Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> РЕЙД НА КОНСТАНЦ. Часть I. Meine Ehre heist Treue. Глава VI, Немыслимый союз
Сергей СМИРНОВ
сообщение 7.4.2010, 9:25
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



РЕЙД НА КОНСТАНЦ

Сергей СМИРНОВ

Часть первая. Meine Ehre heist Treue

Глава шестая. НЕМЫСЛИМЫЙ СОЮЗ

Оберштурмбанфюрер с трудом отделался от тяжёлых, со всех сторон наседавших на него мыслей и спросил - спросил, даже вопрос-то не сразу сформулировав:

- И что же, полковник… Рейхсфюрер не видит… Не осознаёт реального положения вещей?
- А Вы знаете, коллега… Пожалуй, и видит, и осознаёт. Оценить не в состоянии! Угол зрения не тот..! Ведь кто такой Гиммлер? По меркам человеческой жизни, в недавнем прошлом ещё – человек без каких либо перспектив. Детская мечта близорукого мальчика о блестящей военной карьере разбилась о стёклышки очков – даже его попытки встать на воинский учёт в качестве резервиста ни к чему не привели. На что он мог рассчитывать даже в лучшем случае? На процветающую птицефабрику..? А тут – нарождающееся движение национал-социализма..! И, надо сказать, юный Генрих с самого начала ставку сделал безошибочную. И не на идеологию даже – именно на Гитлера!!! На Гитлера, как личность… Конечно, на начальном этапе всё решил мундир. Неофициальный. Не военный даже! Военизированный всего лишь. Но приобретённая форма требовала наполнения её соответствующим содержанием. И содержание - эти самые националистические бредни - нашли горячий отклик в душе неудавшегося селекционера. Да и ницшеанство… Вы знаете, коллега, ведь фраза «Бог умер!», услышанная впервые, вполне способна перевернуть мировоззрение неокрепших умов! Ведь это значит – всё можно..! Но немецкая патриархальная душа требовала чего-то взамен. Чего-то богоравного, желательно - не Бога, так пророка его. Не его, так пророка нового, невиданного доселе мироустройства – вождя!!! И он его обрёл. Обрёл в лице Гитлера. И теперь Гиммлер всем обязан не национал-социализму даже – лично Гитлеру! Гитлер превратился для него в неотъемлемую часть его собственной религии – религии страшной, звериной, нечеловеческой. Но – вполне официальной и идолом его проповедуемой. Все помыслы его, Гиммлера, с этого момента стали подчинены одному – сохранению Гитлера для спасения нации. И педантизм рачительного хозяина, скрупулёзность бюргера позволили ему справиться с этим блестяще! А все эти комедии с возрождением тевтонского духа… С выведением цвета нации в закрытых для простых смертных бургах… Так похожих, кстати, на инкубаторы птицеферм! На это Гитлер благосклонно закрывал глаза… до поры, до времени. Точнее, до июньских событий тридцать четвёртого года. А потом уже и сделать что-либо стало невозможно – Гиммлер и Гитлер превратились в политических «сиамских близнецов», и мир каждого стал хрупок без другого, как яичная скорлупа. Гитлер без Гиммлера – скорее всего, труп… Причём труп вполне натуральный. А Гиммлер без Гитлера – труп фигуральный: психологически сломленный, лишённый каких-либо жизненных ориентиров, всё потерявший человек.
- И как же Вы собираетесь бороться с этой… империей в Империи?
- Бороться? С СС?!! Да никак!!! Нам не обойтись в своих замыслах без участия в них представителей СС!
- Позвольте, полковник! Роспуск СС – третьим пунктом..!
- Роспуск, роспуск, коллега. Но роспуск роспуску – рознь. СС – организация, контролирующая всё и вся. И, конечно, фанатично преданные режиму болваны должны быть устране… отстранены от выполнения своих обязанностей на всех уровнях государственного устройства. Что, кстати, впрямую проистекает из пункта первого планируемых мероприятий. А из второго – из запрещения партийной деятельности НСДАП – напрямую вытекает и роспуск многочисленных союзов национал-социалистической окраски. Да и «общие» СС практически сами собой перестанут существовать – ведь для того, чтобы руководить магистратами, предпринимательством заниматься, совсем не обязательно ежедневно напяливать хоть какой-нибудь мундир! Как, каким путём, какими методами будет произведена смена власти – вопрос, на данном этапе – третьестепенный. Важно одно – чтоб она произошла молниеносно! И практически незаметно… Хотя бы на начальном этапе – незаметно для «улицы»..! Конечно, некоторые структуры СС должны быть не только распущены, но и уничтожены. Например, все объекты культовых мистификаций Гиммлера. Объекты и сооружения ведомства бригаденфюрера Эйке… Эти - как можно скорее! Пока туда не добрались какие-нибудь эксперты-наблюдатели западных держав. СД – как структура, абсолютно дублирующая функции абвера. Ваше ведомство - как наиболее одиозное формирование в составе зипо. Но причём здесь всё зипо в целом..?

Остер решительно засунул руки в карманы плаща и почти требовательно произнёс:

