Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Творчество фронтовиков, Они писали перед боем, о жизни, о своих друзьях.
Rebel_tm
сообщение 12.8.2009, 19:12
Сообщение #1


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Стихи наших дедов и прадедов написанные в редкие затишья перед боем.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 12.8.2009, 19:20
Сообщение #2


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Багаутдин Митаров

Передайте друзьям:
С отделеньем пехотного взвода
Я иду по тревожным лесам и степям.
Я советский солдат,
Я воюю за нашу свободу,
Я спокоен и счастлив,
Сообщите об этом друзьям.

Сообщите друзьям,
Что не хвастают счастьем герои,
А в тяжёлое время их не капать слезам…
Вот уж кончилась ночь,
Мы готовимся к новому бою…
Мы и в этом бою победим,
Сообщите об этом друзьям.
Лейтенант Митаров погиб в 1943 году при освобождении Винницы.

Павел Коган

И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я - патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках...
И где еще найдешь такие
Березы, как в моем краю!
Я б сдох как пес от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.
Капитан Коган погиб в 1942 году под Новороссийском

Мирза Геловани

Меня умчала тряская теплушка,
А Вы вдали остались на заре,
Но помню я печальную улыбку
И волосы, что листья в серебре.

Я обещал, что возвращусь,
Что с фронта
Меня вернёт к Вам
Глаз печальных власть,
Но эти дни осенние, как воры,
Ту клятву собираются украсть.

И если сердце встретит пулю вражью,
И упаду вперёд я, как бежал,
То Вы меня простите, да, простите,
Что не пришёл и слова не сдержал.
Майор Геловани погиб в 1944 году в Белоруссии

Татул Гурян

Снова застит завеса дыма
Крымских высей седую даль,
Стоит драться за горы Крыма,
Погибать ради них не жаль…
Ст. лейтенант Гурян погиб в 1942 году под Севастополем

Хазби Калоев

В свежих росах день не показался.
Вран голодный кружится вдали.
После боя я в живых остался -
Плачу и целую грудь земли.
Не стони - душа переболела...
Выпас весь - покошен наповал.
Лишь мое мальчишеское тело
Ливень пуль кошмарный миновал.
Не стони, земля, на лихолетье!
На востоке - день красноволос!
С листьев росы стряхивает ветер,
И кроваво светят капли рос...
Командир танка сержант Калоев погиб в 1943 году под Белгородом

Фатих Карим

Беспросветно дождь осенний
Моросит и моросит.
И мой друг раскинул руки,
Губы стиснул и молчит.
Что погибнет мой товарищ,
Я не думал, не гадал.
От немецкой вражьей пули
На разведке он упал.
От дождя намокли спины.
Все товарищи молчат.
Только скорбные лопаты
В яме глинистой стучат.
Эта страшная работа
Нам куда как нелегка:
Под молоденькой сосенкой
Мы хороним паренька.
Молча мы могилу роем,
Ветер стонет и свистит,
Да осенний мелкий дождик
Моросит и моросит.
Ст. лейтенант Каримов погиб под Кенигсбергом в 1944 году

Микола Шпак

Ты так хотела сына,
Чтоб вылитый был – я,
Родная моя Зина,
Любимая моя.
Хотела и боялась
Неведомо чего…
И не сбылось, не сталось –
Нет у тебя его!
Я в братской буду, Зина,
Лежать среди осин…
Ты так хотела сына,
Чтобы в меня был сын…
Подпольщик Шпак казнён в Киеве в 1942 году

И напоследок Самуил Яковлевич Маршак

«Год восемнадцатый не повторится ныне», -
Кричат со стен слова нацистских лидеров.
А сверху надпись мелом: «Я в Берлине!»
И подпись выразительная – Сидоров!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 12.8.2009, 21:14
Сообщение #3


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67



Цитата(Rebel_tm @ 12.8.2009, 22:13) *
Стихи наших дедов и прадедов написанные в редкие затишья перед боем.

И после войны.

Сергей Орлов

У СГОРЕВШЕГО ТАНКА
Бронебойным снарядом
Разбитый в упор лобовик,
Длинноствольная пушка
Глядит немигающим взглядом
В синеву беспредельного неба...

Почувствуй на миг,
Как огонь полыхал,
Как патроны рвались и снаряды,
Как руками без кожи
Защелку искал командир,
Как механик упал, рычаги обнимая
И радист из «ДТ»
По угрюмому лесу пунктир
Прочертил,
Даже мертвый
Крючок пулемета сжимая.

На кострах умирали когда-то
Ян Гус и Джордано Бруно,
Богохульную истину
Смертью своей утверждали...

Люк открой и взгляни в эту башню
Где пусто, черно...
Здесь погодки мои
За великую правду
В огне умирали!
1947

* * *
Я своих фотографий тебе не дарил
И твоих не просил с собой,
О тебе никому я не говорил,
Уходя на рассвете в бой.

Это только поэты пишут в стихах,
Это только в песнях поют,
Будто женская верность на дымных полях
Охраняет солдат в бою.

Ожиданием пули не отведешь,
Заклинать судьбу ни к чему.
Будто ты меня силой любви спасешь —
Я не верю совсем тому.

Позабудешь, устанешь ждать за года,
Значит, мертвым я упаду?
Схорони, забудь, я живой тогда
Непременно, назло приду.
1944

Сообщение отредактировал ЛК6743 - 12.8.2009, 21:17
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 12.8.2009, 21:35
Сообщение #4


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Алексей Лебедев

Возвращение из похода

Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,

Мы всплыли вверх, - нам показалось странно
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовый буксир.

Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось у нас в морях гулять.

А лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист.
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист.

И пели звонко голоса металла
0 том, чем каждый счастлив был и горд:
Мелодию "Интернационала"
Играл радист. Так мы входили в порт.

1941

* * *

Пройдет война.
Мы встретимся, быть может.
Как прежде, дым,
Синея, будет плыть.
Поговорим о том, что всех дороже:
О Родине, о славе, о любви.
Как прежде, ночь
Приникнет к переплету,
А за бортом заплещется вода,
Поговорим о Родине, о флоте,
О годах битвы, мужества, труда.
Но если даже глубина нас примет
И не настанет нашей встречи час,
Друзья-бойцы,
Вкушая отдых дымный,
Поговорят о славе и о нас.

Подводная лодка Л-2, штурманом которой был старший лейтенант Лебедев, не вернулась из района Кильской бухты в ноябре 1941 года
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 13.8.2009, 0:06
Сообщение #5


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Вадим Шефнер

Шиповник

Здесь фундаментов камень в песок перемолот войной,
В каждой горсти земли затаился смертельный осколок.
Каждый шаг продвиженья оплачен кровавой ценой, —
Лишь девятой атакой был взят этот дачный поселок.

Ни домов, ни травы, ни заборов, ни улицы нет,
И кусты и деревья снарядами сбриты с размаху,
Но шиповника куст — не с того ль, что он крови под цвет,—
Уцелел — и цветет среди мусора, щебня и праха.

Стисни зубы и молча пройди по печальным местам,
Мсти за павших в бою, забывая и страх, и усталость.
А могил не ищи ... Предоставь это дело цветам, —
Все видали они, и цвести им недолго осталось.

Лепестки опадают... Средь этих изрытых дорог
Раскидает, размечет их ветер, беспечный и шалый:
Но могилу героя отыщет любой лепесток.
Потому что и некуда больше здесь падать, пожалуй...
Вадим Сергеевич фон Шефнер, внук адмирала, одного из основателей Владивостока, закончил войну в Прибалтике капитаном артиллерии


И к предыдущему посту - командир роты тяжёлых танков старший лейтенант Сергей Сергеевич Орлов был демобилизован в 1944 году из-за тяжёлых ожогов, полученных в бою за освобождение Новгорода 17 февраля 1944 года

Сообщение отредактировал Юра (Efimytch) - 13.8.2009, 0:35
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 13.8.2009, 20:15
Сообщение #6


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67



Григорий Григориади

В который раз
отбита их атака,
в который раз
утих на время бой…

Комвзвод
сказал по немцев:
«Ну, вояки!»…
И прохрипел:
«Курить хочу, хоть вой.

Бумага есть –
отдам письмо
от Ани…
Переживем –
Она меня поймет…»
И каждый стал искать
табак в кармане,
кисеты наизнанку –
все пойдет…

На нас пошли
в психическую снова
(рукав – до локтя,
Море – до колен!),
Когда окурок
Взял правофланговый,
От предвкушенья сладкого
Сомлев.

Он глянул через бруствер,
буркнув хмуро:
«Вот гад –
курнуть и то ведь
помешал!...»
И аккуратно
послюнил окурок
И за ухо затиснул
Не спеша.

Комвзвод
ему принес
три ленты полных:
«Отходим,
прикрывай покуда,
брат!...»

Фашисты шли
за рядом ряд,
как волны.
Как на парад –
за мутным рядом
ряд…

От дыма взрывов
зелень трав
прогоркла.
Держаться нужно
полчаса
всего…

Он в землю врос
на солнечном пригорке,
и волны
разбивались
об него.


Григорий Григориади (1924-1983.) – фронтовик, инвалид Великой Отечественной войны.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 15.8.2009, 12:51
Сообщение #7


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20




Семён Гудзенко «Перед атакой»

Когда на смерть идут - поют, а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою - час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг, весь почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг. И значит - смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черёд, за мной одним идёт охота.
Будь проклят сорок первый год - ты, вмёрзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит, что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит, и смерть опять проходит мимо.

Но мы уже не в силах ждать, и нас ведёт через траншеи
Окоченевшая вражда, штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий. А потом глушили водку ледяную,
И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую.
1942 год

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нами пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

x x x

Мы не от старости умрем,-
от старых ран умрем.
Так разливай по кружкам ром,
трофейный рыжий ром!

В нем горечь, хмель и аромат
заморской стороны.
Его принес сюда солдат,
вернувшийся с войны.

Он видел столько городов!
Старинных городов!
Он рассказать о них готов.
И даже спеть готов.

Так почему же он молчит?..
Четвертый час молчит.
То пальцем по столу стучит,
то сапогом стучит.

А у него желанье есть.
Оно понятно вам?
Он хочет знать, что было здесь,
когда мы были там...
1946

НЕБЕСА

Такое небо! Из окна
посмотришь черными глазами,
и выест их голубизна
и переполнит небесами.

Отвыкнуть можно от небес,
глядеть с проклятьем и опаской,
чтоб вовремя укрыться в лес
и не погибнуть под фугаской.

И можно месяц, можно два
под визг сирен на землю падать
и слушать, как шумит трава
и стонет под свинцовым градом.

