Переводика: Форум

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

3 страниц V  < 1 2 3  
Ответить в данную темуНачать новую тему
> КЫСЯ, Владимир Кунин роман 1-3 части.
Rebel_tm
сообщение 28.11.2009, 9:41
Сообщение #81


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



С целой свитой фальшиво веселящихся солидных дядечек руководящего ти-
па шел губернатор Патаки. В петлице его черного пальто красовался зеле-
ный листок клевера. Неподалеку от губернатора, в одном пиджаке и зеленом
галстуке, топал мэр Нью-Йорка Джулиани. И губернатор, и мэр махали нам
руками, посылали воздушные поцелуи всем, стоявшим за ограждениями, -
словом, вели себя как отцы родные...
За ними топали какие-то вопящие грымзы - ни одной хорошенькой! Несли
плакат: "Англичане! Руки прочь от Ирландии!"
И все вокруг было зеленым! У некоторых - даже уши...
Ах, как мне стало жалко, что мой Шура Плоткин не видит всего этого!
Стоял бы он сейчас рядом с нами...
Но тут же мне пришло в голову, что Шура к этому празднику отнесся бы
не с таким восторгом, который испытывали мы с Тимуром. Наверняка Шура
ухмыльнулся бы и, естественно, если Тимура не было бы рядом, сказал бы
открытым текстом:
- На хрена попу гармонь, если есть колокола? Почему Америка должна
праздновать День какого-то святого из Ирландии?! Где именье - где вода,
где Ромео - а где Джульетта?.. У американцев своих поводов для веселия и
праздников достаточно. Есть, есть во всем этом какой-то фальшак...
Я даже услышал привычные насмешливые Шурины интонации, даже его иро-
ничную рожу увидел, черт бы его побрал!
И вдруг мне почудилось... И вдруг мне прислышалось, как откуда-то из-
далека - ну, совсем непонятно откуда - негромкий Шурин голос внутри меня
проговорил с характерной его усмешечкой:
- Ты абсолютно прав, Мартышечка... Умница ты мой ненаглядный.
Я так заволновался, так задергался, так стал крутить башкой и огляды-
ваться, что, уже не говоря о Тимуре, даже мистер Хьюз всполошился.
- Что с ним, Тим?!.. - спросил мистер Хьюз у Тимура.
- Что с тобой? - спросил встревоженный Тимур у меня.
- Все... Все в порядке, - ответил я Тимуру по-Шелдрейсовски.
- Говорит - "все в порядке", - перевел Тимур мистеру Хьюзу, и тот,
приняв это за шутку, весело рассмеялся и погладил меня.
Но было все совсем не "в порядке"!
Я понимал, что крутить головой и выискивать в толпе Шуру Плоткина -
полнейший бесполезняк. Это был голос СВЫШЕ, из НЕВЕДОМОГО...
Но интерес к этому действительно странноватому для Америки празднику
у меня вдруг иссяк и сменился на совершенно конкретную заинтересован-
ность двумя типами, которых я неожиданно увидел совсем неподалеку от
нас.
А увидел я двух здоровенных мужиков, прекрасно одетых, с золотыми
кольцами на пальцах и золотыми цепочками на могучих шеях, которые ког-
да-то, когда мы с Водилой еще плыли из России в Германию, ночью в пере-
полненном корабельном баре по приказу Бармена освободили место у стойки
для моего Водилы. Правда, им для этого пришлось снять пьяного финна с
высокого круглого табурета у стойки и вынести его вместе с его бутылкой
из бара, к чертям собачьим. И в тот вечер мы были очень даже признатель-
ны этим парням, так верно служившим Бармену.
Но уже потом - после Германии, когда я на несколько дней вернулся в
Питер, перед самым моим отплытием в Америку, - мой дружок, бывший Морс-
кой, а ныне обычный Береговой, Кот Рудольф, проплававший с Барменом нес-
колько лет по всем морям и океанам, рассказал Мне, что именно эти два
крепких паренька, один - русский, другой - немец, после захвата партии
кокаина немецкой полицией, пришли ночью в уже закрывшийся бар и сказали
Бармену, что "товар" погиб под Мюнхеном. И на глазах ошалевшего от ужаса
Кота Рудольфа в упор расстреляли Бармена из длинных и тихих пистоле-
тов...
Тимур... Вот чуткий звереныш, стервец! Он сразу почувствовал, что я
вздрючился. И спрашивает меня, как обычно спрашивают во всех американс-
ких фильмах, независимо от того, подвернул ли герой ногу или его разнес-
ло взрывом на мелкие куски:
- С тобой все в порядке?
- Тимурчик, - говорю, а сам по сторонам озираюсь. Мало ли!.. Одни мы
по-Шелдрейсовски чешем, что ли?! Береженого Бог бережет. - Тимурчик, по-
смотри назад и чуточку налево. Но с понтом делай вид, что тебе все до
фени... Видишь двух мужиков в золоте?
- М-гу... - аккуратненько отвечает Тимур.
- Так вот это - киллеры. Убийцы, Один - русский, второй - немец...
И в двух словах рассказываю все, что я про них знаю.
- Спокуха! - Тимур автоматом переходит на блатной русский жаргон, но
по-Шелдрейсовски: - Счас мы этих сук обратаем. Век свободы не видать!..
И говорит мистеру Хьюзу по-английски:
- Сэр, мы не могли бы на секунду отлучиться?
- Конечно! - говорит мистер Хьюз. - Только не надолго.
- Спасибо, сэр.
И мы с Тимурчиком смыливаемся. Тимур прокладывает дорогу сквозь тол-
пу, прилипшую к ограде, а я ни на секунду не выпускаю из вида тех двух
жутких Типов. И прошу Тимура пройти мимо них как можно ближе. Что Тимур-
чик и делает. А я прекрасно чувствую, как от одного из них аж прямо в
нос шибает пистолетом!.. Да и от второго, кажется, тоже оружием потяги-
вает...
Подгребаем к здоровенному полицейскому, обвешанному всеми примочками
с головы до ног, и просим его отойти в сторонку. А он наклоняется к нам
сразу же и говорит без запинки:
- Туалет - за углом Сорок шестой, в Китайской закусочной "Панда", в
глубине зала, влево от стойки, первая дверь направо.
- Сэр, - негромко говорит Тимур и оглядывается по сторонам, не слуша-
ет ли его еще кто-нибудь. - Я Тим Истлейк. Моя мама - сержант полиции
Рут Истлейк. Сто двенадцатое отделение в Квинсе. Телефон...
И сходу диктует полицейскому служебный телефон Рут. И, на всякий слу-
чай, домашний. И говорит:
- Это для того, чтобы вы могли меня проверить. Но дело в другом. Пос-
мотрите, сэр... Вон туда! Видите тех двух джентльменов? Левее смотрите.
Видите?
- Да. Это Ал Каноне и Джо Валлачи? - смеется полицейский.
- Нет. Это убийцы. Один - русский, второй - немец. Они недавно прибы-
ли сюда из Европы...
- О'кей. Постойте рядом и помолчите.
Полицейский нажал на кнопку своей рации и что-то тихо забормотал. По-
молчал, послушал и снова забормотал. Мы расслышали только два его слова
"сержант Истлейк".
Мы даже и сообразить не успели, как откуда-то, словно с неба, около
нас появились трое высоких парней, размалеванных зелеными листиками кле-
вера, и пожилой толстяк в зеленой шляпе и ^куртке с капюшоном.
- Это ты - Тим Истлейк? - спросил толстяк.
- Да, сэр.
- А кота твоего зовут Мартин?
- Да, сэр, - ответил Тимур, не поправив толстяка.
Тот откинул полу куртки, показал нам полицейский жетон у пояса и
спросил:
- Откуда у тебя эти сведения? - и Толстяк незаметно повел подбородком
в сторону тех двух Типов.
- От одного моего русского друга, сэр.
Толстяк посмотрел на размалеванных парней и спросил у них:
- Ну, что? Возьмем в разработку?..
- Да, надо бы, - сказал один парень.
- А потом опять - мордой об стол!
- Не исключено, - заметил второй.
- Ох, боюсь, что ты нас сильно подводишь, сынок, - сказал Толстяк Ти-
му.
- Но на всякий случай... - медленно проговорил третий.
- Учтите, сэр. Они оба вооружены, - говорит Тим Толстяку.
У всех пятерых - полицейского, трех парней и Толстяка - сразу ушки
топориком!
- Откуда это тебе известно?!.. - спрашивает Толстяк.
- От него, - говорит Тимур и показывает на меня.
- Тебя мама никогда не водила к психиатру? - спрашивает Толстяк и
протягивает ко мне руку, чтобы почесать меня за ухом.
Я ка-а-ак разину пасть на него, ка-а-ак покажу ему клыки - он сразу
руку отдернул, засранец! Как он смел так разговаривать с Тимуром?!.. Ни
хрена не петрит в науке, тупица толсторожий, а еще и хиханьки строит...
Жлоб с деревянной мордой!
- Ол райт, ол райт!.. - примирительно говорит Толстяк. - Я потом пе-
резвоню твоей матери. Она попросила тебя не задерживаться в Манхеттене и
немедленно возвращаться домой. У нее что-то там для вас есть...
В животе у меня даже екнуло: неужели Рут нашла Шуру?!! Я так засуе-
тился, задергался в своем рюкзаке, так разнервничался, что чуть оттуда
не выпал! Толстяк удивился, спросил у Тимура:
- Он что, понимает, о чем мы говорим?..
- Он все понимает, сэр. Он и опознал тех Типов!
- О, ччччерт!.. Идти на задержание без единого доказательства, да еще
и по наводке КОТА!.. Большего идиотизма я никогда себе не позволял...
- Вменим незаконное ношение оружия, - говорит один парень.
- А ты убежден, что оно у них есть?!.. - взъярился Толстяк.
- Но Кот же говорит!
- Ты себя слышишь - псих?!.. "Кот говорит"!!! Ты в своем уме? Ладно,
черт с вами, попробуем. Скорее всего, уже завтра меня вышибут из полиции
и я получу вполне пристойную пенсию... А вы, Пинкертоны чертовы, марш
отсюда!
Он не позволил нам даже посмотреть, как этих Типов будут задерживать.
Он сказал, что по телику мы можем увидеть в любом полицейском сериале
типа "Хантера" подобную акцию, только намного эффектнее. И приказал здо-
ровенному полицейскому проводить нас до сабвея.
Мы предупредили мистера Хьюза, что уезжаем, и действительно уехали...