- Вообще-то, оберштурмбанфюрер, мы с Вами вплотную подошли к обсуждению возможных событий по, так называемому, «варианту Бека» - четвёртому варианту. Мне было бы проще в дальнейшем отталкиваться в наших рассуждениях именно от него.
- Я Вас слушаю, полковник - излагайте, как Вам будет удобно, - оберштурмбанфюрер сидел с непроницаемым лицом. Ему казалось - и он не находил убедительных контраргументов этому - что Остером движет один-единственный принцип – принцип целесообразности. Принцип, очень часто граничащий с беспринципностью.
- Итак, вариант четвёртый… - Остер несколько замялся, словно ученик, докладывающий добросовестно выученный урок, с материалом которого он, однако, не совсем согласен, - Из нижеследующего станет понятно, что участие Канариса в прогнозировании и оценке возможных событий - именно по этому варианту – было бы попросту невозможным. Весь сценарий разработан лично начальником Генерального штаба генерал-лейтенантом Людвигом Беком. Состоит он в следующем: сама передача власти проходит исключительно при поддержке частей вермахта. Очень ограниченного его контингента – возможно, силами одной-двух… Короче, силами тех мобильных и боеспособных частей берлинского гарнизона, которыми мы к тому моменту сможем уверенно располагать…
- Военный переворот? – спросил оберштурмбанфюрер, и не понятно было, как он к самой идее этой относится – отрицательно или наоборот.
- Да, коллега… - Остер, как бы извиняясь, развёл в стороны руки, - Никакие иные варианты в Германии невозможны. Да, пожалуй, никогда и не были возможны. Итак… их выступление может быть организовано двумя путями… Не исключающими друг друга. Первый – выступление вызвано приказами командиров этих самых частей, симпатизирующим нашим замыслам. Второй – командиры этих частей получают приказ к выступлению, изложенный в такой форме и исходящий от тех лиц, приказ которых ни при каких условиях не выполнен быть не может. Первый… но это моё мнение – предпочтительнее…
- Позвольте, полковник! А авторитет самого Бека..?
- Минутку, минутку, коллега. Не будем забегать вперёд – дойдём и до авторитета самого Бека. Первый, повторяю, предпочтительнее. Но и куда сложнее в реализации. Дело в том, что выступления, которые и должны привести к власти наших представителей, планируются до начала каких-либо боевых действий – Гитлеру необходимо помешать начать вторжение в Чехословакию! То есть ещё на этапе противостояния на востоке. А, возможно, и на западе… Но уж на востоке-то точно. Обстановка в стране, общественное мнение – всецело на стороне Гитлера. Ещё бы – он только что объединил немцев, аннексировав Австрию. А теперь собирается принести свободу и немцам в Судетах..! В этой ситуации фронтовые… Вернее, те части вермахта, которые вот-вот могут ими стать, для нас потеряны – там царят те же самые настроения, граничащие с эйфорией, и приказы, развенчивающие их надежды, будут восприняты, как удар в спину. Значит – территориальные формирования, резервные соединения и гарнизоны. И в этом случае мгновенную передачу власти можно было бы обеспечить силами одного полка берлинского гарнизона. И силами полутора десятков разрозненных батальонов по всей стране. Где-то четырёх полков всего на всего! То есть одной-единственной дивизии..! Но дивизии, не сконцентрированной в каком-либо одном, конкретном пункте дислокации, а рассредоточенной по территории Рейха. Задачи этих батальонов будут определяться территориальными особенностями мест их дислокации, и на них сейчас останавливаться нет смысла. На офицеров же и солдат берлинского полка задачи лягут наиболее сложные. Это захват… А кое где и штурм, видимо… Резиденций лидеров режима и их арест. Захват и контроль всех видов коммуникаций и средств связи столицы с провинциями Рейха. Да и с внешним миром… Парализация работы пропагандистского аппарата Геббельса и, наконец, подавление возможных очагов сопротивления. В это же время с обращением к нации - да и к мировому сообществу вообще - выступает лидер новой администрации Людвиг Бек. Или кто-либо ещё, и сейчас поймёте почему. В обращении озвучиваются пункты мероприятий, которые новая администрация собирается немедленно осуществить. Они нами уже разобраны… За некоторыми исключениями. Например, пункты четыре и пять не озвучиваются – ведь боевые действия не ведутся ни на востоке, ни, тем более, на западе. Но и не отменяются. То есть согласно пункту четыре части вермахта, расквартированные на западе, действительно отводятся с занимаемых позиций, чтобы продемонстрировать западным державам миролюбивость внешней политики новой администрации Германии. И они же, согласно пункту пять, действительно перебрасываются на восток, чтобы предотвратить возможную агрессию большевиков – ведь Сталину, в сущности, всё равно, что те, что эти. Таким образом, седьмой пункт – возможность мирных переговоров с восточной коалицией – в прежнем виде отменяется вовсе. Шестой – предоставление независимости Австрии – незыблем. И для усиления эффекта вообще, и для устранения каких-либо контраргументов со стороны Лиги Наций. Зато прибавляются ещё некоторые… Повторяю – данный вариант разработан лично Беком. Так во-о-от… Людвиг Бек объявляется президентом нового государства… - Остер, слегка виновато, потёр пальцами кончик носа и, сокрушённо мотнув головой, продолжил, - И своим указом назначает демократические выборы во вновь создаваемый парламент. По итогам которых он, естественно, и назначит в будущем канцлера… Тут же объявив народу о судьбе канцлера прошлого. И как бы к этому моменту судьба Гитлера ни сложилась, информация о ней должна быть, как минимум, шокирующей. Далее идёт перечень назначений во временную, до формирования новым канцлером будущего правительства, администрацию, среди которых - и новое руководство вооружёнными силами страны. Сам же Бек, являясь президентом уже, на правах Главнокомандующего отдаёт всем остальным частям и соединениям вермахта приказ всецело содействовать полицейским формированиям в поддержании порядка в стране и недопущения актов вандализма. А также блокировать и разоружить части резервных войск СС - для ликвидации угрозы гражданской войны. И уверяю Вас, оберштурмбанфюрер, эти-то приказы будут выполнены..! С неудовольствием, возможно… С демонстрацией подчинения создавшимся обстоятельствам… Видимо, и не без отдельных эксцессов… Но – выполнены! Хотя бы потому, что отданы они будут людям военным представителем новой власти, облечённой, в глазах этих военных людей, видимостью законности. И Германия, дай нам всем Бог, оставаясь целостной и независимой, сама решит свою судьбу без чьего-либо вмешательства, и снова вернётся в мировое сообщество на равных с прочими правах. Без жертв. Без крови. Но весь вопрос в том, будут ли выполнены приказы те… Отданные в первые часы отрешения национал-социалистов от власти. Найдутся ли у нас единомышленники в войсках..?
- А их – нет?!! – оберштурмбанфюрер был явно обескуражен столь неожиданным завершением такого складного повествования.
- Видите ли, коллега… - лицо Остера выражало сожаление и грусть, - Что из себя представляет… наше… э-э… наша… организация? При взгляде со стороны, так сказать? Мы – заговор ветеранов. Стариков почти. Как французы бы выразились – инвалидов. Все мы родом из рейхсвера, который состарился вместе с нами… В нас состарился! И, состарившись, умер. А мы всё живём, рядясь в какие-то новые одежды… Там, в рейхсвере, наша связь с низшим командным звеном была органичной, как материнская пуповина. А с молодыми кадрами возрождённого вермахта… Который и возрождением-то своим обязан исключительно Гитлеру! Так вот с ними – нет. Мы, армейское командование – так уж получилось – оторваны от собственной армии абсолютно..! Пройдёт ещё несколько лет… Если будут они у нас, эти несколько лет... Пройдут они, и мы будем сметены новыми поколениями нового армейского руководства. А как гласит известная и мудрая поговорка - армиями командуют капитаны. И эту поговорку нам следовало бы вспомнить несколько раньше. Да вообще-то не следовало бы и забывать.

Странно, но Остер, этот человек с замашками салонного завсегдатая, чуть не бравирующий показным цинизмом… С лёгкостью переходящий от мрачной холодности и раздражения к кажущейся легкомысленной иронии вызывал у оберштурмбанфюрера всё большую и большую симпатию. И он, примирительно как бы, сказал:

- Ну-у-у… понятно, полковник… что вариант участия молодых офицеров вермахта в наших… замыслах… из идейных соображений… был бы идеален. Но, в конце концов, на то они и офицеры, чтобы им можно было просто отдать соответствующие приказы. Авторитет того же Бека…
- Вот мы и подошли с Вами к пресловутому авторитету Людвига Бека! – будто повеселев, подхватил Остер, - Вы-ы-ы… полицейский! – неожиданно бодро и утвердительно провозгласил он.
- Бесспорно! – в тон ему ответил оберштурмбанфюрер, гадая, что ж тот ещё-то выкинет.
- А потому и полагаете наличие генеральских погон достаточным условием отдавать войскам приказы!
- Ну… не войскам вообще – тому самому ограниченному контингенту.
- Никому, дорогой коллега – ни-ко-му. Бек, безусловно, пользуется в вермахте авторитетом. И авторитет этот высок… Весьма! Но переоценивать его не стоит. И самому Беку, в том числе – он-то, в отличие от Вас, всё отлично понимать должен. Генштаб называют мозгом армии. И это определение справедливо. Но - с некоторыми допущениями. Ибо он, да, разрабатывает планы войсковых операций… Замысливает, так сказать. Но сигнал «мышцам» - войскам – послать не может… Не в состоянии! Так что если продолжать рассуждения в терминах, так сказать, медицинских, это - мозг паралитика. Приказы к исполнению, согласно разработкам Генштаба, отдаются Верховным Командованием вермахта. Да и то лишь в том случае, если они положительно оценены и одобрены ещё выше. Так что ни один командир не возьмётся за выполнение приказа начальника Генерального штаба, если на нём не будет и прочих необходимых и соответствующих виз. С каким бы уважением он лично не относился к генерал-лейтенанту Людвигу Беку.
- Так что же делать, полковник? Ведь, называя вещи своими именами, никакого варианта отстранения Гитлера от власти с участием нашей… - оберштурмбанфюрер чуть запнулся и Остер, согласно прикрыв глаза, поощрил его к продолжению, - С участием нашей организации попросту не существует..?
- Делать что? Выбор невелик, коллега. У нас полгода где-то. Возможно, чуть больше. А дальше – катастрофа. И, чтобы предотвратить её, остаётся только одно: альфа и омега профессии – вербовка! Вербовка, вербовка и ещё раз вербовка..! Вербовка в армии. В среднем звене её – батальон, полк. И это мой крест, потому что я, ей-Богу, не знаю, кому ещё мог бы поручить этот участок работы. Но и это ещё не всё… В высшем звене армейского командования – тоже. Заручись мы согласием на сотрудничество – решительное сотрудничество! – с кем-либо в штабах резервных армий, проблема решилась бы сама собой: корпус-не корпус, а уж дивизии-то вполне было бы достаточно..! И в этом смысле я возлагаю большие надежды на создание передовой структуры абвера на Бендлерштрассе – именно при штабе Верховного Командования. Ну и на себя, опять же, тоже…
- Неконтролируемое разрастание круга посвящённых неминуемо приведёт к утечке информации..!
- Плевать! – видимо, Остер произнёс это несколько залихватски, что ли..? Потому что тут же поймал на себе осуждающий, настороженный взгляд оберштурмбанфюрера. И с жаром поспешил исправиться, - Нет, коллега, я вовсе не призываю пренебречь законами конспирации! Но сроки..! Ведь, если мы не сделаем от нас зависящее, через полгода-год станет действительно плевать: все будем лежать в одной яме – и правые, и виноватые. Я лишь к тому, что рамки возможного риска придётся несколько расширить.

Но оберштурмбанфюрер задумался всерьёз – лицо его было крайне напряжено и мысли, судя по всему, были довольно мрачными. И, всё ещё пребывая в таком состоянии, он мягко спросил… Видно было, что ему стоит известных усилий, чтоб вопрос прозвучал как можно мягче. Осторожнее даже:

- А вот сейчас, полковник… На данном этапе… ничего нельзя предпринять? Ради предотвращения… предотвращения вторжения в Австрию..?
- В… Австрию?!!

Остер был удивлён. Вплоть до растерянности..! И также, несколько растерянно, и ответил:

- Нннет… Определённо нет. Механизм запущен… и… остановить его невозможно.
- Тогда Вы правы, полковник - риск вполне оправдан. Потому что плевать станет… видимо, задолго до вторжения в Чехословакию.
- А… а почему Вы спрашиваете, коллега? – спросил, в свою очередь, Остер. Он был озадачен, - Согласитесь, вопрос довольно странный.
- Ничего странного, полковник, - оберштурмбанфюрер тяжело вздохнул и, помолчав, продолжил, - После Австрии фюрер не остановится. И уже не остановится ни перед чем. И боюсь, сценарии развития событий, которые Вы мне тут рисовали – детский лепет по сравнению с тем адом, в который он может ввергнуть несчастных немцев.
- Почему? – Остер уже был не только озадачен, но и крайне заинтересован.
- Копьё Судьбы… Там, в Вене – Копьё Судьбы, - произнёс оберштурмбанфюрер пересохшими губами и настороженно, ищуще как-то взглянул на Остера.

На лице Остера отразилось всё - сначала удивление, сменившееся иронией. Затем ирония стала злой, мгновенно сменившись просто злостью – причём злостью, граничившей с бешенством уже. Затем злость стала какой-то бессильной. С оттенком грусти, что ли..? И, наконец, маска светской издёвки вытеснила всё:

- Не разочаровывайте меня, оберштурмбанфюрер – я ведь был приглашён на встречу двух профессионалов. А позвольте Вас спросить, дорогой коллега, - продолжал издеваться Остер, - А с обретением Копья Судьбы уж не поисками ли Грааля озаботится наш великий фюрер?

Оберштурмбанфюрер едва заметно и неуверенно кивнул, и глаза его стали растерянными и по-стариковски влажными – как тогда, в ресторанчике на Унтер-дер-Линден-аллее.

- Но ведь сокровища тамплиеров, как предполагают историки, по всему миру разбросаны, - проговорил Остер, всё ещё изысканно издеваясь, но уже еле сдерживаясь, - Это значит – вперёд, к мировому господству?
- Да-а-а… - едва выдохнул оберштурмбанфюрер.
- Мировая история уже проходила это, - холодно отрезал Остер. Чувствовалось, что он уже на грани, - И жестоко мстила каждому, предпринимавшему подобное. Отомстит и ему… фюреру вашему… Это же чёрт знает, что такое! – начал закипать Остер, - Нет, вы, эсесовцы, не только рано или поздно себя в гроб вгоните, но и нас всех за собою утащите..! Вам что, при вступлении в СС, инъекции какие-то делают, чтоб вы мистифицировали всё и вся?!! Вы, оберштурмбанфюрер… Вы, Вы..! Вы всерьёз соотносите происходящее с нами с сомнительным артефактом сомнительного с исторической точки зрения предания..? Да со всех точек зрения сомнительного!!! Копьё Судьбы, сулящее его владельцу мировое господство… Так, да? Да оно сотни лет кочевало по музеям империи Габсбургов! И где она, Австро-Венгрия-то Ваша?!! Осколки же!!! Одни осколки, коллега..!

Оберштурмбанфюрер поднял на Остера полные возмущения глаза. Кроткого, да. Но – возмущения:

- Вы… Вы… не верите… в Бога?
- А вы – верите?!! – взорвался наконец полковник, - Не Вы лично, оберштурмбанфюрер, а вы – власть..! Вы – СС.!! Вы – национал-социалисты!!! Вы верите?!! Что вы с католиками-то сделали? Ещё недавно заигрывали с католицизмом, как с девицей на выданье..! Не одобрили вас… Не благословили… И теперь в Рейхе прилюдно заявить «я –католик!» почти тоже самое, что заявить «я – еврей!». А Папа Римский, между прочим, сидит в самом центре фашистской Италии и, по слухам, весьма недурно себя чувствует..! А протестанты?!! Ваши же собственные лютеране… да и прочие..! Вот одарили, так одарили – взяли под государственный контроль! За горло взяли – вот как это называется!!!