Я ко всему привыкнуть смог,
но только не лежать часами.
...И у расстрелянных дорог
опять любуюсь небесами.
1942

Семён Петрович Гудзенко в 1941 г. добровольцем ушёл на фронт, в 1942 был тяжело ранен. После ранения был фронтовым корреспондентом.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 15.8.2009, 20:35
Сообщение #8


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67



Волховская застольная

Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!

Выпьем за тех, кто неделями долгими
В мёрзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге, дрался на Волхове,
Не отступал ни на шаг.

Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград пробирался болотами,
Горло ломая врагу!

Будут навеки в преданьях прославлены
Под пулемётной пургой
Наши штыки на высотах Синявина,
Наши полки подо Мгой.

Пусть вместе с нами семья ленинградская
Рядом сидит у стола.
Вспомним, как русская сила солдатская
Немца на Тихвин гнала!

Встанем и чокнемся кружками, стоя, мы -
Братство друзей боевых,
Выпьем за мужество павших героями,
Выпьем за встречу живых!

1943


Ленинград

Этот город бессонный, похожий на сон,
Где сияющий шпиль до звезды вознесён,
Город башен и арок и улиц простых,
Полуночный, прозрачный, как пушкинский стих,
Снова он возникает из мглы предо мной,
До безумия — прежний, до горя — иной.

Перерублен садовых решёток узор,
Под ногами валяется бронзовый сор,
Вечный мрамор Атлантов в подъезде дворца
Перемолот, дымится под ветром пыльца;
И на жгучую, смертную рану похож
Жаркий бархат оглохших Михайловских лож.

Что мне делать теперь? Как войти мне теперь
В этот раненый дом, в незакрытую дверь?
Здесь глаза мне повыколют жилы антенн,
Паутиной обвисшие с треснувших стен,
Онемят фотографии мёртвых родных
И задушит зола недочитанных книг.

Ничего, я стерплю. Ничего, я снесу
Огневую — от бешеной боли — слезу.
На крестах площадей, на могилах друзей,
Всей безжалостной силой и верою всей,
Молча, зубы до хруста сжимая, клянусь:
— Ленинград, я к тебе по-иному вернусь!

По степям и болотам не кончен поход,
Над землёю проносится огненный год,
На обломках Берлина ему затухать,
На развалинах Пруссии нам отдыхать,
И да будет, ржавея на наших штыках,
Кровь врага оправданием нашим в веках.

Там, в проулках чужих городов-тайников,
В час расплаты отыщут своих двойников
Каждый дом, каждый листик с чугунных оград,
Каждый камень твоих мостовых, Ленинград!
Кто посмеет упрёком нас остановить,
Нас, из братских могил восстающих, чтоб мстить?

Слишком мало обратных дорог у солдат,
Но возникнешь пред тем, кто вернётся назад,
Воплощением наших надежд и страстей,
Ты — внезапный и вечный в своей красоте,
Как бессмертная сказка на снежной земле,
Как мгновенный узор на морозном стекле.

Февраль 1943 г.

Павел Шубин, фронтовой корреспондент на Волховском, Карельском направлениях, на Дальнем Востоке.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 15.8.2009, 20:48
Сообщение #9


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20





Михаил Кульчицкий

Мечтатель, фантазер,
лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.

Я раньше думал: "лейтенант"
звучит: "Налейте нам!"
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война - совсем не фейерверк,
а просто - трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.

Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чоботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.

Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
26 декабря 1942, Хлебниково-Москва

Командир миномётного расчёта мл. лейтенант Михаил Валентинович Кульчицкий погиб под Сталинградом в январе 1943 года
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 16.8.2009, 1:08
Сообщение #10


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20





Борис Котов

* * *
В полночь холодно, в полдень жарко.
Ветер хочет всю пыль смести.
Остается рабочий Харьков
Вехой, пройденной на пути.

Войны слева и войны справа.
В центре - смертная карусель.
И задумчивая Полтава
Перед нами лежит, как цель.

Плач старухи и крик девчурки
На развалинах изб стоит,
Я завидую нынче Шурке,
Что в Донбассе ведёт бои.
28 августа 1943

29 сентября 1943 года он погиб в бою на днепровском плацдарме. Указом Президиума Верховного Совета СССР сержанту Борису Александровичу Котову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Сообщение отредактировал Юра (Efimytch) - 16.8.2009, 1:24
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 16.8.2009, 2:19
Сообщение #11