Спустя еще час мы как сумасшедшие уже мчались по Кингс-хайвей в Брук-
лин на нашем "Плимуте".
Коллега Рут из Бруклинского отдела полиции, сержант Барри Грант, ка-
жется, отыскал Шурины следы! Не самого Шуру - его никто не видел уже не-
сколько дней, - а лишь дом и квартиру, где Шура мог, якобы, проживать...
Сейчас сержант Барри Грант и хозяин дома, который сдавал эту квартиру
(возможно...) Шуре, ждут нас в Шипсхед-бей на углу Оушен Авеню и Авеню
Зет.
Ждут, чтобы в нашем присутствии вскрыть квартиру и...
Тут Рут запнулась. На мгновение она растерянно посмотрела на нас с
Тимуром, а потом решительно и жестко продолжала:
- Вы оба достаточно навидались в своей жизни. А я чуть ли не ежеднев-
но сталкиваюсь на работе вообще черт знает с чем. Поэтому я не буду с
вами сюсюкать. Вполне вероятно, что мы найдем там уже полуразложившийся
труп. К несчастью, одинокие молодые эмигранты в первые же два-три месяца
не выдерживают груза рухнувших надежд, потери самого себя, унизительнос-
ти иждивенчества начального периода, языковую немоту... Эти фудстемпы -
талоны на питание, - почти полная изоляция, это крушение всей прошлой
жизни... Очень, очень часто, особенно люди интеллигентные, кончают жизнь
самоубийством...
- Нет!!! - завопил я в полной панике. - Нет!.. Он ждал меня! ОН МЕНЯ
ЖДАЛ!!! ОН ЖДАЛ МЕНЯ ЖИВОЙ, ОН ЖИВ И СЕЙЧАС!.. Я же его недавно слы-
шал... Может быть, он болен... Мне кажется, что он ГДЕ-ТО болен. Или ку-
да-то уехал... Далеко. Потому что его было очень плохо слышно...
Никакого рюкзака, я просто сидел на коленях у Тимура, и мы оба были
пристегнуты к сиденью одним ремнем безопасности. Но для верности Тимур
сильно прижимал меня к себе руками, и я все время слышал, как стучит его
сердце.
- Мамочка! Мамуленька!.. Ну что тебе стоит?!.. - умолял Тимур. - По-
жалуйста, поставь на крышу свою полицейскую мигалку, вруби сирену!..
Но Рут ответила категорическим отказом:
- Остановят за превышение скорости - покажу полицейский жетон. Не ос-
тановят - слава Богу! А ездить с мигалкой и сиреной, когда все видят,
что в машине сидит вполне благополучный ребенок и Кот с мордой гангсте-
ра, - элементарное свинство!.. Называется - использование служебного по-
ложения в личных целях. А ты, Мартын, немедленно прекрати истерику и
возьми себя в лапы. ЕСЛИ ОН ЖИВ, мы его найдем. Это я тебе обещаю!
А потом Рут обозвала нас с Тимурчиком двумя юными русскими форменными
идиотами. Потому что мы все время Плоткина называли Шура, Шура, Шура,
когда он вовсе никакой не Шура, а Александр! Она, Рут, понимает, что су-
ществуют укороченные и ласкательные имена: Роберт может называться Боб-
би, а Уильям - Билли. И, слава Господи, Рут догадалась сегодня спросить
у мистера Бориса Могилевского, как по-русски могут еще называть Шуру. И
ответ был ошеломляющим: ласкательно - Шурик, Саша, Сашенька, Саня, Са-
нек... А настоящее, полное имя - АЛЕКСАНДР!
Но когда объявляется официальный розыск, то человека ищут по его пол-
ному ДОКУМЕНТАЛЬНО ЗАРЕГИСТРИРОВАННОМУ имени. Конечно, ни в одной теле-
фонной книге Нью-Йорка нет Шуры Плоткина. Хотя в одном только Бруклине
этих Плоткиных - сорок два человека, в Манхеттене - пятьдесят пять, в
Квинсе - двадцать один Плоткин, даже в Бронксе есть три Плоткина, а в
Стейтэн-Айленде - всего два. На всякий случай проверили Филадельфию. Там
Плоткиных оказалось одиннадцать душ... Есть еще парочка семейных бизне-
сов под именем Плоткиных - фотография и что-то связанное с музыкой.
Но никто из американских Плоткиных не записан под именем Шура! Так
что мы сами, Тимурчик и я, затруднили работу по поиску единственного не-
обходимого нам Плоткина.
И тут мы подъехали к этому дому...