И оберштурмбанфюрер мог поклясться, что Остер действительно переживал..! Он всеми силами брал себя в руки, успокаивался… А успокоившись, обессилено как-то, тихо и незащищенно закончил:

- Я сын пастора, оберштурмбанфюрер. Но не это определило мой выбор. Верю ли я в Бога? Видимо, верю… Верю, коллега. Я не добросовестный прихожанин – верю, как умею. Но я верю, что с нами Бог… Бог – с НАМИ..! - неожиданно с напором произнес Остер, после чего снова заговорил едва слышно, - Мне, видимо, воздастся за моё религиозное фрондёрство. Что делать – профессия такая… И я отнюдь не уверен, что смогу что-то вразумительное сказать в своё оправдание там… у врат святого Петра. Да и за ними не очень верю-то в к себе снисхождение. Но… понимаете, коллега… если я даже не попытаюсь что-либо сделать… здесь и сейчас… Там, у Святых врат, мне, возможно, вообще сказать будет нечего.
- Извините… Извините, полковник…
- Да ничего… Пожалуйста, - Остер всё еще с отрешённым видом смотрел в окно мимо своего собеседника.

Оберштурмбанфюрер выждал некоторое время, стараясь на него не смотреть, но всё-таки начал… Начал, как можно мягче:

- Ну, а я-то… Мою-то роль Вы как видите, полковник?
- А..? Да, - Остер почти мгновенно вернулся к деловому тону - заговорил сухо и почти без интонаций, - С планами Бека мы закончили. Какие есть… На данный момент. Теперь – роспуск СС. Для того же Бека он очевиден в самом буквальном смысле – в своём чистоплюйстве он не допускает с СС вообще никакого сотрудничества. Единственное исключение – Шахт. Но Шахт – деньги! Движущаяся сила любого мало-мальски серьёзного предприятия..! Справедливости ради стоит признать, что Шахт в одиночку, одним росчерком пера, способен ввергнуть Рейх в финансовый коллапс. Вот только, болтаясь в петле, ему будет совершенно всё равно, в какой обстановке ему висится – финансового коллапса или финансового процветания. А вот по поводу полиции Бек полагает, что это настолько унифицированный инструмент внутреннего государственного устройства, что её при любых режимах и потрясениях интересует только одно – низкий уровень преступности и порядок на улицах. А значит, десятки тысяч дисциплинированных немецких шуцманов, чуть не сами собой, всё равно выйдут на перекрёстки и станут поддерживать там надлежащий порядок. Ну-у-у… во всяком случае, это наверняка будет достигнуто через взаимодействие с их средним начальствующим звеном. Отчасти это справедливо - тот же Мюллер столько лет добросовестно отлавливал национал-социалистов, а теперь, с несомненным повышением, им же и служит. И не менее добросовестно.
- Но Вы же говорили, полковник, что гестапо ликвидируется в любом случае..?
- Гестапо – да. Заслужили. Что поделаешь-то? А Вы не передёргивайте в терминах, коллега: я не сказал – гестапо, я сказал – Мюллер. А люди, подобные Мюллеру, найдут себе достойное применение при любых режимах… Но так ведь ликвидации гестапо вполне достаточно – причём тут зипо вообще? Гейдрих, «в лице» зипо, создал настолько эффективный управленческий аппарат, что при нём полиция Рейха работает так успешно, как не работала никогда! Зачем же её обезглавливать..? Этих людей надо иметь ввиду. Теперь – резервные войска. «Блокировать!»… «Разоружить!»… В них значительно меньше частей, чем в том же вермахте, а наивысшей оперативной единицей является всего навсего полк! Если иметь ввиду три… пять командиров таких полков, то они вполне способны избавить верные нам части вермахта от унизительной – да и не профильной для армии-то – роли участницы в полицейских операциях внутри страны. И тогда для поддержавших нас подразделений резервных войск СС роспуск оборачивается… маскарадом с переодеванием! «Нарукавные штандарты», естественно – долой. Походили с одним погоном – походят и с одной петлицей… Какое-то время. Но они автоматически превращаются в… национальную гвардию, что ли..? Или нет – во внутренние войска! Причём войска вполне реальные и боеспособные – с собственной артиллерией, танковыми и моторизованными подразделениями… С авиацией даже! Точных данных у меня пока нет, но личный «мессершмитт» Гейдриха, например, приписан именно к части СС, а отнюдь не к Luftwaffe.
- И Вы полагаете, полковник, что вербовка в этой среде может быть успешной? – с сомнением спросил оберштурмбанфюрер.
- Знаете что, коллега? Давайте отрешимся сейчас от каких-либо конкретных гауптштурмфюреров, а посмотрим на проблему шире. Вот склады эти… Стратегические… Те, что на западе… Ну, о которых Вы мне сегодня говорили. Информация – абсолютно для меня новая. И не удивительно – по роду служебной деятельности меня больше интересует, что творится за пределами Рейха, а не внутри его. А информация, на мой взгляд, весьма и весьма интересная. И требует всестороннего изучения и серьёзной, безошибочной оценки. Тем более, если вспомнить, что наступательных разработок мы, абвер, в западном направлении не ведём. Но это - в будущем. А сейчас – так… в порядке бреда. Решение о создании этих… баз снабжения… Назовём их пока так. Скорее всего, принято на самом верху, так как проводится - и контролируется - службой безопасности. Официальная версия нам, вероятнее всего, ничего не скажет, какая бы она ни была. Начало строительства глубоко эшелонированной обороны на западном направлении, с использованием её в дальнейшем, как тыловое обеспечение наступающих войск? Территория насыщена транспортными коммуникациями. Причём и естественной – Рейн. Что обеспечивает оперативную переброску грузов и вдоль границы. Если далеко идущие замыслы Верховного Командования именно таковы, то, с точки зрения военных, всё встаёт на свои места – на востоке нечто подобное тоже создаётся. Но под вполне реальную задачу вторжения в Чехословакию! А на западе эта версия может найти своё подтверждение лишь в случае целенаправленной концентрации этих самых войск на этом направлении. С политической же точки зрения версия - безумная, спорная… политически недальновидная!!! При сложившейся ситуации в Европе вермахт вряд ли сможет воспользоваться этими пунктами обеспечения… сам. Или на востоке – пункты передового обеспечения, а здесь – действительно стратегический запас на случай серьёзных неудач там? Так растянуть собственные тылы могла только полнейшая бездарность. Запасы снабжения промышленных предприятий и населения Рейха на случай паралича экономики восточных территорий? Ну-у-у… в такую предусмотрительность нынешних руководителей я просто не верю..! Или всё-таки обеспечение будущих наступательных операций войск? А если войск… то - чьих..?
- То есть, полковник? – оберштурмбанфюрер смотрел на собеседника расширенными глазами, - Что Вы имеете ввиду..?
- Уважаемый коллега..! Если среди восьмидесятимиллионного оболваненного населения Рейха находятся такие люди, как мы с Вами, то почему бы им не найтись и среди… оболванивающих, так сказать..?
- Вы… Вы это серьёзно? – где-то в глубине души оберштурмбанфюрер надеялся, что Остер сейчас весело рассмеётся, объявив всё это забавным розыгрышем..!
- Вполне, - ответил тот без тени улыбки.
- И… кто? Кто эти люди..?
- Не зна-а-аю… Не знаю, коллега, - уже чуть рисуясь, ответил Остер, - Но я знаю одно: эти базы снабжения, с неизвестными для нас пока целями, на незащищённом, со всех точек зрения провальном направлении, да ещё и под блестящей операцией прикрытия - в состоянии организовать в Рейхе только одно учреждение. И это учреждение – СД. Да-да – Sicherheits-Dients! Служба безопасности Рейха..! С группенфюрером Гейдрихом во главе!!! Умницей, и пользующимся безграничным доверием в верхах.
- Ну, знаете, полковник… – оберштурмбанфюрер и верил, и не верил, что подобные рассуждения могут иметь под собой хоть какую-то почву, - Вашему воображению позавидовали бы фантасты..!
- Да ведь и их прогнозы сбываются! – улыбаясь уже, ответил тот.
- А я… Вы знаете, - оберштурмбанфюрер всё ещё находился под впечатлением от услышанного, - Как-то и не рассматривал эту проблему… так… глобально, что ли..? Честно говоря, начав с неё сегодня, и думать о ней забыл..! Соотнёс, так сказать, с причудами «ефрейторской стратегии»…

Брови полковника неудержимо поползли вверх, а в глазах появилось весёлое удивление. Он сделал долгий–долгий вдох… и вдруг – весело прыснул, склонившись вперёд:
- Ефрейторская?!! Ефрейторская стра… стратегия..? Ме-е-етко..! Метко, коллега! – продолжал он хохотать.
- Нет, ну… я имел ввиду…
- Да я знаю, кого Вы имели ввиду..! Просто… словосочетание такое… впервые слышу, - всё ещё веселился Остер, - Остроумно! Но… справедливости ради… - похохатывая, прибавил он, - следует признать… что Гитлер… всё-таки – лейтенант..!
- Да-а-а..? А вот это уже я, - оберштурмбанфюрер, забавляясь весельем Остера, в тон ему комично приподнял бровь, - впервые слышу!
- Лейтенант-лейтена-а-ант..! Не сомневайтесь! Правда, стал он им перед самой демобилизацией из рейхсвера – и прямо из ефрейторов..!
- За что ж такие милости? – полу в шутку, полу всерьёз спросил оберштурмбанфюрер.
- Ну-у-у… как кавалеру Железного креста – в расчёте на будущую пенсию, видимо… Никто ж в восемнадцатом и представить себе не мог, что Веймар вообще никаких пенсий платить не будет.
- Да-а-а… - оберштурмбанфюрер с грустью покачал головой, вспомнив послевоенные годы, – Когда сотнями миллионов марок по три раза в неделю зарплату платили, и её даже на хлеб не хватало - не до пенсий было… как-то. А-а… за что крест?
- О-о-о..! Это подвиг, достойный самого Зигфрида! – в голосе Остера, несмотря на улыбку, явно слышались издёвка и сарказм, - Наш паладин в одиночку пленил целое соединение французской армии!
- Да что Вы?!! – подыграл ему оберштурмбанфюрер, - А если серьёзно?
- Если серьёзно..? Я ж говорил – он доброволец. Австрийский подданный. Отсюда – вольноопределяющийся. А они, вольноопределяющиеся, всегда… неплохо устраивались. Вот и наш… герой… выслужился. В связные командира батальона! И шёл как-то по прифронтовой полосе наш связной ефрейтор Шикльгрубер…
- Кто?
- Шикльгрубер, коллега. Адольф Алоиз Шикльгрубер – полное и настоящее имя великого фюрера.
- Чччёрт!!! – оберштурмбанфюрер смотрел на Остера с восхищённым удивлением, - А Вы глубоко копали, полковник..!
- Да, - коротко ответил тот, - Благодарю Вас. Так во-о-от… Шёл он, значит, по своим связным делам… И напоролся на французских солдат! Девятнадцать человек..! Ну, как там у них сложилось, история умалчивает. Вот только французы эти плутали на клочке прифронтовой земли который день уж: грязные, голодные, без боеприпасов, деморализованные, и, что самое главное, дезориентированные – они уверены были, что уже давно находятся в глубоком немецком тылу..! Вот они всей компанией ефрейтору-то нашему и сдались.

Оберштурмбанфюрер помолчал несколько мгновений, как бы ожидая продолжения, и, не дождавшись, примирительно сказал:

- Ну-у-у… С формальной точки зрения – подвиг.
- Да, - зло согласился Остер. От его сарказма, и весёлости тем более, не осталось и следа, - Нас, вконец забюрократизированных немцев, всегда больше интересовала формальная сторона вопроса.
- Бросьте Вы, - оберштурмбанфюреру очень захотелось вернуть этого тонкого, интеллигентного и порядочного человека, прячущегося за маской холодного цинизма, в его обычное состояние лёгкой и, в общем-то, такой милой иронии, - Как бы там ни сложилось, Вам всегда можно будет засесть за написание подробной биографии Гитлера..!
- Ну… Если всё сложится удачно, - и вправду чуть оживился полковник, - то я, скорее всего, серьёзно засяду… за коньяк! А если нет - тоже засяду… В какое-либо другое место, - и Остер рассмеялся. Отнюдь не весело.
- А знаете что, полковник? – оберштурмбанфюрер даже как-то подался к собеседнику всем телом, - Я сделаю… Пожалуй, сделаю всё, от меня зависящее.
- Спасибо… - автоматически проговорил Остер и тут же осёкся – он боялся случайно перебить оберштурмбанфюрера и с напряжённым вниманием ждал, что же тот скажет дальше.
- Да, сделаю, - впервые за дни их знакомства на лице оберштурмбанфюрера отражалась полная и несомненная решимость, - Сделаю хотя бы за тем, полковник, чтобы Вы… Да и единомышленники Ваши..! Не оказались в нужное время один на один с единственным доступным вам вариантом развития событий – вариантом под номером пять.
- Пять..? – озадаченно повторил Остер, - И что же это за вариант?
- А это тот самый вариант, в котором Вы, по Вашим же словам, ещё не определились.

Остер устремил на собеседника долгий, испытующий взгляд. Смотрел он исподлобья. Мрачно даже. И будто осунулся весь. И с каждой секундой оберштурмбанфюрер всё больше и больше понимал, что полковник Остер видит в нём, наконец, единомышленника. Полного и несомненного. Соратника. И Остер с чувством проговорил:

- А Вы знаете, оберштурмбанфюрер… Я хочу с Вами работать.
- Да мы уже и работаем, полковник, - просто ответил тот. И, закурив в очередной раз, с некоторым сожалением продолжил, - Вот только непонятно пока, так ли уж весом будет мой вклад там, в Лейпциге. Вдали, так сказать, от центра событий…
- Хоть что-то, коллега. Хоть что-то, - в тон ему ответил Остер, - Конечно, стоило бы озадачиться и этой проблемой. Но боюсь, отпущенное нам время не позволит предусмотреть всё и вся. Но ввиду я это иметь буду. И если представится хоть малейшая возможность перетащить Вас в центральный аппарат, я её не упущу.
- Да-а-а… А то ведь даже так, казалось бы, удачно складывавшееся взаимопонимание с молодыми кадрами в СС, и то прервалось в самом начале..!
- Вы про перевод юноши в Рур? Ну, эта-то проблема из самых лёгких, - полковник говорил как бы про себя – будто бормотал вслух, одновременно обдумывая что-то, куда более важное, - Вы же сказали, что предстоящая операция запланирована по линии крипо? А значит, за ним будет, кому присмотреть. А вообще-то он куда как интересен, этот Ваш лейтенант…
- Обер! Обер-лейтенант, полковник.
- То есть?
- То есть Гейдрих переводит его в Рур с повышением в должности, а Рейхсфюрер – с присвоением очередного звания. Приказ подписан вчерашним числом.
- Два поощрения за одну оперативную разработку? – глаза Остера сузились и он продолжил, как бы вслух размышляя, - В должности – понятно. И логично – в свете предстоящей операции надо максимально расширить полномочия её участников. А в звании..? Тут дело может касаться именно «нашей братии», как Вы выразились – членов берлинской организации, перечисленных в отчёте.
- Скорее всего. Хотя и вами-то мне было бы проблематично заниматься из Лейпцига. Но Гейдрих и тут пресёк любую возможность! Выражаясь фигурально, мне просто дали по рукам. Нет, внешне всё выглядит абсолютно благопристойно – на моё «попечение» даже оставлен Гёрделер… Который и в Лейпциге-то теперь практически не бывает! Да и то - любая новая информация о нём теперь надлежит немедленной передаче в Берлин. Без какой-либо её оценки и анализа. А уж тем более разработки..! А об остальных… фигурантах… простите, полковник… мне посоветовали просто забыть. Но мне почему-то не верится, что люди, привлекшие внимание Гейдриха в подобных обстоятельствах, могут так вот запросто лишиться его внимания в будущем…
- Ну, что ж… - как бы продолжая размышлять вслух, проговорил Остер, - Значит, мы теперь будем предметом внимания кого-либо ещё… в его ведомстве - странно, но внешне он был совершенно спокоен.
- А Вам… не страшно? – осторожно спросил оберштурмбанфюрер. С каким-то участием даже.
- Нет, - с едва заметной заминкой всё так же спокойно ответил Остер.
- Почему?
- Ну-у-у… Во-первых, потому что я – немец.
- И что?
- А то, что нам, немцам, извечно присущ некоторый… фатализм.
- О, Господи! – оберштурмбанфюрер даже руками всплеснул, - И это говорит человек, буквально только что уличавший меня в склонности к мистике..!
- Не торопитесь, коллега, - устало возразил Остер, - Это ведь только во-первых. А во-вторых, я – информированный немец. И только от нас… или от таких, как мы, зависит, чтобы надвигающаяся в ближайшем будущем катастрофа обернулась для Германии избавлением. А сроки предельно сжаты не только для нас. Но и для них. Так что это – лишь несколько расширенные рамки возможного риска. С которыми нам теперь просто придётся мириться. Мириться ради того, чтоб нынешняя карта границ Германии действительно обернулась для неё «Тысячелетним Рейхом». Если у нас, конечно, хватит ума прожить в этих границах ближайшую тысячу лет..!

Оберштурмбанфюрер с сомнением покачал головой, а Остер, казалось, что-то напряжённо обдумывал… И вдруг проговорил:

- А Вы знаете, коллега, этот Ваш… обер-лейтенант меня несказанно удивил.
- Чем же? Признаться, Ваш интерес к нему и меня тоже несколько удивляет.
- Ну, начнём с того, что после вашей встречи на Унтер-ден-Линден… в понедельник… он отправился… в Прусскую Государственную библиотеку.
- Зачем? – слегка опешил оберштурмбанфюрер.
- Штудировать прессу. Причём именно штудировать. Наиболее влиятельные немецкие газеты за тридцать четвёртый и… аж за двадцать третий годы!
- Браво, полковник, - без всяких эмоций откликнулся оберштурмбанфюрер. Но продолжил заинтересованно, - А-а… зачем?
- Так вот и я говорю – зачем? Что там у нас такого значимого-то было? В тридцать четвёртом..?
- Ну-у-у… Так сразу… Много чего…
- Да. Но в части, касающейся… Пожалуй, событие только одно – убийство Дольфуса и провал венского переворота. Ну… в канве Вашей с ним беседы. Но тогда причём здесь двадцать третий?
- Нет, полковник, не Вена. Вернее, не только Вена. Хотя и сложно угадать наверняка… Тридцать четвёртый – это ещё и Ночь Длинных Ножей.
- А она-то с какой точки зрения может его интересовать?
- Видите ли, полковник. В Ночь Длинных Ножей пропали… Сгинули просто… без всяких следов… два его родных брата. Штурмовики. И один из них занимал довольно высокое положение в ближайшем окружении самого Рёма.
- И парень затеял самостоятельное расследование? А что, это ниточка. Вы сами-то как полагаете – он небезнадёжен..? А что там в двадцать третьем? Чёрт… Это, оказывается, уже так давно было..! - Остер с улыбкой провёл ладонью по своим сединам, - Ничего, кроме мюнхенского путча, и в голову-то не приходит…
- Не знаю, полковник, - оберштурмбанфюрер сосредоточенно поджал губы, - Сообразителен… Амбициозен… Задатки неплохие. Но искать причины возможной гибели братьев в истоках национал-социалистического движения? Парень для этого не совсем глубок. Вернее, совсем не глубок.
- Не глубок, говорите? – Остер чуть прищурил один глаз и склонил голову к плечу, - А несколькими часами позже он предпринял попытку уйти из-под наблюдения… Вернее, не так: из-под наблюдения – из-под нашего – ему уйти не удалось. Но вот избавиться хотя бы от «прослушки» вашей ведомственной гостиницы – удалось вполне успешно. И аж на трое суток..! В обществе некой фрау Зальрих…
- Нет-нет, полковник, - рассмеялся оберштурмбанфюрер, - мальчик лишь добросовестно последовал рекомендациям начальства..! Хотя этот факт и выглядит несколько пикантно, учитывая, что в Лейпциге его ждёт невеста. Но здесь, в Берлине, он буквально утомил меня своим рвением, и я решил оградить себя от новых сюрпризов с его стороны – сам насоветовал ему провести оставшееся до аудиенции время… с толком, так сказать!
- Всё это было бы… очень и очень мило, дорогой коллега. Если бы не одно «но» - Остер, всё ещё сверля собеседника прищуренным глазом, веско проговорил, - Муж фрау Зальрих служит по дипломатическому ведомству в аппарате статс-секретаря Министерства иностранных дел. Нынешний статс-секретарь – особа, весьма приближённая к самому Риббентропу. И особа эта - барон Эрнст фон Вайцзеккер. Наш с Вами единомышленник, что легко следует из отчёта Вашего же подчинённого.
- Совпадения… Совпадения быть не может..? – оберштурмбанфюрер не на шутку растерялся.
- Вы верите в совпадения? – спросил Остер с едва заметным сарказмом.

В голове оберштурмбанфюрера пролетело: «Вот и Лемтке тоже не верит». А Остер продолжал:

- Так что вполне возможно, что барон и так уже находится в серьёзной опасности. А я ещё и дурака Гизевиуса собирался ему подкинуть. А вот, кстати, коллега! Карьерный рост Вашего обер-лейтенанта – впечатляющ. Кто за этим может стоять, как Вы думаете?
- Не зна-а-аю… Не задумывался, - оберштурмбанфюрер ещё не оправился от логических выкладок собеседника, - Стечение обстоятель… - начал он и тут же оборвал сам себя, бросив на полковника быстрый взгляд. Как оказалось, поздно – саркастическая улыбка была уже на месте.
- В карьеры в тиши кабинетов я тоже не верю, - проговорил тот.
- Почему же?
- А потому что не было для них пока времени – действующему режиму едва-едва пять лет стукнуло..!
- По-моему, надуманно несколько. Взять хотя бы нас с Вами…
- Прекрасный пример! – оборвал возражения собеседника Остер, - Что Вы такого сделали за годы нахождения национал-социалистов у власти? Ну, разве что пересажали в лагерь половину лейпцигских музыкантов, - полковник поймал на себе слегка обиженный взгляд оберштурмбанфюрера и поспешил продолжить, - Или я, к примеру? Где они, плоды моих блестящих разведывательных операций во славу Тысячелетнего Рейха..? Нету их!!! Первая вон на подходе… В Австрии. И лишь после Австрии можно будет сделать осторожный вывод, стою ли я чего-нибудь до сих пор. А может, уже и нет? А посты занимаем высокие, да. Но мы доказали своё соответствие занимаемым постам задолго до прихода национал-социалистов. Вы – в веймарской полиции. До этого – в кайзеровской, видимо. Да и я тоже – весь мой опыт, знания… авторитет, если хотите, оттуда – из рейхсвера..! Самое интересное, что и у них, у национал-социалистов – тоже самое. Кто у них занимает ключевые… Ой, да что там ключевые – мало-мальски значимые посты? Ветераны движения. То есть те, кто добился собственного авторитета в своей среде ещё тогда – в «жарких схватках партийной борьбы»! А наше молодое дарование этого лишено было – по причине возраста хотя бы.
- Убедили, пожалуй… - медленно проговорил оберштурмбанфюрер, - Но так, сходу… Вот, например, на сегодняшней аудиенции звучала фамилия Гильдиша…
- Нет. Мелко, коллега: серьёзного влияния не имеет. Палач, не более. Нужный режиму человек – да. Но – не более.
- В прямой связке с Гильдишем прозвучал и Геринг… Вернее, его резиденция. Персона вполне возможная.
- Эк Вас бросает, коллега: от мясника – к Рейхсминистру..! А почему Геринг? По аналогии с гестапо? Да ведь на тот момент гестапо из тайной полиции Пруссии уже давно стала общегосударственной структурой. Или в прусском аппарате юноша тоже успел послужить?
- Нет, полковник, не успел. Да и не в гестапо дело – ещё один брат его… Парень вообще из очень многодетной семьи. Так вот ещё один его брат – лётчик. Пилот Luftwaffe.
- Да? Интересно… Вообще-то мало было из-под Геринга одну лишь полицию вытащить. Было бы неплохо, если бы он и авиацию оставил в покое. Парки, замки, усадьбы с охотничьими угодьями – вот это его! И там у него полно пасётся офицериков из Luftwaffe в голубеньких шарфиках ассов воздушного боя… в жизни бронеспинки пилотского кресла не касавшихся!
- Нет-нет, полковник! Его брат, по слухам – настоящий боевой лётчик. Ветеран испанских событий.
- Тогда маловероятно, коллега. Рейхсминистр обожает ливрейных грумов и глашатаев с дудками. А боевой лётчик… солдат… Такие там не приживаются.
- Ну-у-у… Может, сам Рейхсфюрер? В конце концов Гиммлер целый год возглавлял полицию Мюнхена, а парень начал службу именно там…
- И был переведён к Вам, в Лейпциг? Версия хотя и правдоподобная, но у меня лично вызывающая сомнение, коллега. И дело не в Вашем обер-лейтенанте. Дело в самом Гиммлере – он не умеет любить издалека. Человек, которому он благоволит… А тем более человек, который сам щедр ему на комплименты – должен быть всегда рядом. Перед глазами. Ведь наш «бессловесный» Гиммлер – бессловесный только на публике. Да у Гитлера. А у себя-а-а..! В Заксенхаузене. Или в Вевельсбурге том же… Он витийствует и разглагольствует часами..! Ча-са-ми!!! А обласканные и приближенные - должны стоять и внимать! Потому-то его аппарат и переполнен откровенными бездельниками. А наш мальчик, вроде бы, не из таких – в деловой хватке, по крайней мере, ему не откажешь. Да и вообще там, у вас, по принципу деловых качеств формируется, по-моему, лишь одно ведомство – ведомство государственной безопасности группенфюрера Гейдриха. И знаете что? Давайте-ка спустимся с высот. Пониже… пониже, коллега.
- Пониже? Да ведь чем уровень ниже, тем и вариантов больше..! В конце концов, парень в гестапо служит. Сам Гейдрих исключается – служба одна, а круги общения ой, какие разные! «Вечный второй»? Штандартенфюрер Мюллер Вас устроит, полковник? Мюллер столько времени боролся с национал-социалистами в Мюнхене, что Лемтке… это и есть наш обер-лейтенант… вполне мог быть мюнхенской полицией задержан. И… перевербован. И в качестве агента, предположим, очень неплохо себя зарекомендовал – такие истории в последние годы десятками всплывают..! А после тридцать третьего года это сотрудничество просто продолжилось. В другом, так сказать, качестве. Чем, кстати, и объясняется, что Лемтке подальше держат. Но заботами не оставляя…

Чувствовалось, что оберштурмбанфюреру уже изрядно надоели эти «гадания на кофейной гуще» - версия была на грани реальности… В духе самого Остера. И, может быть, именно поэтому он почувствовал, что Остер отнёсся к ней всерьёз – тот надолго замолчал, раздумывая. И, наконец, произнёс:

- А знаете что? Пожалуй, что и Мюллер. Вернее, вполне мог бы быть и Мюллер… В смысле, благодетелем-то. Нашего с Вами обер-лейтенанта. Этот человек действительно способен кропотливо «выращивать» кадры издалека. Где-нибудь в провинции… На периферии, так сказать. И он отлично понимает, что аппарат гестапо отнюдь не ограничивается аппаратом его берлинских отделений. И благодетель типа Мюллера – это лучшее, что можно пожелать молодым поколениям вообще.
- Почему?
- Да потому, дорогой коллега, что иметь в покровителях такого человека, как Мюллер, это всё равно, что не иметь его вовсе! Ничего само собой с неба никогда не упадет. Всё – собственным трудом. Да, под неусыпным контролем строгого и внимательного покровителя. Но всё – сам. Кстати, и перевод нашего обер-лейтенанта в Рур вполне в эту модель вписывается – с таким покровителем ему ещё долго не видать берлинских коридоров Управления безопасности!
- Но где же тут логика?!! Объяснитесь, полковник..!
- Логика? Логика есть, оберштурмбанфюрер. И она - железная. Но дело даже не в ней, а в двух принципах… Вернее, не в принципах, а в факторах. В двух факторах, определяющих подбор кадров в центральный аппарат гестапо. Фактор первый напрямую вытекает из молодости режима национал-социализма вообще, и нашего обер-лейтенанта в частности. Все, кто не имеет опыта оперативной работы в полиции там… раньше… «до», так сказать… для Мюллера – неучи, бездарности, выскочки и молокососы. Вы посмотрите, кем он себя окружил – это же волки..! Старые, матёрые, прожжённые волки сыска, с которыми он сам, рука об руку, в разное время работал. Хочешь попасть в избранный круг? Прояви себя..! Сначала в Лейпциге, скажем. И ведь проявил! Теперь новый уровень – в Дюссельдорфе. Посмотрим, чего ты там будешь стоить..! А второй фактор… Хотя он частично и вытекает из первого - из наличия в аппарате этих самых гениев сыска из прошлого. Но он - больше психологический, что ли..? Во всяком случае, он напрямую связан с самолюбием самого Мюллера. Вот Вы, оберштурмбанфюрер… Вы у себя в центральном аппарате часто бываете?
- Ну-у-у… не реже одного раза в два месяца. А что?
- Минуту… А подолгу? Подолгу бываете-то..?
- День-два… Реже – три. Так, как в этот раз – вообще впервые.
- А теперь напрягите свою память… и… вспомните… много ли… много ли Вы видели в апартаментах гестапо чёрных «партийных» мундиров?

Оберштурмбанфюрер честно задумался и, подняв удивлённые глаза, проговорил:

- Почти нет…
- Вот! И просиди Вы там хоть по полмесяца в каждую командировку – всё равно бы не увидели..! Центральный аппарат гестапо – это кепки-букле, макинтоши и твидовые пиджаки!!!
- Но послушайте, полковник! – спохватился оберштурмбанфюрер, - Это же диктуется оперативной необходимостью.
- Отчасти, коллега, только отчасти! И потом – не в кабинетах же Управления госбезопасности Рейха..! А Мюллера… Самого Мюллера Вы часто в мундире видели? Ну-у-у… кроме официальных мероприятий только.
- Не видел! – почти по-стариковски брюзгливо ответил оберштурмбанфюрер, - А на официальных мероприятиях я его вообще ни разу не видел. Сам не бываю..! Ну, и что?!!
- Не кипятитесь, коллега, - Остер примиряющее поднял руки, - А то… Режиму национал-социалистов, повторяю – пять лет. И все эти пять лет, из года в год, Мюллеру неизменно отказывают во вступлении в НСДАП.
- Да?!! – для оберштурмбанфюрера это был шок. Пожалуй, самый настоящий за всё время беседы.
- Да, коллега, - Остер выдержал паузу, чтоб собеседник осмыслил услышанное. А затем продолжил, - И не увидите. Пока старика Мюллера в партию не примут! Так и будет «вечным вторым», как Вы метко выразились – вторым после Гейдриха, возглавляя II же отделение политической полиции Рейха. А ведь мог бы быть первым, возглавляя весь отдел Управления! Видно, его «мюнхенские подвиги» до сих пор кому-то в партийных верхах спать не дают… Да он значка НСДАП спокойно видеть не может..! А тут – мундир. Мундир Вашего Лемтке. С шевроном ветерана партии на рукаве. У сопляка-то! Шеврона, которого Мюллеру, как своих ушей, вообще никогда не видать..! Даже если и примут!!! Так что нашему обер-лейтенанту ещё долго окраины Рейха топтать. Что, впрочем, ваших заслуг, коллега, отнюдь не умаляет – специалиста Вы выпестовали отменного.
- Знаю, - всё ещё ворчливо отозвался оберштурмбанфюрер, - И был даже за это поощрён. Чтоб не плакал, видимо.
- Да? Это чем же? И кем..? – Остер с удовольствием наблюдал, как оттаивает коллега.
- Благодарностью… Сегодня. От Рейхсфюрера.
- О! Отметим..?

Оберштурмбанфюрер резко, в совершенном изумлении поднял взгляд и - упёрся в озорные глаза Остера:

- Шучу-шучу, коллега! Найдем ещё время отметить. Да и поводов, даст Бог, прибавится! Хотя… это был бы прекрасный материал для геббельсовских газетёнок: два старших офицера, СС и вермахта, в мундирах и при регалиях, дружески-трогательно беседуют за общим столом..! И, тем не менее, поздравляю – дорогого стоит.
- Да-а-а… А какая была бы пища для размышлений… гейдриховским ищейкам..! Но, тем не менее, спасибо. Послушайте, полковник, а где ваш водитель? Я уезжаю сегодня. Вечером. Но думаю, что с герром Гизевиусом мне всё-таки увидеться стоит. И о решениях по Вестфалии рассказать. Да и машину вернуть. Время, наверное, одиннадцатый час уже… - и оберштурмбанфюрер снова завозился в поисках хронометра.
- Ваш, ваш водитель, коллега. Сейчас десять-двадцать шесть, - произнёс Остер, отогнув обшлаг рукава и взглянув на часы, - Водитель будет в десять-тридцать и машина в полном Вашем распоряжении столько, сколько это будет необходимо. А Гизевиусу я всё сам передам, - полковник сделал комично-мученическое лицо и прибавил, - А то он, Вас опять увидев, ещё и вправду застрелится..! Только меня подбросьте. И, пожалуй что, не на Тирпицуфер – там почти наверняка выяснится, что мне надо срочно ехать в войска куда-нибудь к австрийским границам. А объясняться с адмиралом, где я проболтался полдня… Подбросьте-ка меня на Бендлерштрассе – там-то уж меня точно найдут все, кому я могу понадобиться. И без ненужных эксцессов.
- Да-да… конечно, полковник… Да и вообще, отсюда хотя бы, давно стоило уехать – торчим в этой машине который час уже, и практически напротив главного входа в Управление госбезопасности..!
- Этой машине здесь самое место, коллега, - натягивая перчатки, с самодовольной улыбкой произнёс Остер, - так как числится она по ведомству штандартенфюрера Нёбе.

Теперь уже брови оберштурмбанфюрера, смешно изломавшись «домиком», поползли куда-то вверх – на лице его читалось явное изумление. Хотя на этот раз – весёлое:

- А Вы знаете, полковник… Я хочу с Вами работать..!
- Знаю. Да и работаем уже. И-и-и… дайте-ка закурить!

Продолжение следует…

SSS®

Сообщение отредактировал Сергей СМИРНОВ - 19.11.2014, 23:58
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Игорь Львович
сообщение 7.4.2010, 15:47
Сообщение #2


Активный участник
***

Группа: Переводчики
Сообщений: 1 745
Регистрация: 19.10.2009
Из: Oakville, ON
Пользователь №: 413



Мда... Чем дальше в лес, тем толще партизаны.
Затягивает с жуткой силой.
Спасибо Сергей
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Сергей СМИРНОВ
сообщение 7.4.2010, 16:51
Сообщение #3


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 679
Регистрация: 7.10.2009
Из: Москва и область
Пользователь №: 383



Цитата(Игорь Львович @ 7.4.2010, 15:47) *
Мда... Чем дальше в лес, тем толще партизаны.

Мда... Партизаны - они такие. Особенно толстые.
Вам спасибо...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 22.10.2019, 10:23
Rambler's Top100