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67





ПОСЛЕДНИЕ СТИХИ

Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Я всю жизнь пыталась быть мужественной,
Я хотела быть достойной твоей доброй улыбки
Или хотя бы твоей доброй памяти.
Но мне это всегда удавалось плохо,
С каждый днем удается все хуже,
А теперь, наверно, уже никогда не удастся.
Вся наша многолетняя переписка
И нечастные скудные встречи —
Напрасная и болезненная попытка
Перепрыгнуть законы пространства и времени.
Ты это понял прочнее и раньше, чем я.
Потому твои письма, после полтавской встречи,
Стали конкретными и объективными, как речь докладчика,
Любознательными, как викторина,
Равнодушными, как трамвайная вежливость.
Это совсем не твои письма. Ты их пишешь, себя насилуя,
Потому они меня больше не радуют,
Они сплющивают меня, как молоток шляпу гвоздя.
И бессонница оглушает меня, как землетрясение.
...Ты требуешь от меня благоразумия,
Социально значимых стихов и веселых писем,
Но я не умею, не получается...
(Вот пишу эти строки и вижу,
Как твои добрые губы искажает недобрая “антиулыбка”,
И сердце мое останавливается заранее.)
Но я только то, что я есть, — не больше, не меньше:
Одинокая, усталая женщина тридцати лет,
С косматыми волосами, тронутыми сединой,
С тяжелым взглядом и тяжелой походкой,
С широкими скулами, обветренной кожей,
С резким голосом и неловкими манерами,
Одетая в жесткое коричневое платье,
Не умеющая гримироваться и нравиться.
И пусть мои стихи нелепы, как моя одежда,
Бездарны, как моя жизнь, как все чересчур прямое и честное,
Но я то, что я есть. И я говорю, что думаю:
Человек не может жить, не имея завтрашней радости,
Человек не может жить, перестав надеяться,
Перестав мечтать, хотя бы о несбыточном.
Поэтому я нарушаю все запрещения
И говорю то, что мне хочется,
Что меня наполняет болью и радостью,
Что мне мешает спать и умереть.
...Весной у меня в стакане стояли цветы земляники,
Лепестки у них белые с бледно-лиловыми жилками,
Трогательно выгнутые, как твои веки.
И я их нечаянно назвала твоим именем.
Все красивое на земле мне хочется называть твоим именем:
Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба,
Все зори и все облака с розовато-желтой каймою —
Они все на тебя похожи.
Я удивляюсь, как люди не замечают твоей красоты,
Как спокойно выдерживают твое рукопожатье,
Ведь руки твои — конденсаторы счастья,
Они излучают тепло на тысячи метров,
Они могут растопить арктический айсберг,
Но мне отказано даже в сотой калории,
Мне выдаются плоские буквы в бурых конвертах,
Нормированные и обезжиренные, как консервы,
Ничего не излучающие и ничем не пахнущие.
(Я то, что я есть, и я говорю, что мне хочется.)
...Как в объемном кино, ты сходишь ко мне с экрана,
Ты идешь по залу, живой и светящийся,
Ты проходишь сквозь меня как сновидение,
И я не слышу твоего дыхания.
...Твое тело должно быть подобно музыке,
Которую не успел написать Бетховен,
Я хотела бы день и ночь осязать эту музыку,
Захлебнуться ею, как морским прибоем.
(Эти стихи последние и мне ничего больше не совестно.)
Я завещаю девушке, которая будет любить тебя:
Пусть целует каждую твою ресницу в отдельности,
Пусть не забудет ямочку за твоим ухом,
Пусть пальцы ее будут нежными, как мои мысли.
(Я то, что я есть, и это не то, что нужно.)
...Я могла бы пройти босиком до Белграда,
И снег бы дымился под моими подошвами,
И мне навстречу летели бы ласточки,
Но граница закрыта, как твое сердце,
Как твоя шинель, застегнутая на все пуговицы.
И меня не пропустят. Спокойно и вежливо
Меня попросят вернуться обратно.
А если буду, как прежде, идти напролом,
Белоголовый часовой поднимет винтовку,
И я не услышу выстрела —
Меня кто-то как бы негромко окликнет,
И я увижу твою голубую улыбку совсем близко,
И ты — впервые — меня поцелуешь в губы.
Но конца поцелуя я уже не почувствую.

1941

Елена Михайловна Ширман (1908- 1942) родилась в Ростове-на-Дону и там же во время войны редактировала агитгазету “Прямой наводкой”.
В июле 1942 года в составе выездной редакции ростовской газеты "Молот" Елена Ширман выехала в один из районов области. В станице Ремонтной она была схвачена гитлеровцами со всеми материалами редакции и погибла.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 16.8.2009, 2:33
Сообщение #12


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67





Война

Ты не знаешь, мой сын, что такое
война!
Это вовсе не дымное поле сраженья,
Это даже не смерть и отвага. Она
В каждой капле находит свое
выраженье.
Это изо дня в день лишь блиндажный
песок
Да слепящие вспышки ночного
обстрела;
Это боль головная, что ломит висок;
Это юность моя, что в окопах истлела;
Это грозных, разбитых дорог колеи;
Бесприютные звезды окопных ночевок;
Это кровью омытые письма мои,
Что написаны криво на ложе винтовок;
Это в жизни короткой последний
рассвет
Над изрытой землей. И лишь как
завершенье-
Под разрывы снарядов, при вспышках
ракет.
Беззаветная гибель на поле сраженья.



Владислав Леонидович Занадворов. Погиб под Сталинградом в 1942 года. Было ему в ту пору всего 28 лет.
Похоронен в братской могиле в станице Чернышевской.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 16.8.2009, 10:28
Сообщение #13


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20





Юлия Друнина

* * *

Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать.

* * *

Качается рожь несжатая.
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы-девчата,
Похожие на парней.

Нет, это горят не хаты -
То юность моя в огне...
Идут по войне девчата,
Похожие на парней.
1942

* * *

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

ЗИНКА

Памяти однополчанки — Героя Советского Союза Зины Самсоновой

1

Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.

- Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня - лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет...
Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: "Выступать вперед!"
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав...
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3

- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
...Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!
1944

Юлия Владимировна Друнина в 1941 году ушла на фронт добровольцем и до 1944 года была батальоным санинструктором

Сообщение отредактировал Юра (Efimytch) - 16.8.2009, 10:30
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 20.9.2009, 21:11
Сообщение #14


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67





Борис Слуцкий



ПАМЯТНИК

Дивизия лезла на гребень горы
По мерзлому,
мертвому,
мокрому камню,
Но вышло,
что та высота высока мне.
И пал я тогда. И затих до поры.
Солдаты сыскали мой прах по весне,
Сказали, что снова я Родине нужен,
Что славное дело,
почетная служба,
Большая задача поручена мне.
— Да я уже с пылью подножной смешался!
Да я уж травой придорожной пророс!
— Вставай, поднимайся!
Я встал и поднялся.
И скульптор размеры на камень нанес.
Гримасу лица, искаженного криком,
Расправил, разгладил резцом ножевым.
Я умер простым, а поднялся великим.
И стал я гранитным,
а был я живым.
Расту из хребта,
как вершина хребта.
И выше вершин
над землей вырастаю,
И ниже меня остается крутая
Не взятая мною в бою высота.
Здесь скалы
от имени камня стоят.
Здесь сокол
от имени неба летает.
Но выше поставлен пехотный солдат,
Который Советский Союз представляет.
От имени Родины здесь я стою
И кутаю тучей ушанку свою!
Отсюда мне ясные дали видны —
Просторы
освобожденной страны,
Где графские земли
вручал батракам я,
Где тюрьмы раскрыл,
где голодных
кормил,
Где в скалах не сыщется
малого камня,
Которого б кровью своей не кропил.
Стою над землей
как пример и маяк.
И в этом
посмертная '
служба
моя.

Слуцкий Борис Абрамович (1919 - 1986), поэт. Родился 7 мая в городе Славянске (Донбасс), в семье служащего. Учился в Харькове. С 1937 переехал в Москву, где сначала занимался юриспруденцией, затем поступил в Литературный институт им. М.Горького, который окончил в 1941. Первые стихи были опубликованы в этом же году.

Отечественная война изменила все планы будущего поэта. Уходит на фронт, надолго оставив поэзию. Начинает войну солдатом, после тяжелого ранения, оставшись на фронте, становится политруком.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 20.9.2009, 21:12
Сообщение #15


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67





Сообщение отредактировал Rebel_tm - 30.1.2010, 12:34
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 21.9.2009, 3:05
Сообщение #16


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Николай Майоров (20 мая 1919 — 8 февраля 1942)


Мы

Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.

Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.

Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.

Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.

И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.

Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.

Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.

И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!

***
Мы все уставы знаем наизусть.
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
И ждём приказа нового. И пусть
Не думают, что мертвые не слышат,
Когда о них потомки говорят.
Политрук пулемётной роты Николай Петрович Майоров погиб 8 февраля 1942 года в бою у деревни Баранцево Смоленской области.

Сообщение отредактировал Юра (Efimytch) - 21.9.2009, 3:38
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 21.9.2009, 15:49
Сообщение #17


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20




Вадим Шефнер 1915 - 2002 гг.

Старик, выпускающий птиц

В квартире одной коммунальной,
Средь прочих прописанных лиц,
Живёт пожилой и печальный
Чудак, выпускающий птиц.

Соседи у рынка нередко
Встречают того чудака -
С большой самодельною клеткой
Стоит он у зооларька.

С получки своей небогатой
Накупит чижей и синиц
И за город едет куда-то
Чудак, выпускающий птиц.

Плывут мимо окон вагонных
Сады и асфальт автострад;
На месте посёлков сожжённых
Другие, не хуже, стоят.

Качаются дачные сосны,
И речки прозрачны до дна,
И даже сквозь грохот колёсный
Земная слышна тишина.

А всё же душа не на месте,
И радости нет в тишине:
Без вести, без вести, без вести
Пропал его сын на войне.

И вот полустанок невзрачный
У стыка рокадных дорог…
В болотистом месте, не дачном,
Рубеж обороны пролёг.

Отыщет старик не впервые
Пехотной дивизии тыл,
Где встали цветы полевые
На холмиках братских могил.

Но где преклонить ему взоры,
Куда ему сердцем припасть,
Где холмик найти, над которым
Он мог бы наплакаться всласть?..

Он с клетки снимает тряпицу,
Потом открывает её, -
Молчат присмиревшие птицы
И в счастье не верят своё.

Но крылья легки и упруги,
И радость растёт на лету -
В каком-то счастливом испуге
Взмывают они в высоту.

Летят над землёю зелёной,
Летят без дорог и границ,
И смотрит на них умилённо
Старик, выпускающий птиц.

СЛОВА

Много слов на земле. Есть дневные слова -
В них весеннего неба сквозит синева.

Есть ночные слова, о которых мы днем
Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.

Есть слова - словно раны, слова - словно суд,-
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.

Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.

Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.

Но слова всем словам в языке нашем есть:
Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.

Повторять их не смею на каждом шагу,-
Как знамена в чехле, их в душе берегу.

Кто их часто твердит - я не верю тому,
Позабудет о них он в огне и дыму.

Он не вспомнит о них на горящем мосту,
Их забудет иной на высоком посту.

Тот, кто хочет нажиться на гордых словах,
Оскорбляет героев бесчисленный прах,

Тех, что в темных лесах и в траншеях сырых,
Не твердя этих слов, умирали за них.

Пусть разменной монетой не служат они,-
Золотым эталоном их в сердце храни!

И не делай их слугами в мелком быту -
Береги изначальную их чистоту.

Когда радость - как буря, иль горе - как ночь,
Только эти слова тебе могут помочь!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 21.9.2009, 21:48
Сообщение #18


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67




Марк Соболь 1918 - 1999 гг.