У входа в палисадник нас встретили трое: сержант полиции Барри Грант
- высокий, тощий человек, потрясающе не похожий на полицейского, Хозяин
этого трехэтажного "билдинга" - старый еврей, лет семидесяти пяти, - и
его Собак, абсолютно повторивший внешность своего Хозяина. Казалось, что
старый еврей и его Собак - близнецы с разницей в возрасте не более трех
лет в пользу Собака.
Еврей-Собак тут же потянулся носом ко мне, и хотя мне было не до не-
го, я все-таки принял оборонительную стойку.
- Не задирай хвост, сынок, - сказал мне этот удивительный Собак
по-нашему, по-Животному. - Я не ссорюсь ни с Котами, ни тем более с Кош-
ками. Будет время - объясню почему. А сейчас - к делу. Слушай, что Мой
будет говорить...
- ...очень, очень милый молодой человек... - уже говорил Хозяин Соба-
ка и Дома. - Такой культурный... Из Петрограда. Столько книжек привез!..
Я же беру с него всего триста пятьдесят долларов... Зачем ему столько
книжек?..
- Кто-нибудь из вас сможет опознать по вещам интересующего вас Чело-
века? - негромко спросил сержант Грант у Рут.
Рут посмотрела на меня. Я ей кивнул.
- Да, конечно, - с легкостью ответила Рут.
- Мы хотели бы осмотреть квартиру, - сказал Грант старому еврею. - У
вас есть запасные ключи?
- Интересный вопрос. А почему у меня не должно быть запасных ключей?
Идемте.
И мы все потопали на второй этаж. Собак на своих старческих, подагри-
ческих ногах поплелся за нами следом.
"А мне и в квартиру уже не нужно было заходить! Я уже здесь, на лест-
нице почувствовал Шурины запахи!..
Ноги у меня подкашивались от волнения и страха, я принюхивался изо
всех своих сил, стараясь уловить хотя бы малейший запах самого страшно-
го...
Но нет. Пахло Шурой, пахло НАШИМИ книгами и фотографиями, Шуриной
одеждой... Пахло, в конце концов, МНОЙ!!! Моими запахами, которые не вы-
ветрились из Шуриной жизни даже за эти несколько месяцев...
Как только Старик открыл ЭТУ квартиру, то все тончайшие оттенки запа-
хов, которые я почувствовал еще на лестнице, обрушились на меня такой
мощной волной, что я, не помня себя, словно в бреду заметался по совер-
шенно незнакомой мне маленькой американской квартирке среди родных и
близких мне НАЩИХ ленинградских вещей!..
Уйма картонных коробок с книгами повсюду стояли почти до потолка. Ка-
кие-то были уже распакованы. Валялись и уже висели на стенах масса НАШИХ
любимых фотографий, рисунков, карикатур на Шуру, на меня с Шурой и пара
картинок масляными красками... Все это в разные времена было подарено
нам с Шурой нашими знакомыми и Шуриными собутыльниками-художниками...
Над каким-то чужим диванчиком висела самая лучшая моя фотография ве-
личиною с кухонный поднос. Года три тому назад Шура снимал меня на нашем
пустыре. Истратил целую пленку, а потом мы вместе с ним отбирали лучший
снимок из контрольных отпечатков, которые ему сделали в лаборатории од-
ной газеты. Там же потом отпечатали и этот здоровенный портрет.
- Елки-палки! - вскричал в восторге Тимур. - Это же ты, Кыся! Ты, ты,
ты!.. Ну, отпад!!!
Все тут же посмотрели на меня. Еврей-Собак даже зашел сзади и понюхал
у меня под хвостом, словно хотел убедиться, что на фотографиях изображен
именно я. Но почему таким способом?..
- По-моему, это то, что мы ищем, - сказал Рут сержанту Гранту, пока-
зывая на другие мои фотографии вместе с Шурой. Эти фото делал наш
польский приятель, журналист, с которым мы по пьянке были в Эрмитаже. -
Мне кажется, здесь никаких сомнений!.. Это то, что нам нужно...
И несмотря на свое собственное смятение души, граничащее с помеша-
тельством от тревоги и радости, я вдруг заметил, что Рут Истлейк, сер-
жант американской полиции тридцати трех лет от роду, мать русского
мальчика Тимура, одна из самых красивых Женщин светло-шоколадного цвета,
которые когда-либо встречались мне в жизни, с очень пристальным внимани-
ем и совершенно не полицейским интересом разглядывает Шурины фотографии,
висящие на стенах и валяющиеся на письменном столе рядом с НАШЕЙ пишущей
машинкой...
Надеюсь, что заметил это только я!.. Рут проявляла к Шуриным фото та-
кое поистине Женское любопытство, что в моей башке неожиданно вдруг
что-то сместилось, будто я перешел в некое совершенно иное состояние,
словно заглянул туда, куда, кроме меня, никто не имел права вторгаться.
И тогда во всю стену рядом с моей фотографией вдруг повисло совсем уж
гигантское фото! А на нем...
...ПУСТЫННЫЙ ЖЕЛТЫЙ ПЛЯЖ, БЕСКРАЙНИЙ ОКЕАН... И НА ТЕПЛОМ ПЕСКЕ, ОБ-
НЯВШИСЬ, СИДИМ МЫ ВСЕ ЧЕТВЕРО - РУТ, ШУРА, ТИМУРЧИК И Я... А НЕПОДАЛЕКУ,
В СТОРОНКЕ, СКРОМНЕНЬКО ЛЕЖИТ ТА - ПУШИСТАЯ, БЕЛЕНЬКАЯ ИЗ КВИНСА. А ВОК-
РУГ НЕЕ ПРЫГАЮТ НЕСКОЛЬКО МАЛЕНЬКИХ КОТЯТ МОЕЙ МАСТИ, РОЖДЕННЫЕ С УЖЕ
ЗАРАНЕЕ РАЗОРВАННЫМИ ЛЕВЫМИ УШКАМИ. НУ СОВСЕМ КАК У МЕНЯ!..
...Уже в следующую секунду эта прекрасная, фантастическая картина ис-
чезла, и я услышал всего лишь вторую половину фразы, сказанную старым
евреем, хозяином этого дома:
- С тех пор как мистер Плоткин несколько дней тому назад уехал ко-
го-то там встречать, мы его больше не видели.
- Абсолютно точно, - подтвердил мне его Собак по-Животному.
- Слушайте, Барри! - обратился старик к сержанту Гранту. - Может
быть, он уехал в Вашингтон? В Конгресс?..
- Вполне может быть, - по-Животному сказал мне его Собак.
- Верно, - согласился с ним сержант Грант. - Месяц тому назад мы по-
лучали запрос из Вашингтон на мистера Плоткина. Конгресс Соединенных
Штатов интересовался его адресом...

Продолжние следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 30.11.2009, 10:18
Сообщение #82


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



"Не Конгресс, дубина! А конгрессмен... Как его?!.. Совсем из головы
вылетело!.. - Приятель Фридриха фон Тифенбаха... - подумал я. - Нет,
нужно ехать в Вашингтон!.. Хотя не будешь же бегать по Конгрессу Соеди-
ненных Штатов и ко всем привязываться, кто, дескать, из вас друг-прия-
тель интеллигентнейшего миллионера из Германии Фридриха фон Тифенба-
ха?.."
- Я таки вспомнил! - сказал старик. - Мистер Плоткин при мне звонил
туда к одному конгрессмену и обещал приехать, как только он встретит ко-
го-то из Петрограда...
- Из Петербурга, - поправил его Тимур. - На худой конец - из Ленинг-
рада.
- Для меня "худой конец" начался в Петрограде, детка. С тех пор я и
живу здесь, - и старик погладил Тимура по голове.
Я будто знал, что Вашингтона мне не миновать!.. Недаром еще на первой
Котово-Кошачьей сходке я упомянул об этом. Заявление слегка отдавало пи-
жонством, но я уже тогда предчувствовал этот "вояж", как говорил Шура,
когда куда-нибудь уезжал.
- Мам! Оставь, пожалуйста, наши координаты мистеру... - Тимур запнул-
ся, вопросительно посмотрел на старика.
- Меня зовут Дэвид Блум, детка.
- Мистеру Дэвиду Блуму, мам. Если мистер Плоткин вернется, он сможет
нам позвонить и... - сказал Тимур и посмотрел на меня.
- Умница! - сказал я ему по-Шелдрейсовски.
- Обязательно, сыночек, - пообещала Рут. - Но мне кажется, этого не-
достаточно. Хотелось бы выстроить дополнительный план поиска мистера
Плоткина, а не ждать, когда он сам объявится...
Но все это мне было уже неинтересно. Я знал одно - впереди у меня Ва-
шингтон, конгрессмен... Как же его звали?!.. Черт бы его побрал... И там
искать Шуру. Или настоять на том, чтобы этим занялось правительство Аме-
рики!
Собак ткнул меня носом в бок и, не то по-Животному, не то по-Шелдрей-
совски - я так и не понял, сказал мне:
- Тебе нужно ехать в Вашингтон.
- Без тебя знаю!.. - огрызнулся я, и тут же об этом пожалел: - Прости
меня, старина. Я сейчас не в своей тарелке...
- Он мне будет рассказывать! Или я не вижу? Идем в коридор. Пока они
будут вырабатывать план поиска, я тебе расскажу, - почему я не ссорюсь с
Котами и Кошками... Это очень странная история, и до сих пор мне ее не-
кому было рассказать. Наверное, скоро я умру, и никто не узнает, что та-
кое может быть на свете...
Мне его история была, как говорил Водила, "до лампочки". Особенно
сейчас. Но после его заключительной фразы о скорой смерти, я не мог от-
казаться ее выслушать.
Мы вышли с этим старым Собаком в коридор, и он сказал:
- Я прилягу... Не возражаешь? Ноги - ни к черту!.. Старость, сынок...
Ну, слушай. В молодости у меня с одной Кошкой, не будем называть имен,
клянусь тебе, чем хочешь, был такой длительный и бурный роман, что не
передать словами!!! Чтоб я так жил!.. Ах, что это был за роман!.. Потом,
с возрастом, он, конечно, перерос в вялотекущие приятельские отношения.
Нормальная нежная дружба двух пожилых Животных... Недавно я ее похоро-
нил. Теперь я хожу на ее могилку в нашем палисаднике, за домом моего До-
дика Блума, и плачу... И жду не дождусь, когда снова увижу ее уже ТАМ.
Семь лет... Семь долгих лет мы были вынуждены скрывать наши отношения!
- Почему?!.. - возмутился я. - Когда такое - это же прекрасно!
Я тут же вспомнил свои достаточно откровенные отношения с Мюнхенской
собачкой Дженни, принадлежавшей к аристократическому роду "карликовых
пинчеров".
- Потому что мир состоит из идиотов, - сказал старый Собак. - Это моя
точка зрения. Ты можешь не согласиться... Твое дело. Но с точки зрения
большинства, любовная связь Собаки и Кошки - такой же скандал, как если
бы добропорядочная еврейская девочка из набожной еврейской семьи, посе-
щающей синагогу и чтящей Талмуд, привела бы в дом своих родителей РУСС-
КОГО ГОЯ... Или я знаю? Все равно, как если бы черный парень из Алабамы
женился бы на белой потаскушке! Тебе хватит примеров?..
- Хватит. Дальше...
- Дальше было раньше, - вздохнул старый Собак. - Мне с этой Кошечкой
было лучше всего на свете!.. Я с ней был таки половой Гигант! Боже мой,
чего мы только с ней ни вытворяли!.. Я потом как-то пробовал делать это
с разными Собаками-сучками... Не то. Ну таки совершеннейшее не то! А как
она была хороша в оральном сексе!.. Как она ЭТО божественно исполняла!
Судя по твоим боевым шрамам на морде и огромным яйцам между задних лап,
которые даже хвостом не прикроешь, ты меня должен понять. Кстати, меня
зовут Арни.
- Мартын, - представился я. - Но можно просто Кыся...
- Я тоже не очень-то Арни. Вообще-то, меня зовут Арон. Но... С волка-
ми жить - по волчьи выть. На американский манер я - Арни. Понял?
Я действительно понял все, за исключением "ОРАЛЬНОГО СЕКСА". При по-
мощи логических умозаключений я решил, что это от слова "орать". То есть
орать от удовольствия, что со мной довольно часто бывало. В завершающий
момент траха я невольно разражался таким громким и хриплым мявом, так
вдруг начинал вопить и орать от жгучего наслаждения, что на всем нашем
ленинградском пустыре ни у кого не оставалось сомнений по поводу того,
чем я там сейчас занимаюсь...
Но в то же время мне показалось, что с этим словом я что-то путаю.
Надо будет потом у Рут спросить... А пока меня очень заинтересовало про-
изношение и акцент Арни-Арона.
- О'кей, Арни! Я рад, что познакомился с тобой. Можешь на меня расс-
читывать... Но у меня такое ощущение, что ты говоришь не по-английски, а
по-немецки. Мне-то это, как говорится, без разницы, но я как-то бывал в
Германии и узнаю в твоей речи многие немецкие слова...
- Шурли! Конечно!.. Я же говорю с тобой на идиш! У нас тут, в Брайто-
не, очень многие говорят на нем. А "идиш" - это же международный еврейс-
кий жаргон...
- Постой, постой, Арни!.. Значит, я сейчас с тобой говорил тоже на
этом идиш?!..
- А как же?!.. - Арни-Арон даже приподнялся на передние лапы.
"Все-таки Шура был прав: Я ЖУТКО ТАЛАНТЛИВЫЙ ТИП! - подумал я про се-
бя. - Нет, нужно немедленно ехать в Вашингтон, найти этого конгрессмена
и постараться поставить там всех на уши, но найти Шуру!.. Уж если я,
оказывается, могу разговаривать даже на этом идиш, то уж в ихнем Вашинг-
тоне я тоже не дам маху!.."
От окончательно принятого решения мне сразу стало легко и спокойно, и
я не удержался и пошутил над стариком Арни-Ароном:
- А ты, Арончик, считаешь, что говорить в НьюЙорке на идиш - это тоже
"с волками жить - по волчьи выть"?
- А ты думал?!.. Ты знаешь, что такое Нью-Йорк?!.. Шлемазл! Нью-Йорк -
это двести народов и этнических групп!.. В Нью-Йорке итальянцев больше,
чем в Риме, ирландцев больше, чем в Дублине, негров больше, чем в Найро-
би, пуэрториканцов больше, чем в Сан-Хуане! А нас больше, чем в Иеруса-
лиме!!! Это чтобы ты знал!..
- Кого это "нас"? - не понял я. - Животных?
- "Нас" - это евреев! - сказал Собак Арон, он же Арни. - А Животные
это или Люди, или Собаки, или, я знаю, Коты, - все это не имеет ни ма-
лейшего значения. Важно, кем ты сам себя чувствуешь. Именно этим Америка
и хороша! Понял?..

Проснулся я только к Филадельфии...
Кевин Стивене, водитель международного туристического автобуса с
тридцатью шведскими туристами из Швеции и одной американской шведкой из
Америки, гидом-переводчиком, совершал свой обычный рейс по маршруту
Нью-Йорк-ФиладельфияВашингтон, и дальше, в теплые Флоридские края, до
Майями. А потом обратно в Нью-Йорк. Срок поездки - двенадцать дней.
- Тебе хватит? - спросил меня Тимур.
- За глаза и за уши! - нахально ответил я.
Кевин Стивене и был тот самый пожилой толстый шоферюга, в чей авто-
бус, когда-то стоявший у отеля "Рамада Милфорд Плаза", ткнулась поли-
цейская машина с уже мертвым сержантом Фредом Истлейком.
Так Кевин познакомился с Рут. А потом подружился и с Тимуром.
Вот ему-то Тимур и позвонил на следующий день после посещения Шуриной
сиротской квартиры в Бруклине. Позвонил с улицы, из автомата, и попросил
Кевина ничего не говорить матери. Тот обещал...
Он согласился завтра же взять меня с собой до Вашингтона, а через
двенадцать дней забрать меня оттуда в Нью-Йорк. Именно с того места, где
он меня оставит - у Конгресса ли, у Капитолия, у Белого Дома... Где я
сочту нужным вылезти. И чтобы, находясь в Вашингтоне, я как можно точнее
считал бы дни и ни хрена не напутал!
Тимурчик ну прямо убивался, что не может поехать со мной - так ему
хотелось в Вашингтон, в музей Аэронавтики!.. Но я ему сказал, что, если
не будет в доме меня, - полбеды. Всегда можно сказать, что я загулял. А
если исчезнет Тимур - мать сойдет с ума! И чтобы он даже об этом не мыс-
лил!.. Подозреваю, что Кевин Стивене и не взял бы Тимура без разрешения
Рут.
Счастьем оказалось, что Кевин вообще был дома, а не в рейсе. Удача
нам сопутствовала во всем: как раз через день после моего открытия языка
"идиш" на Оушен-авеню Кевин должен был укатывать из НьюЙорка. У меня ос-
тавались еще почти сутки...
За это время я решил, ни на секунду не забывая о личном - поиски Шу-
ры, отношения с Рут и Тимурчиком, четко намечавшееся приятельское распо-
ложение ко мне мистера Могилевского, - не оставлять на произвол судьбы и
дела ОБЩЕСТВЕННЫЕ: трудоустройство Котово-Кошачьей компахи, сотрудни-
чество с Крысами и поддержание деловых и мирных инициатив в обоих кла-
нах.
Я вообще заметил, что в некоторых случаях мир и дружбу необходимо
поддерживать и укреплять всеми дозволенными и недозволенными способами!
Вплоть до применения грубой силы в самых жестоких формах...
В тот вечер мы вернулись из Брайтона и потихоньку сговорились с Тиму-
ром о моей поездке в Вашингтон. Я решил дождаться момента, когда все за-
лягут спать, а потом смылиться во двор. Тем более что я уже ЧУВСТВОВАЛ
там какую-то напряженку и нездоровую возню.
Тимурчик быстро скапустился. Принял душ, захватил с собой письмо от
Маши Хотимской, которое он сегодня получил из Израиля, и отправился к
себе.
Рут, наоборот, была еще полна сил, чем-то странно возбуждена и засы-
пала меня вопросами о Шуре Плоткине. Что он пишет, где печатался, почему
не женат, есть ли у него дети, ходили ли к нам девки и, как говорят нем-
цы, "унд зо вайтер". По-нашему - "и так далее". Вплоть до того, какого
он роста...
А хрен его знает, какого он роста!.. Мне и в голову не приходило его
мерить... Я сказал ей, что Шура приблизительно выше ее на полголовы. И
тут же заметил, что Рут это очень понравилось!..
- Я решила еще поискать его по больницам, - сказала она.
Я сразу вспомнил неутомимого Шуру и его упражнения с ежедневно и еже-
нощно меняющимися девицами и усомнился:
- Вряд ли... Шура всегда был такой здоровый!
- А по фотографиям не скажешь. Худенький, стройный, нездоровья я в
нем особого не заметила...
Ну, мог я объяснить Рут, что я имел в виду, когда говорил о Шурином
здоровье?!.. Сказать, что он был здоров трахаться? Что мог любую, самую
выносливую девку загонять до обморока?!.. Это я мог ей сказать?
Нет, не мог. И поэтому решил кардинально изменить тему:
- Рут, скажи мне, пожалуйста, что такое "оральный секс"? Я в Бруклине
от одного еврейского Собака услышал, а переспросить постеснялся...
Тут Рут так захохотала, что чуть не свалилась на пол! Я думал, ей да-
же дурно станет - так она развеселилась!.. А потом отдышалась, вытерла
слезы и сказала:
- Ты, Мартын, постеснялся спросить Собака, а я стесняюсь тебе это
объяснить. Отыщем твоего Шуру, он тебе про это все подробно расскажет.
Судя по его физиономии на всех фотографиях, которые я сегодня видела, он
в этом очень неплохо разбирается.
Я почувствовал, что нарвался на темочку, которая не всегда годится
для светской болтовни с Женщинами. Но и Рут просекла мое смущение и тут
же легко перевела разговор в другую плоскость:
- Да! С этой поездкой в Бруклин я же совсем забыла вам сказать!..
Завтра все передашь Тиму: из Манхеттена звонил детектив Алан Уэлч, ну,
которому вы "сдали" тех двух русских на Пятой авеню. Оба оказались со-
вершенно официальными представителями какой-то русско-американской фирмы
с офисом на Бродвее. Единственная зацепочка - оба были вооружены. Так
что есть надежда их "раскрутить". Все! Я пошла в душ...
Первый же Кот, с которым я столкнулся во дворе, был Хемфри, бывший
сотрудник Нью-Йоркской Публичной библиотеки.
Полученная от него информация в основе своей была вполне утеши-
тельной. Всего две-три драки между Котами и Крысами, к счастью, закон-
чившиеся вполне бескровно и с обоюдным перепугом.
Причем все споры и драки были не из-за дележа добычи, чего я, не
скрою, боялся, не по Видовым соображениям националистического характера,
а в процессе взаимных упреков в отсутствии или недостатке "актерского
мастерства и ощущения партнера"...
То есть предметом распрей и ссор было ИСКУССТВО! И это меня очень по-
радовало.
Прошли времена, о которых мне как-то рассказывал Шура, когда за ма-
лейшее отклонение от какой-то там Генеральной линии в этом самом ИС-
КУССТВЕ могли запросто поставить к стенке и шлепнуть...
А разные выяснения отношений, мелкие драчки и неглубокие укусы, - они
и по сей день имеют место быть в ИСКУССТВЕ всего мира. Так что ничего
страшного.
Хемфри перечислил мне все магазины и рестораны, где Котов и Кошек
взяли на службу. Сработала таки наша Ленинградская метода по внедрению в
хлебные, я бы сказал, места. Не зазорно и Америке у нас поучиться!..
Сам же Хемфри сейчас отирается у китайцев среди книг, газет и журна-
лов. То есть практически устроился по профессии. Китайцы содержат ларек
типа нашей бывшей русской "Союзпечати".
Мою Беленькую и Пушистенькую взял к себе жить... Кто бы вы подума-
ли?.. Мистер Борис Могилевский!!! Не знаю, насколько он будет обрадован,
когда Беленькая и Пушистенькая выдаст мистеру Могилевскому минимум
семь-восемь Котят (от меня меньше еще ни разу не было!), но это уже дру-
гой вопрос... А пока все идет как надо.
Молодой черный Кот со своим партнером, одним бойцовским Крысом, при-
тащили мне в подарок здоровенный шмат свежайшей сырой мерлузы. Они "ра-
ботали" в Корейской рыбной лавке. А вот откуда они узнали, что я обожаю
именно мерлузу, - одному Богу известно.
Но тут я сделал классный дипломатический ход. Я не стал жрать эту
мерлузу, а вызвал старого Крыса и попросил немедленной аудиенции (тоже
словечко будь здоров, да?!..) у Королевы Крыс нашего района Мадам. И уже
через несколько минут получил официальное приглашение пройти к Мадам са-
мым коротким путем для особо почетных гостей.
Я торжественно преподнес Мадам этот кусище мерлузы и толкнул не-
большую речугу по поводу несравненной мудрости Мадам и ее поистине госу-
дарственном мышлении.
Старуха была в восторге и от моей речи, и от мерлузы и, глядя на меня
откровенно б...дским глазом, пожалела, что молодость ее промелькнула так
быстро...
- Хотя чем черт не шутит! - плотоядно ухмыльнулась она и даже попыта-
лась потрогать меня ТАМ, между задних лап.
Я тут же с перепуга сослался на кучу предотъездных дел, дескать, по-
ездка в правительственные круги Вашингтона требует от меня невероятной
подготовки, наплел чего-то там еще с три короба и поспешил откла-
няться...
Утром Тимурчик нахально промотал школу и отвез меня опять-таки в Ман-
хеттен, но уже на Седьмую авеню рядом с Пятьдесят шестой улицей, к отелю
"Веллингтон".
Там уже стоял огромный, фантастически красивый автобус, к сожалению,
обезображенный эмблемой с изображением мчащейся тощей Собаки.
Я как-то в Ленинграде такую Собаку видел на улице - думал, что со
смеху сдохну! Морда длинная, у-у-узенькая, сама вся такая тощатина, спи-
на колесом, а под спиной даже живота нету. Худющая - спасу нет! Какая-то
карикатура, а не Собака. Хотя Шура сказал, что это знаменитая "Русская
гончая", которая стоит баснословно дорого. Хотел бы я знать - за что?!..
И на кой хрен нужно было такой классный автобус разрисовывать этой
дефективной Псиной - ума не приложу...
Автобус назывался "Америка", а по его бортам, под этой скачущей дурой
было написано: "Нью-Йорк - Майями". Это Тимурчик мне прочитал.
Около автобуса аккуратными рядами стояли самые различные чемоданы. На
тротуар их подвозили из глубины отеля на больших тележках два типа в ли-
ловой униформе и с генеральскими фуражками на головах. Один - черный,
второй - смуглый. Оба - с радиотелефонами. Ну надо же! У нас в России
это признак значительности, а тут швейцары и подносчики багажа с такими
телефонами шастают...
В багажное отделение автобуса чемоданы загружал как-то одному ему из-
вестным способом сам водитель этого автобуса, толстый Человек средних
лет, Кевин Стивене, друг-приятель семьи Истлейк.
Я вообще заметил, что в Нью-Йорке очень много толстых Людей. Особенно
среди черных Женщин и Белых мужчин.
Кевин Стивене так обрадовался, когда увидел нас с Тимуром, что бро-
сил, к чертям собачьим, погрузку чемоданов, затащил нас в автобус и зас-
тавил нас немедленно съесть по огромному куску яблочного пирога с клено-
вым сиропом! Приговаривая, что, если его жена, миссис Дороти Стивене,
узнает, что Тим недоел хотя бы маленький кусочек этого пирога, который
она делала специально для него, - обида будет на всю жизнь!..
Мы смолотили пирог за милую душу, и только после этого Кевин снова
пошел загружать чемоданы.
Тут же из отеля "Веллингтон" под красно-золотой навес у главного вхо-
да стали кучковаться и шведские хозяева этих чемоданов, пожилые, степен-
ные, ухоженные старушки с тщательно завитыми серебряными головками и
старики в легкомысленных туристских шляпченках с мордами старых дровосе-
ков и строительных рабочих.
Я попросил Тимурчика не говорить мистеру Стивенсу о моей способности
вступать в КОНТАКТ. Безумно хотелось спать, а не трепаться всю дорогу с
милым, но все-таки посторонним мне Человеком. Ночь у меня была тяжелая,
с визитом к Мадам, с небольшими Кото-Крысиными разборками, с назначением
Хемфри временно исполняющим обязанности Старшего Кота на время моего от-
сутствия, с коротким, но бурным трахом с парочкой малознакомых Кошек,
ибо моя Беленькая и Пушистенькая никак не могла вырваться из-под крова
мистера Могилевского. Он обычно рано ложится спать... Ну, и так далее.
Короче, мой недосып прямо валил меня с ног!
Потом Тимур поцеловал меня в мою мохнатую щеку и пожал мне лапу, а я
облизал всю его физиономию, носившую следы остатков кленового сиропа. И
мы распрощались. Тим еще надеялся успеть к третьему уроку. Наврет
что-нибудь мистеру Хьюзу или, наоборот, скажет чистейшую правду - и бу-
дет прощен.
Я забрался на последнее сиденье - Кевин сказал, что оно будет свобод-
но, - и улегся. Рядом был вход в автобусный туалет, а неподалеку стоял
здоровенный пластмассовый ящик, весь набитый колотым льдом. А уже во
льду было напихано невероятное количество банок с пивом, кока-колой и
маленьких бутылочек с минеральной водой.
Я еще слышал, как Кевин запирал багажные отделения, как без всякой
суетни рассаживались по своим местам старенькие шведы, как Кевин подошел
ко мне и спросил:
- Ну, как? Устроился?
И я, кретин, чуть не ответил ему: "Да, большое спасибо..." Но, слава
Богу, вовремя спохватился и промолчал. Только хрипловато муркнул в от-
вет. И Кевин пошел садиться за свой руль.
А вот когда мы уже тронулись, и американская шведка-гид залопотала
по-шведски монотонно и без продыху, я закрыл глаза и отрубился в первые
же три секунды...
...И стал мне сниться совершенно реалистический сон - никаких кошмар-
ных наваждений, никакой обычной фантастики. Все предельно бытово и за-
землено.
Всколыхнулись в моем спящем мозгу все запахи той Шуриной малюсенькой
квартирки в Бруклине. И снова увидел я наши книги, наши вещи, наши кар-
тинки на стенках и по углам на полу, ибо стенок было меньше, чем наших
любимых картинок и фотографий...

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 1.12.2009, 14:50
Сообщение #83


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



И наша замечательная, старая и раздолбанная, но очень заслуженная пи-
шущая машинка, которая так удивила Рут Истлейк.
- Как?!.. - поразилась она. - Он до сих пор пишет на машинке?!.. А
почему не на компьютере? Это же намного удобнее!..
Не хотелось мне при всех объяснять Рут, что сегодня в России интелли-
гентный Человек, который не нашел в себе сил и способностей уйти в ка-
кой-нибудь прибыльный бизнес, а тупо продолжает тянуть свою профессио-
нальную гуманитарную лямку, не в состоянии купить себе компьютер или да-
же пишущую машинку. Как сказал бы Шура, "никаких штанов не хватит"...
Всплыли в памяти слова Рут о фотографиях Шуры, и только сейчас, во
сне, я понял, что Шура ей очень понравился!
Вот когда я вдруг на какой-то чужой очень белой стене неожиданно уви-
дел огромную фотографию Шуры в натуральную величину в тяжелой выпуклой
раме, словно Шура в окне сидит. Причем фотография вся цветная, а Шура
ужасно бледный - ну, просто-таки черно-белый!..
И вдруг замечаю - ШУРИНА ФОТОГРАФИЯ ДЫШИТ!!!
Вроде бы даже как-то виновато мне улыбается и пытается что-то ска-
зать...
- Громче, Шурик! - кричу я ему. - Здесь плохо слышно...
Сплю ведь, а понимаю, что шум автобусного мотора, около которого я
лежу в кресле последнего ряда, заглушает Шуру и меня...
- Я за тобой еду, Шура!.. - кричу я ему. - Я тебя обязательно найду!
Не боись, Шурик, я их всех там подниму на ноги и поставлю на уши! (ужас-
но мне нравится это выражение!) Ты мне только скажи, что такое ОРАЛЬНЫЙ
СЕКС?
А сам вдруг замечаю, что на фотографии Шура розовеет, удивленно высо-
вывается из рамы, опирается на нее локтями, словно в окне на подоконник,
и так смущенно меня спрашивает:
- Боже мой, Мартышка... Где это ты так нахватался?..
- Мы сегодня были в твоей квартире на Оушенавеню в Бруклине, и мне об
этом говорил Арни-Арон, Собака Хозяина твоего дома.
И замечаю, что вдруг стало очень хорошо слышно!.. Мотор, что ли, вык-
лючили? И трясти перестало...
Шура еще больше краснеет на фотографии и так сбивчиво, неуверенно от-
вечает мне:
- Видишь ли, Мартын... Дело в том, ну, в общем, оральный секс - это
одна из форм...
Но тут чувствую, кто-то меня за ухом чешет и голосом Кевина Стивенса
говорит:
- Филадельфия! Стоим час. Писать, какать, кушать будешь?
Я перевернулся на спину, потянулся весь до стона, до хруста, весь
врастопырку, зевнул и снова свернулся клубочком в кресле.
Вот как проснулся в Филадельфии, так и заснул до самого Вашингтона.
Так что про Филадельфию ничего путного сказать не могу. "Америка глазами
Кота" не получится...
- Дорогие леди и джентльмены! Мы с вами прибыли в столицу Соединенных
Штатов Америки Вашингтон. Потом я вам подробнее расскажу об этом замеча-
тельном городе. Здесь мы пробудем до послезавтрашнего утра, и у нас
очень обширная программа. Однако, прежде чем мы поедем в отель, я хотела
бы на пять минут задержаться у самого сердца Америки, у Белого Дома, ре-
зиденции всех Президентов Соединенных Штатов, начиная с Джорджа Вашинг-
тона, именем которого и назван этот город. Впереди у нас поездка в. "Ма-
унт Верной", загородное поместье Джорджа Вашингтона, Арлингтонское клад-
бище с пантеоном Джону Кеннеди, прогулки вокруг Капитолия, музей Аэро-
навтики (бедненький Тимурчик!..) и посещение Джордж-тауна - старого Ва-
шинтона, и Линкольн-мемориал, и многое другое... А пока оставим наш ав-
тобус... Вещи можно не брать. Не забудьте фотоаппараты и видеокамеры.
Дамам рекомендую набросить на плечи теплые куртки, - пропела американс-
кая шведка-гид по-шведски.
"А Конгресс где?!! Едрена вошь!!! Мне Конгресс нужен!.. Я только ради
Конгресса и ехал сюда, черт бы вас всех побрал!.. - возмутился я. - Да-
ешь Конгресс, мать вашу в душу!!! "
Возмутился я так сильно, так мощно взъярился, что шведская группа
стала вдруг странно переглядываться и полубессознательно чуть ли не в
один голос заквакала:
- А Конгресс?!.. Почему нет Конгресса?.. Хотим Конгресс!
Наверное, выброс моей возмущенной энергии был настолько силен, что я
вздрючил сразу же чуть ли не половину группы поразительно тихих и спо-
койных пожилых шведов!
Вот уж никогда не думал, что обладаю еще и массовым гипнотическим
воздействием!.. Знал ведь, что НЕЗАУРЯДЕН, но что до такой степени?!..
- И Конгресс, разумеется, тоже!.. - поспешила ответить гид.
Кевин Стивене запер все двери автобуса и пошел размяться вместе с
группой. Я, естественно, помчался за ним.
Как всегда после долгого сна, мне дико хотелось писать и жрать! С
первой потребностью я справился довольно легко: обоссал какой-то кустик
по дороге, пока наша шведская группа дисциплинированно стояла перед
красным светофором.
Облегчившись, я огляделся. Бог мой, как этот город похож на наш! Ни
тебе небоскребов, ни столпотворения людей и машин, и дома все такие кра-
сивые, так напоминающие центр Ленинграда, что просто сердце сжалось!..
И улицы такие широкие. А через улицу вдруг живая Белка с Бельчатами
идет! И все автомобили остановились - пропускали Белку. А эта стерва
идет себе и ухом не ведет. А за нею - четверо Бельчат.
Хотел я их было пугнуть, а потом пожалел. Спрятался за ноги Кевина,
чтобы они меня не увидели и не обгадились бы сами со страху. Раз Белка
может со своим потомством ходить вот так по городу, переполненному вся-
кими опасностями для маленьких Существ, значит, это прекрасный город! И
правильно, что Президенты именно здесь живут. Здесь-то поспокойнее, чем
в Нью-Йорке. А в спокойствии всегда лучше думается. И добрее.
На другой стороне улицы меня чуть с ног не сбил невероятной силы со-
сисочный дух! Шел он от небольшой тележки, на ней сосиски и жарились.
Жарил их длинный черный парень в белой и грязной куртке, запихивал в
длинную булочку, поливал чем-то красным или чем-то желтым и продавал.
Около него стояли еще трое черных парней: все в коже, черных очках, зо-
лото повсюду и изо всех мест торчит, по нескольку цепей на шеях, кольца
на всех пальцах у каждого, в ноздрях, в ушах, в губах - повсюду
кольца!..
Жрут, гады, эти сосиски, чавкают, звякают своим золотом и треплются с
продавцом. А тот тоже, видать, из их компахи: одна половина головы вык-
рашена в желтый цвет, другая - в сиреневый.
Все четверо были так увлечены трепотней и жареными сосисками, да еще
и что-то алкогольное, судя по запаху, хлебали из бумажных пакетов... То
есть не из пакетов, конечно, а из бутылок, спрятанных в пакеты.
Вот, кстати, моя первая претензия к Америке!
Ну какого хрена нужно прятать бутылку с алкоголем в бумажный пакет? А
то непонятно, чего он делает?!.. Ну что за вонючее ханжество? Из "гор-
ла", как говорят у нас, видишь ли, нельзя, а запихни бутылку в пакет и
будь здоров - лакай хоть до усрачки.
По-моему, это их слабая сторона.
Так вот, эти черненькие ребятишки так самозабвенно "задвигались" из
пакетов и жрали сосиски, что я совершенно беспрепятственно, и даже не
особенно таясь, слямзил из картонной коробки, стоявшей под тележкой, еще
не жареную, но уже готовую к употреблению огромную сосисищу! Они все
четверо даже не рюхнулись...
И побежал за Кевином Стивенсом. Тот посмотрел на меня, на сосиску,
осторожно оглянулся и негромко сказал:
- М-да... Если я поначалу немного волновался - как ты тут будешь один
целых десять дней, то теперь понял, что делал это напрасно. Ты - паренек
самостоятельный.
Тут мы наконец подошли к ограде Белого Дома. Я схватил полсосиски и
огляделся.
Мамочки мои!.. Картинка маслом, как говорил Шура. Вся ограда облепле-
на зеваками!.. В сторонке от спокойных, как слоны, полицейских в касках
ходит какая-то шобла по кругу - человек пятнадцать, чтото орут дурными
голосами и вздымают над головами плакаты. Демонстрируют и протестуют.
Протестуют, наверное, против незначительной хреновины, так как ни поли-
ция, ни зеваки внимания на них не обращают...
Тут же мужичишко в цилиндре и длиннополом лапсердаке продавал "Биб-
лию" для военнослужащих. Это мне Кевин сказал.
Несколько человек хипового вида приковали себя наручниками к ограде и
мирно переговаривались с полицией, время от времени стреляя у прохожих
сигареты. Тоже чем-то возмущались. Но настолько мирно и незлобиво, что
все это было похоже на какую-то клоунаду...
Неподалеку раскинула палатку остроносая бабешка - тощая, лет пятиде-
сяти, маленькая, с очень настырным выражением лица. Стоял плакат -
что-то против атомной бомбы. Это я из разговоров наших шведов понял.
Вокруг бабешки - куча пластиковых мешков для мусора, набитых ее имущест-
вом. Дело у нее было поставлено на широкую ногу: сначала она спрашивала,
откуда группа, и когда ей отвечали откуда, она раздавала листовки на
языке той страны, откуда эта группа прибыла. Все было так деловито, что
жалеть тетку не было сил. Хотя она провела здесь уже около пяти тысяч
дней и ночей! Однако, если бы спросили меня, я ответил бы, что она тут
гораздо больше пяти тысяч ночей. Сужу просто по запаху...
Она охотно фотографировалась и с удовольствием давала объяснения. А я
слушал и жрал свою сосиску.
И поглядывал туда, куда смотрели и все, - за ограду Белого Дома.
Словно ждали, что вот-вот оттуда выйдет сам Президент, помашет всем ру-
кой и скажет: "Привет, ребята! Заходите, чего стоять за оградой?.."
И вдруг я, совершенно неожиданно для себя, увидел пегого, черно-бело-
го Кота-дворнягу, который там за оградой прогуливался по бортику большо-
го фонтана, украшенного ярко-красными цветами. Этот фонтан был располо-
жен как раз посередине лужайки, между оградой и входом в Белый Дом.
А уже в следующую секунду с омерзительным, истерическим, захлебываю-
щимся лаем из рук неподалеку стоящей от нас пожилой дамы с поводков сры-
ваются два таких Собачьих шибздона среднего веса, проскакивают, сволочи,
сквозь ограду и с двух сторон мчатся на этого черно-белого дурачка, ко-
торый знай себе прогуливается по бортику бассейна и пытается лапкой, ви-
дите ли, выловить из воды какой-то там листочек. А в голову ему даже и
прийти не может, что кто-то на него собирается напасть или вообще причи-
нить какие-то неприятности... Мудило грешный!
Что делает в таких случаях нормальный русский Кот, жрущий скоммуниз-
денную сосиску в центре главного города Соединенных Штатов Америки Ва-
шингтоне, штат Дикстрит-Колумбия?
Естественно, хватает остаток сосиски, мгновенно перепрыгивает невысо-
кий каменный барьер, из которого торчат прутья ограды, оставляет недое-
денную сосиску в мягкой, пушистой и ухоженной траве Президентской лужай-
ки и с криком на чисто Животном: "Держись, браток!!! " - мчится к чер-
но-белому дурачку на помощь!..
Не знаю, как у них здесь, в Америке, а у нас на пустыре, в Питере,
это совершенно нормальная реакция. Хотя за последнее время очень многое
изменилось...
Но "дурачок" оказывается совсем не таким уж дурачком, а вполне при-
личным Котярой. Ни на секунду не задумавшись, он тут же вступает в бой с
первым Собачьим шибздоном и довольно уверенно несколько раз врезает ему
по харе когтями.
Я беру на себя второго, - он потяжелее, бежал не так быстро, как пер-
вый, и всего в два раза больше меня. И пока он не доскакал до Черно-Бе-
лого Кота, я как раз успеваю вцепиться в него. Потому как замечаю, что,
несмотря на личную храбрость Черно-Белого, приходится ему довольно туго,
явно сказывается недостаток опыта уличных драк и столкновений со всякими
говнюками типа этих двух "отмороженных" Псов.
Но это я вижу одним краем глаза во время располосовывания когтями ро-
жи "своего" Собака, а вторым краем, наверное, даже другого глаза, вижу,
как к нам бегут какие-то мужики в пиджаках и галстука. Двое с пистолета-
ми, а третий с какой-то чуть ли не пушкой в руках!..
Но тут, волею драки, мы с Черно-Белым оказываемся совсем рядом, ста-
новимся спина к спине и начинаем всеми нашими Котовыми способами п…дить
этих двух гнусных Собаков!..
Один мужик другому орет:
- Стреляй, Ларри! Стреляй!..
- Ты что?!.. - орет второй. - Сбрендил?!.. Ты что, не понимаешь, в
КОГО я могу попасть?
А мы с Черно-Белым мудохаем этих двух болванов-Псов изо всех сил, но
если честно признаться, то и нам перепадает - будьте нате!..
Кровищи от этих псов, да и от нас - хоть залейся, шерсть летит
клочьями в разные стороны!.. И тут я чувствую жуткую боль в задней левой
лапе!!! Этот здоровенный гад все-таки прокусил мне ляжку!.. Ах, сука во-
нючая!..
Из последних сил я взлетаю над этим гадом вверх и, к сожалению...
промахиваюсь. Смертельного трюка, как с Вагифом, не получилось.
Тогда я переворачиваюсь на спину и задними лапами (одна уже почти не
действует!..) чуть ли не вспарываю живот большому Собаку. А тому, кото-
рый наседает на Черно-Белого Кота, умудряюсь прокусить и его член, и яй-
ца. В два приема!..
Не самое приятное на вкус, должен заметить, но очень эффективное
средство необходимой самообороны.
Вот кто побил рекорд по прыжкам в высоту - этот, которому я прокусил
яйца! Он от боли сиганул чуть ли не выше Белого Дома!
Оба Собака - один с сильно испорченным брюхом, второй, считай, без
яиц и возможного потомства в будущем, с отвратительно жалобным визгом -
будто это мы с Черно-Белым Котом на них напали, - начинают от нас улепе-
тывать к ограде, за которой беснуется и рыдает Хозяйка этих двух крети-
нов и, как обезьяны, мечутся за оградой фоторепортеры...
Казалось бы, все. Время зализывать раны и знакомиться.
Но нет! Третий мужик, по-моему полный дебил с запоздалой реакцией,
вдруг неожиданно пускает в ход свою пушку и стреляет, засранец, не в
удирающих Собаков, а в нас с Черно-Белым Котом. Идиот...
Что-то из этой пушки вылетает и накрывает нас вместе с этим Котом
тонкой сетью на шнуре. И мы оказываемся буквально спеленутые и тесно
прижатые друг к другу... Вот только сейчас я начинаю чувствовать, что
задняя лапа у меня уже онемела, а жгучая боль от прокуса перешла в ту-
пую, нестерпимую, разливающуюся по всему телу. Я даже слегка застонал...
Ну, не выдержал.
А вообще-то, мы оба в крови. Черно-Белому Коту эти два кретинских Со-
бака чуть глаз не выдрали и хвост прокусили.
Нас в этой сетке поднимают, берут на руки и начинают выпутывать из
нее.
- Ну, ты как?.. - спрашиваю я Черно-Белого.
- Да вроде ничего... - отвечает он. - Твоими молитвами. А ты как?..
- Нормально, - говорю я, а у самого от боли аж глаза закрываются и
хвост трясется.
- Я вижу, как "нормально", - довольно иронически замечает Черно-Бе-
лый, и мне это в нем кажется чрезвычайно симпатичным. - Посмотри-ка, что
у меня с глазом. Я что-то неважно им вижу...
- Глаз, - говорю, - слава Богу, на месте! Но вокруг жутко запухло.
Попортили тебе все-таки рожу эти б...ди...
- Кто-о-о? - не понимает Черно-Белый.
- Б...ди, - говорю.
- А-а!.. - наконец дотумкал Черно-Белый. - А я думал, что это скотч-
терьеры.
Наконец нас выпутывают из этой дурацкой сетки, и этот же м…ло, ко-
торый в нас стрелял ею, берет меня за шкирку и говорит двум другим мужи-
кам:
- Подождите меня, ребята... Сейчас я этого выброшу за ограду и вер-
нусь.
А я вишу в его здоровенной лапе и даже не рыпаюсь - боль адская, сил
нет, и хочется только лечь и сдохнуть!..
Но тут вдруг вижу, что Черно-Белый прекрасно сечет по-Человечески! Он
как услышал, что этот раздолбай собирается меня через ограду выбросить,
так сразу уши прижал, верхнюю губу поднял на этого типа, клыки обнажил и
ка-а-ак зашипит на него!..
Тот от страха и обгадился. Но явно не из-за клыков и шипения, а сов-
сем-совсем из-за чего-то другого...
- Ты что?! - говорит один мужик этому раздолбаю. - Из них кровища
хлещет. К доктору их надо. А потом, ты не видишь реакцию нашего?
- Дай-ка мне его, - говорит другой мужик с пистолетом и забирает меня
из рук того кретина. - А ты сматывай свою идиотскую сетку.
Но в эту секунду от самого Белого Дома, откуда-то из-под колонн, выле-
тает какая-то девчонка в джинсах с длинными распущенными светлыми воло-
сиками и вопит на весь Вашингтон:
- Соксик! Соксинька!.. Боже мой!.. Что случилось?!!
И мчится к нам с такой скоростью, будто хочет выиграть большую золо-
тую медаль будущих Олимпийских игр.
А за ней и вокруг нее скачут еще несколько мужиков, как две капли во-
ды похожих на тех трех, которые находятся сейчас при нас с Черно-Белым
Котом. И воздух вокруг буквально пропитывается оружейным запахом. Ничего
себе попал, думаю...
Подлетает к нам эта девчонка, хватает из рук первого мужика своего
Черно-Белого, капает на него двумя-тремя слезками и...
...хотите - верьте, хотите - нет, но на чистейшем, превосходнейшем
шелдрейсовском языке отчаянно восклицает:
- Что случилось, Соксик?!.. Солнышко мое... Бедненький мой Котик!..
Потом грозно смотрит на меня и спрашивает Черно-Белого:
- И вот этот грязный мерзавец так тебя изуродовал?!!
А мне так больно, так обидно вдруг стало...
Хрен с вами, думаю, валите все на меня! Мы - русские. Мы ко всему
привыкшие и притерпевшие... У нас и преступность самая огромадная, и
Президентов столько, что до Москвы раком не переставить, как говорил Во-
дила. И мы - такие, мы - сякие...
А только что бы вы без нас делали? Кого бы еще несли по пням и коч-
кам? Негров?.. Латинос?.. Как говорила мне Рут Истлейк, чистокровная
американка, - вы и сами их так "либерально" трусите, будто у вас во рту
тряпка воткнута. Подлизываетесь к ним, вместо того чтобы хоть раз гарк-
нуть погромче...
А она еще, дурочка малолетняя, поворачивается к охране, показывает на
меня и по-Человечески очень недобро спрашивает:
- Это он так Сокса отделал?!.. Что это за Кот?! Откуда этот Кот?!..
Чего стоит вся ваша охранная электроника? Где ваша хваленая служба безо-
пасности?!
Но тут уж за меня в один голос вступились все мужики! Все, которые
видели нападение Собак на Черно-Белого Кота. Да и сам Черно-Белый закри-
чал этой девчонке по-Шелдрейсовски:
- Что ты, что ты, Челси?!.. Этот Кот теперь мой друг до конца жизни!
Если бы не он, меня бы на части разорвали!!! Этот Кот меня от целых двух
Б...дей спас!..
Челси услышала, как Черно-Белый назвал тех Собак, покраснела и своим
ушам не поверила:
- От "КОГО" он тебя спас?..
- От двух Б...дей, - повторил Черно-Белый. - Это порода такая. Очень
похожа на скотчтерьеров.
А я чувствую, что тот мужик, который меня на руках держит, как-то
странно трясется. Я голову поднял, заглянул ему в морду, а он ржет, су-
кин сын, еле сдерживается, чтобы в голос не расхохотаться. И так, с пон-
том, отворачивается от Челси...
Ну надо же?! И этот по-Шелдрейсовски тянет! Куда я попал?..
- Немедленно к врачу, - строго говорит Челси охране. - И этого Кота
тоже.
Потом смотрит на меня и добавляет уже по-Шелдрейсовски:
- Простите меня, пожалуйста.
- Да ладно, - говорю. - Чего уж там...

Лежим в специальной малюсенькой ветеринарной лечебнице при Белом До-
ме, - ничуть не хуже Пилипенковской при его пятизвездочном "Интеротеле"
в Петербурге для высокопоставленных Кошек и Собак дальнего зарубежья.
Все уже с нами сделали: уколы там разные, примочки всякие, мне даже
два шва наложили на заднюю лапу. А всякие там царапины и укусы этих сво-
лочей смазали нам такой шикарной мазью, которая и лечит, и на вкус -
обалденная! Это чтобы не лишать нас, Котов, естественной инстинктивной
привычки самостоятельно зализывать свои раны...

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 2.12.2009, 11:05
Сообщение #84


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Но до вечера велели нам лежать и не дрыгаться - дескать, кормежка в
койку, поссать или еще чего хуже - вот сюда: ни запаха, ни вида, все
мгновенно смывается ароматическими струями, - короче, начинаем процесс
накопления сил для скорейшего выздоровления...
Лежим, треплемся. Я его спрашиваю:
- Ты кто?
А он мне говорит:
- Я Сокс Клинтон - Первый Кот Америки. А ты?
- А я, - говорю, - Мартын-Кыся Плоткин фон Тифенбах!
"Фон Тифенбаха" я приплел для пущей важности - понял, что не с прос-
тым Котом дело имею. Так вот, пусть знает...
- Ты испанец? - спрашивает меня Сокс Клинтон.
- Нет, - говорю. - С чего это ты взял?
- У них всегда тоже такие длинные и пышные имена - Хозе-Мария-Лу-
ис-Фернандо Де Альварец, например... А как мне тебя называть? - неужели
полностью?..
- Ты что, чокнулся?! - говорю. - Зови Мартын. Или просто - Кыся.
- О'кей, Кыся! - говорит мне Сокс. - А кто же ты по национальности?
- Русский, - говорю.
- Ну да? Здорово!.. Бывали тут у нас ваши русские - и Горбачев, и
этот... Как его?.. Ельцин! Да и завтра как раз Билли принимает русских
депутатов вашей Государственной Думы... Так что тебе повезло: наверняка
тебе будет интересно повидаться с ними!
- Не думаю, - говорю. - Мы одно время с Шурой их заседания в Думе
чуть ли не каждый день смотрели по телевизору. Срань болотная!
- Ка-а-ак?!..
Ну явно, явно этот Сокс - Кот домашнего, я бы даже сказал, оранжерей-
ного воспитания! Хотя и чувствуется в нем культура, интеллект, наверное,
знаний до чертовой матери, а в обычной жизни ни хрена не рубит!.. Очень
многих слов не знает, удивляется по пустякам... Хотя в то же самое время
в драке вел себя отменно и мужественно. Не очень умело, но достаточно
настырно.
- Объясняю, - говорю. - Срань болотная... Это... Как бы поточнее вы-
разиться? Ну, ерунда Собачья, понимаешь? Они в этой Думе лаются на чем
свет стоит, некоторые даже дерутся и болтают, болтают, болтают... И все
без толку! Уж кто только не стал депутатом в этой говенной Думе?!..
Разброс жуткий! От жлоба до академика, от ворюги до банкира, от бандита
до генерала. Приличных мужиков - раз-два и обчелся. Кормушка - будь здо-
ров!
- Как ты странно рассуждаешь... - задумчиво говорит Сокс. - У нас то-
же есть свои претензии к Конгрессу, но чтобы так... Ты что, не чисто
русский? Это я с точки зрения патриотизма...
- Чисто, чисто русский! - говорю. - Уж с точки зрения патриотизма - я
такой русский, дай Бог всем русским такими быть! Хотя можно считать, что
во мне есть и частичка еврейской крови тоже...
- Что ты говоришь?!.. - восхитился Сокс. - А откуда же?!..
- Года три назад на пустыре перед нашим домом мой Шура Плоткин разни-
мал мою драку с тремя чужими Котами. Ну, и в пылу схватки мне кто-то из
этих трех прокусил переднюю лапу. Видишь шрам?
- Вижу...
- Ну вот. А в горячке миротворческих усилий Шуры эти к…вы расцарапа-
ли ему руку до крови. Наши крови - моя и Шурина - по запарке смешались,
и Шура потом повсюду утверждал, что теперь во мне течет и еврейская
кровь тоже!..
Ну, и пошло-поехало!.. Кто такой Шура? Что такое "курвы"? Где такой
город - Пустырь? И так далее...
Вот и пришлось за последний месяц в третий раз пересказывать свою ис-
торию.
Первый раз - Капитану судна "Академик Абрам Ф. Иоффе", второй раз -
сержанту Нью-Йоркской полиции Рут Истлейк и ее русскому сыну Тимуру и в
третий раз - вот сейчас.
Причем я заметил, что каждый раз, несмотря на все более и более сок-
ращенные варианты моего рассказа, рассказ все удлинялся и увеличивался в
объеме: Капитану я рассказывал все, что было ДО НЕГО; Рут и Тимурчику -
все, что было ДО НИХ, но уже включая в рассказ и Капитана; теперь же я
рассказываю Соксу все, что происходило со мной ДО БЕЛОГО ДОМА, но уже с
историями Капитана и Рут с Тимуром...
Надо отдать должное Соксу - он был превосходным слушателем.
Но как только я закончил свой опус на том, каким образом оказался в
Вашингтоне, так меня словно молнией стукнуло И!
- Боже мой!.. - завопил я. - Что же делать?!.. Я же шофера этого ту-
ристического автобуса Кевина Стивенса ни о чем не предупредил!.. Елочки
точеные!.. Он же там с ума сходит!.. Ему же за меня перед Рут и Тимурчи-
ком ответ держать... Что делать?!.. Батюшки, сволочь я, каких не быва-
ло!..
- Не мечись и не верещи так, - говорит Сокс. - У меня даже голова
распухла от твоей истерики. Сейчас что-нибудь придумаем...
И нажимает лапой одну из трех разноцветных кнопок на пульте, который
лежит прямо перед ним. И Сокс нажимает именно зеленую кнопку.
- Возьми себя в лапы, Кыся. Сейчас придет Ларри Браун, и ты ему все
объяснишь. Это мой личный телохранитель и умница. Мой приятель. Говорит
поНашему лучше любого Кота.
Дверь открывается, и в наш лазаретик входит тот самый мужик, у кото-
рого я лежал на руках, а он еще втихаря ржал, когда услышал от Сокса,
что "Б...ди" - это особая порода Собак.
- