын осетинского народа, младший лейтенант Козаев Шалико Васильевич.
Начальник политотдела авиационной дивизии подполковник Попов.

Архив МО СССР, ф. 208. НБ. АД 1943 г.
ОЯ 1888889.1 лл. В6-137. (Подлинник).


Здесь

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 15.2.2010, 12:54
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 15.2.2010, 12:56
Сообщение #3


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Осетины на фронтах Великой Отечественной войны.

Дмитрий Каджаев, 1923 г.р., ветеран Великой Отечественной Войны.

Когда началась Великая Отечественной Война, мне было 17 лет, и я решил уйти на фронт добровольцем. Прошел шестимесячные курсы в Кировабаде в Азербайджане, и остался там служить. В марте 1942-го года я был направлен в Грузию, откуда по распределению я попал на Георгиевский фронт. Так началась моя фронтовая жизнь. До декабря 1943-го года я состоял на фронтах в должности связиста.
Свои боевые задачи я выполнял на территории Георгиевска, Ростова-на-Дону, Таганрога, Мелитополя и до самой Украины. Кроме того, я являлся членом комитета безопасности.
Больше всего мне запомнились два эпизода войны:
Первый - это тогда, когда немецкая армия наступала у Нового Афона в Абхазии. Мы вместе с ребятами лежали в окопах и стреляли из противотанкового оружия. Тогда я сумел подорвать немецкий танк.
Помню, также один интересный эпизод. Меня вместе с моим другом Тедеевым, командиром взвода, послали на разведку в одно село, расположенное близ Мелитополя. Село было разорено и сожжено немцами. Мы увидели лошадь возле одного дома, после чего спросили хозяйку дома о том, кому она принадлежала. Она указала нам на сеновал, где мы обнаружили вооруженного немца. Я захватил его плен и отвез в штаб.
Во время войны я получил одно тяжелое и два легких ранения. Меня сильно ранило во время выполнения боевой задачи рядом с Мелитополем. Я искал поврежденный участок телефонной линии. Несмотря на полученное ранение, я смог устранить неполадки с поврежденной линией, и дозвониться в штаб.
После того, как я получил ранение, меня направили в полевой госпиталь в Сталинград. После трехдневного пребывания там, меня послали в госпиталь в Тбилиси, где я пролежал в течение нескольких месяцев - это был уже 1944-ый год. После чего я вернулся домой. Так закончилась моя война. За боевую отвагу, проявленную во время Великой Отечественной Войны, мне были вручены различные ордена и медали.

Здесь

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 15.2.2010, 12:56
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 15.2.2010, 12:59
Сообщение #4


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Осетины на фронтах Великой Отечественной войны.

Зассеев Виктор Георгиевич

Зассеев Виктор Георгиевич родился в 1907 году в г. Цхинвале в бедной семье. Он рано остался без отца. Отец был убит грузинским меньшевиками в 1920 году. Рана начал трудовую жизнь. Одновременно учился. В 1924 году он поступил в Одесскую военную школу. После окончания школы, в 1928 году продолжил военную службу в Киевском военном округе, на Дальнем Востоке. Участвовал в боях на Халхин-Голе и с белофиннами. Окончил Ленинградскую военную академию.
В годы Отечественной войны был на руководящих должностях, командовал 86-й танковой бригадой. Он умело действовал со своей танковой бригадой при освобождении Харькова, на Брянском фронте. За отвагу и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Виктор Георгиевич был награжден орденом Красной Звезды.
Подполковник В.Г. Зассеев пал смертью храбрых при освобождении Харькова.

Ниже печатаем воспоминания Федора Суворова о своем командире, подполковнике Викторе Зассееве, командире танковой бригады, в которой командиром танка служил Ф. Суворов.

«Все дальше в прошлое уходит время Великой Отечественной войны. Но годы не стирают в памяти образы боевых друзей, отважных командиров и дорог, пройденных нами в суровое лихолетье. Шел 1942 год. 86-ю отдельную танковую бригаду, сформированную на Урале, направили под Воронеж. Командовал бригадой подполковник Зассеев Виктор Георгиевич, а заместителем по политической части был подполковник Рыльский Василий Степанович. В бригаде служили люди разных национальностей - русские, украинцы, грузины, осетины, башкиры... И все они, как братья, дрались мужественно и стойко на своих боевых машинах «Т-34» и внесли достойный вклад в разгром гитлеровцев под Сталинградом и Воронежем, Курском и Белгородом, Харьковом и Полтавой. В бригаде насчитывалось свыше 80 процентов комсомольцев, остальные были коммунисты. Наши танки были грозным оружием. Мы дрались без передышки, выходили из одного боя и сразу вступали в другой. Много вдохновения и дерзкой смелости проявляли во всех боевых действиях танкисты. Офицеры и сержанты показали себя творчески зрелыми, решительными и отчаянно смелыми людьми. И это потому, что в ходе боев всегда брали пример с нашего комбрига подполковника Зассеева. Человек смелый и находчивый, спокойный, никогда не повышавший голоса. Искренне честный и справедливый в решении любого вопроса. Он умел расположить к себе каждого человека. И не зря мы уважительно называли его «Наш комбриг».
Виктор Георгиевич родился в 1907 году в городе Цхинвал Юго-Осетинской автономной области. В рядах армии - с 1924 года. Он много рассказывал нам о своей родной Осетии и ее замечательных людях.
Виктор Георгиевич сочетал в себе лучшие человеческие и командирские качества: политическую остроту, широту кругозора, твердость в проведении принятых решений, высокие волевые качества.
Он как-то по особому умел расположить к себе людей. Часто говорил командирам танков и подразделений: «Берегите людей, нам ведь с ними придется гнать фашистов до Берлина».
И каждый из нас прислушивался к голосу нашего комбрига и в какой-то степени подражал ему, его поведению, манере обра¬щаться с людьми. Нередко нам приходилось драться с гитлеровцами, значительно превосходившими нас в танках и живой силе, но мастерство, выдержка, вера в мужество людей помогали выполнять боевые задания. Не буду скрывать, что иногда бывало страшно, но сильнее страха была ненависть к фашистам, наша любовь к Родине, к жизни. И мы дрались и побеждали оголтелых гитлеровцев.
Навсегда остались в памяти ожесточенные бои на Воронежском направлении за село Иловское. Было утро 15 января 1943 года. Сначала тишину нарушили раскаты артиллерийских залпов, а потом из лощин показались серо-зеленые танки с черными крестами на бортах. 10, 20, 40 - их было много, и они шли, сметая на своем пути все живое и мертвое. А за танками шагали пьяные фашисты, строча из автоматов. Наша танковая рота находилась в засаде.
Командир бригады Зассеев приказал открыть огонь. И мы начали расстреливать гитлеровцев. Около десятка танков врага заволакивает черным дымом, а потом они вспыхивают яркими факелами огня. «Теперь вперед! Только вперед! Не останавливаться! Огонь только с ходу!» - слышится голос комб¬рига по рации в танке. Вот еще загорелось пять фашистских танков, загорелись и наши два танка. И в это время танки врага поворачивают обратно... Таким было начало наступления 86-й отдельной танковой бригады на Воронежском фронте. В результате завершилось уничтожение многих дивизий немцев Острогожской группировки. Одна наша бригада за 10 дней упорных боев уничтожила большое количество танков, взяла в плен свыше тысячи солдат и офицеров, большое количество автомашин, бронетранспортеров, четыре исправных танка, много военного имущества и др.
А потом было много ожесточенных танковых боев за села и города Курской, Белгородской и Харьковской областей. Гитлеровцы подтягивали и с ходу бросали в бой все новые и новые силы. Их самолеты беспрерывно висели над нашими дорогами, обрушивая на нас бомбы. Немцы снова и снова бросались в танковые атаки, но их атаки захлебывались. Обгоревшие фашистские танки оставались чернеть на поле боя.
Так дрались наши танкисты, которыми командовал комбриг Виктор Зассеев. 15 февраля 1943 года был освобожден Харьков, а затем и значительная территория Украины до Днепра. Страшные картины проходили перед нашими глазами. То тут, то там попадались трупы на виселицах, валялись расстрелянные старики, женщины и дети, а то и просто изуродованные, но еще живые люди. Обезлюдели сожженные дома, порой сиротливо торчали одни трубы на пепелищах, а около них бегали одичавшие кошки.
В марте гитлеровцы сумели перебросить с других фронтов свежие танковые дивизии, создав численное превосходство в танках, орудиях, самолетах и людях. Это было самое тяжелое время для нас. Приходилось драться с гитлеровцами, численностью в пять и более раз превосходившими нас. В то время буйствовали метели, вьюги, поземки, дороги замело так, что передвигаться по ним было почти невозможно. Трудности были с обеспечением боеприпасами и горючим для танков, продовольствием. Тылы снабжения отстали от нас на 300-400 километров. Передвигаться можно было лишь на машинах и тракторах на гусеничном ходу. Но бои не прекращались.
Днем 8 марта, накануне генерального сражения за Харьков, мы поклялись Родине и Верховному Главнокомандующему товарищу Сталину, что будем драться до последнего снаряда и патрона, до последнего вздоха. И эту клятву мы сдержали. В этих ожесточенных и упорных боях показали чудеса храбрости многие наши танкисты. Погибли смертью храбрых многие боевые друзья и товарищи. Стало слишком заметно, что наша танковая бригада поредела.
В один из вечеров у села Солоницевка, что в 10 километрах от Харькова, танки противника попытались прорваться в город. Пришлось принять бой. Через несколько минут на поле боя замерли два горящих танка противника. И тут появилась авиация врага. Ободренные фашисты вторично предприняли танковую атаку. Бой разгорелся вновь. Уже стало темнеть. Вдруг в шлемофоне раздался голос комбрига Зассеева: «Вас обходят справа, рассредоточиться». Откинув верхний люк, я увидел, что два танка с черными крестами пытаются ударить с тыла. Принимаю решение двигаться им наперерез. И опять слышу голос комбрига: «Правильно делаешь. Правильно». В то же время я услышал слова комроты капитана Толочного Григория Акимовича: «Правильно, комсорг, действуешь. Остальным делать, как я». Я не знал тогда, что в последний раз слышал этих дорогих мне людей.
Все ближе подбирались танки с черными крестами. Пот заливал глаза. Нервы экипажа были напряжены до предела, но в мыслях лишь одно: «Уничтожить фашистов». Огонь по противнику первым открыл я, внезапно ослепив врага и сбив его с прицельного огня. После двух выстрелов один из фашистских танков встряхнуло и он загорелся. Переношу огонь на второй танк. Началась дуэль, много было выпущено снарядов. Когда задымился второй танк, я уже видел плохо. Нашу тридцатьчетверку сильно тряхнуло. От фашистского снаряда наш танк загорелся. Осколок снаряда угодил мне в голову. Густая кровь заливала лицо, одежда загорелась. Языки пламени лизали лицо, руки, в глазах появились разноцветные круги... Вытаскивали меня из горящего танка десантники и младший лейтенант Чибиряев. Медсестра оказала первую помощь.
Повезли меня в медсанбат на малом танке Т-26, который принадлежал лично комбригу Зассееву.
Когда везли, я увидел: у леса полыхали два фашистских танка, невдалеке горел мой танк, а вдали еще шесть танков. Вместе с ними горел и танк командира роты Толочного. Я чудом остался в живых. Спас меня доктор медицинских наук, профессор A.M. Мещанинов. Он сделал мне сложнейшую операцию. Но ранение было слишком тяжелым и я на всю жизнь остался инвалидом войны.
Я пролежал долго в госпитале. И вот однажды встретил обгоревшего танкиста Анисимова, который был радистом в нашей бригаде. Он мне и рассказал о героической гибели нашего комбрига Виктора Георгиевича Зассеева. 14 марта 1943 года одну часть 86-й отдельной танковой бригады, где находился комбриг Зассеев, окружили фашистские танки. Комбриг скомандовал прорываться. Танки вступили в бой. Бой был жестоким. И вдруг прямое попадание фашистского снаряда в танк комбрига. Танк загорелся ярким пламенем. Спасти комбрига было невозможно. Через несколько минут внутри танка начали рваться снаряды. Так погиб дорогой человек, славный наш товарищ, комбриг 86-й отдельной танковой бригады Виктор Георгиевич Зассеев.
Много лет прошло с тех пор, но солдатская память о до¬рогом и обаятельном человеке, мужественном комбриге живет у меня в сердце и в памяти.
Этого забыть нельзя!»

Здесь

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 15.2.2010, 12:59
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 19.7.2019, 8:40
Rambler's Top100