АТАКА

Борису Дубовику

Дьяволом создано это болото!
Грязь и вода наполняли траншею.
Ровно семь суток сидела пехота,
по уши мокла и вязла по шею.

Ровно семь суток... Потом, на восьмые,
по командирскому четкому знаку,
черные, грязные, мокрые, злые,
мы из траншеи рванулись в атаку.

Бились как черти. Нет — злее, чем черти!
Спросишь: не страшно? Понятно, что страшно,
только ведь некогда думать о смерти,
если дерешься в бою рукопашном.

Страх... Это чувство запрятано где-то.
Каждый удар — продолженье расчета:
это — за села сожженные;
это — за распроклятое наше болото.

Это — за слезы в родительском доме,
это — за «юнкерс» над нашей столицей!..
...Только потом на истертой соломе
как-то упорно и нудно не спится.

Знаешь, приходит такая минута:
вдруг, в промежуток какой-то короткий,
хочется света, тепла и уюта,
песенки, что ли, за перегородкой.

Может быть, в комнату дальнюю эту
тихое счастье неслышно вошло бы...
...Не по сигналу мы встали к рассвету —
перехватило дыханье от злобы!

Нет же! И песням дано повториться.
Если ж дороги расстелены в дыме —
пусть он заплатит за это сторицей,
враг мой — убийца с глазами пустыми.

Тяжко? Ни слова об этом! Молчанье.
Горечь сладка, как дыханье полыни...
Сладостен путь наш! Его окончанье —
после победы. И только в Берлине!
1943

С июля 1941 г. Марк Соболь - рядовой, затем старший сержант инженерно-сапёрной бригады. Фронты: Западный, Центральный, 1-й и 2-й Белорусские. 36-я, затем 14-я инженерно-саперные бригады. Подмосковье, Ржев, Курская дуга, Десна, Днепр, Нарев, Одер и, наконец, города Штральзунд и Бард - Германия, берег Балтики. Было окружение, были ранения. Медаль «За отвагу», Орден Красной Звезды. За полтора месяца до Победы переведен в редакцию армейской газеты (при 65-й армии под командованием П.И. Батова). Уже после войны присвоено звание младшего лейтенанта. Демобилизовался в 1949 году.

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 30.1.2010, 18:25
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 24.9.2009, 19:24
Сообщение #19


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67




Алексей Охрименко 1923-1993


Бесконечные эти налёты…

Бесконечные эти налёты
На меня навевают тоску.
С чёрной свастикой самолёты
Прорываются в город Москву.

И когда загудит тревога,
И лучи заскользят в темноту,
Нам - на крышу прямая дорога,
На пожарном стоять на посту.

Вот всё ближе прожекторы шарят,
Вот над нами непрошенный гость,
Ах, дай Бог, чтоб не так, как в Варшаве
И не в Лондоне нам пришлось.

А мы сидим на чердаке, играем мы в буру,
Коль хватит бомба по башке, пробьёт она дыру.
Коль хватит бомба по башке, пробьёт она дыру.

1941

Батальонный разведчик

Алексей Охрименко,
Сергей Кристи,
Владимир Шрейберг


Я был батальонный разведчик,
А он – писаришка штабной.
Я был за Россию ответчик,
А он жил с моею женой...

Ой, Клава, родимая Клава,
Ужели судьбой суждено,
Чтоб ты променяла, шалава,
Орла на такое говно?!

Забыла красавца-мужчину,
Позорила нашу кровать,
А мне от Москвы до Берлина
По трупам фашистским шагать...

Шагал, а порой в лазарете
Со смертью в обнимку лежал,
И плакали сестры, как дети,
Ланцет у хирурга дрожал.

Дрожал, а сосед мой - рубака,
Полковник и дважды Герой,
Он плакал, накрывшись рубахой,
Тяжелой слезой фронтовой.

Гвардейской слезой фронтовою
Стрелковый рыдал батальон,
Когда я Геройской звездою
От маршала был награжден.

А вскоре вручили протёзы
И тотчас отправили в тыл...
Красивые, крупные слезы
Кондуктор на литер пролил.

Пролил, прослезился, собака,
Но все же содрал четвертак!
Не выдержал, сам я заплакал,
Ну, думаю, мать вашу так!

Грабители, сволочи тыла,
Как носит вас наша земля!
Я понял, что многим могила
Придет от мово костыля.

Домой я, как пуля, ворвался
И бросился Клаву лобзать,
Я телом жены наслаждался,
Протез положил под кровать...

Болит мой осколок железа
И режет пузырь мочевой,
Полез под кровать за протезом,
А там писаришка штабной!

Штабного я бил в белы груди,
Сшибая с грудей ордена...
Ой люди, ой, русские люди,
Родная моя сторона!

Жену-то я, братцы, так сильно любил,
Протез на нее не поднялся,
Ее костылем я маненько побил
И с нею навек распрощался.

С тех пор предо мною все время она,
Красивые карие очи...
Налейте, налейте стакан мне вина,
Рассказывать нет больше мочи!

Налейте, налейте, скорей мне вина,
Тоска меня смертная гложет,
Копейкой своей поддержите меня -
Подайте, друзья, кто сколь может...

1947-1951

Алексей Петрович Охрименко (6.01.1923 - 17.06.1993) родился, жил и скончался в Москве. Уже в школе скрестились судьбы будущей тройки авторов песен - Алексея Охрименко Сергея Кристи и Владимира Шрейберга. Началась Великая Отечественная война, которую Алексей Охрименко прошел от начала до конца. Несколько раз был ранен. Затем побывал и на войне с Японией. Песни Охрименко (в том числе такие, как "Батальонный разведчик", "Отелло", "Гамлет", "Граф Толстой") долгое время считались народными, и исполнялись без указания автора.

Каталог песен
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 25.10.2009, 21:15
Сообщение #20


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Кайсын Кулиев


***
Я на войне увидел тьму смертей,
Дым городов, свалившиеся своды,
Протянутые руки у детей -
Большое горе моего народа.

"Закрой глаза", - твердил себе порой,
Чтоб отдохнуть, чтоб позабыть об этом.
Но так нельзя. Прости, читатель мой!
Не видящий не может быть поэтом.

***
Война велика, бесконечны поля,
Дороги, как старые песни, длинны,
И ходит беда, и тоскует земля,
И воет волчицею ветер войны...

Народный писатель Кабардино-Балкарии Кайсын Шуваевич Кулиев (1917 - 1985 гг.) в 1940 был призван в ряды Красной Армии, служил в парашютно-десантной бригаде. Весной 1941 бригаду направили в Латвию, где Кулиев и встретился с войной. После тяжелых боев под Орлом был ранен, попал в госпиталь. Позже воевал на Сталинградском фронте уже в качестве военного корреспондента газеты "Сын Отечества". Участвовал в боях за освобождение южных городов, снова был ранен, долго лечился в госпиталях.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Юра (Efimytch)
сообщение 21.11.2009, 1:22
Сообщение #21


Активный участник
***

Группа: Публикаторы
Сообщений: 313
Регистрация: 22.7.2009
Из: Санкт-Петербург, Россия
Пользователь №: 20



Эдуард Асадов

Грохочет тринадцатый день войны

Грохочет тринадцатый день войны.
Ни ночью, ни днем передышки нету.
Вздымаются взрывы, слепят ракеты,
И нет ни секунды для тишины.

Как бьются ребята - представить страшно!
Кидаясь в двадцатый, тридцатый бой
За каждую хату, тропинку, пашню,
За каждый бугор, что до боли свой...

И нету ни фронта уже, ни тыла,
Стволов раскаленных не остудить!
Окопы - могилы... и вновь могилы...
Измучились вдрызг, на исходе силы,
И все-таки мужества не сломить.

О битвах мы пели не раз заранее,
Звучали слова и в самом Кремле
О том, что коль завтра война нагрянет,
То вся наша мощь монолитом встанет
И грозно пойдет по чужой земле.

А как же действительно все случится?
Об это - никто и нигде. Молчок!
Но хлопцы в том могут ли усомнится?
Они могут только бесстрашно биться,
Сражаясь за каждый родной клочок!

А вера звенит и в душе,и в теле,
Что главные силы уже идут!
И завтра, ну может, через неделю
Всю сволочь фашистскую разметут.

Грохочет тринадцатый день война
И, лязгая, рвется все дальше, дальше...
И тем она больше всего страшна,
Что прет не чужой землей, а нашей.

Не счесть ни смертей, ни числа атак,
Усталость пудами сковала ноги...
И, кажется, сделай еще хоть шаг,
И замертво свалишся у дороги...

Комвзвода пилоткою вытер лоб:
- Дели сухари! Не дрейфить, люди!
Неделя, не больше еще пройдет,
И главная сила сюда прибудет.

На лес, будто сажа, свалилась мгла...
Ну где же победа и час расплаты?!
У каждого кустика и ствола
Уснули измученые солдаты...

Эх, знать бы бесстрашным бойцам страны,
Смертельно усталым солдатам взвода,
Что ждать ни подмоги, ни тишины
Не нужно. И что до конца войны
Не дни, а четыре огромных года.

Всегда в бою


Когда война катилась, подминая
Дома и судьбы сталью гусениц.
Я был где надо - на переднем крае.
Идя в дыму обугленных зарниц.

Бывало все: везло и не везло,
Но мы не гнулись и не колебались,
На нас ползло чудовищное зло,
И мира быть меж нами не могло,
Тут кто кого - контакты исключались!

И думал я: окончится война -
И все тогда переоценят люди.
Навек придет на землю тишина.
И ничего-то скверного не будет,

Обид и боли годы не сотрут.
Ведь люди столько вынесли на свете,
Что, может статься, целое столетье
Ни ложь, ни зло в сердцах не прорастут,

Имея восемнадцать за спиною,
Как мог я знать в мальчишеских мечтах,
Что зло подчас сразить на поле боя
Бывает даже легче, чем в сердцах?

И вот войны уж и в помине нет.
А порохом тянуть не перестало.
Мне стало двадцать, стало тридцать лет,
И больше тоже, между прочим, стало.

А все живу, волнуясь и борясь.
Да можно ль жить спокойною судьбою,
Коль часто в мире возле правды - грязь
И где-то подлость рядом с добротою?!

И где-то нынче в гордое столетье
Порой сверкают выстрелы во мгле.
И есть еще предательство на свете,
И есть еще несчастья на земле.

И под ветрами с четырех сторон
Иду я в бой, как в юности когда-то,
Гвардейским стягом рдеет небосклон,
Наверно, так вот в мир я и рожден -
С душой поэта и судьбой солдата.

За труд, за честь, за правду и любовь
По подлецам, как в настоящем доте,
Машинка бьет очередями слов,
И мчится лента, словно в пулемете...

Вопят? Ругают? Значит, все как должно.
И, правду молвить, все это по мне.
Ведь на войне - всегда как на войне!
Тут кто кого. Контакты невозможны!

Когда ж я сгину в ветре грозовом,
Друзья мои, вы жизнь мою измерьте
И молвите: - Он был фронтовиком
И честно бился пулей и стихом
За свет и правду с юности до смерти!

В землянке

Огонек чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом...
Пять бойцов сидят в землянке
И мечтают кто о чем.

В тишине да на покое
Помечтать оно не грех.
Вот один боец с тоскою,
Глаз сощуря, молвил: "Эх!"

И замолк, второй качнулся,
Подавил протяжный вздох,
Вкусно дымом затянулся
И с улыбкой молвил: "Ох!"

"Да",- ответил третий, взявшись
За починку сапога,
А четвертый, размечтавшись,
Пробасил в ответ: "Ага!"

"Не могу уснуть, нет мочи! -
Пятый вымолвил солдат.
- Ну чего вы, братцы, к ночи
Разболтались про девчат!"

Эдуард Аркадьевич (Арташезович) Асадов (1923-2004 гг.) ушёл добровольцем на фронт, был наводчиком миномёта, потом - командиром батареи «Катюш» на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. В ночь с 3 на 4 мая 1944 года в боях за Севастополь под Бельбеком получил тяжелейшее ранение осколком мины в лицо. Теряя сознание, он довёл грузовой автомобиль с боеприпасами до артиллерийской батареи. После продолжительного лечения в госпиталях врачи не смогли сохранить ему глаза, и с того времени Асадов был вынужден до конца жизни носить чёрную полумаску на лице.

Сообщение отредактировал Юра (Efimytch) - 21.11.2009, 1:23
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 21.11.2009, 9:55
Сообщение #22


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Спасибо Юра! В детстве читал стихи Асадова. Жаль у меня того сборника не осталось.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
maria
сообщение 21.11.2009, 13:14
Сообщение #23


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 1 012
Регистрация: 22.7.2009
Из: Москва
Пользователь №: 15



Цитата
Жаль у меня того сборника не осталось

Купи новый, сейчас достаточно много их продаётся...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 21.11.2009, 13:23
Сообщение #24


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Цитата(maria @ 21.11.2009, 13:14) *
Цитата
Жаль у меня того сборника не осталось

Купи новый, сейчас достаточно много их продаётся...

Я именно про тот. Что в детстве читал. unsure.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 25.11.2009, 19:47
Сообщение #25


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67



Венедикт Станцев
22 апреля 1922 - 11 сентября 2009


Да, я не ангел света,
но и не ангел тьмы.
Я посредине где-то,
где, собственно, все мы.

Уверен я игриво,
что истина в вине,
и это справедливо
не нравится жене.

Но я ей, как молебен,
твержу навеселе:
- Святые все на небе,
а я же на земле…

Сержант

Юрию Яценко

Лежим за грудой битых кирпичей,
Как все живое, из костей и плоти.
Кровь у сержанта справа – на плече
От пуль, летящих из окна напротив.

А мне с гранатой – к этому окну,
Но сердце в страхе набухает кровью.
Сержант хрипит, в меня глаза воткнув:
-Не трусь, я левою тебя прикрою!..»

Я слышу очереди за спиной,
И кровь от сердца схлынула на место.
Окно в дыму… Сержант еще живой…
А дальше что? И Богу неизвестно.

Когда ко мне является вдруг страх,
И сердце мне пронзает боль порою,
Я нахожу спокойствие в словах:
«Не трусь, я левою тебя прикрою!..»

Баллада о двадцатилетнем капитане

Хриплым криком
капитан кого-то,
задыхаясь, крыл
в слепом бреду:
все еще он вел
в атаку роту
у стволов глазастых
на виду.
Бинт сорвав
от боли нестерпимой,
он покой палаты
бранью тряс…
А я гладил
волосы любимой,
гладил так,
как гладят
в первый раз.
Раскаленным углем
тлели раны,
но у счастья
в ласковом плену
я молчал…
За стенкой голос бранный
мял и тряс
ночную тишину.
Чем могли
помочь мы капитану,
если отступились доктора?
Знали мы:
с такой свирепой раной
не протянет он и до утра…
Где-то медом
наливался донник,
ветер плыл,
расправив два крыла,
а заря,
присев на подоконник,
золотые косы расплела…
Время – доктор,
Затянулись раны,
стали мы
бывалыми людьми,
но забыть не можем
капитана,
так и не узнавшего
любви.

Из автобиографии:
"...В 1941-м выпустили меня из института по физико-математическим наукам, которые мне в жизни так и не пригодились. На сто процентов. Потому как грянула эта вторая мировая, и я добровольно, по инициативе горкома комсомола, пошел защищать свое Отечество. Воевал старательно: не отдавать же страну оголтелому врагу. И стрелком был в пехоте, и пулеметчиком, и ранцевым огнеметчиком... А потом, в сентябре 1944-го, взяли меня в дивизионную газету "Боевая гвардейская", в которой я публиковал свои патриотические вирши..."

Сообщение отредактировал Rebel_tm - 30.1.2010, 11:05
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
2 чел. читают эту тему (гостей: 2, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 23.10.2019, 0:01
Rambler's Top100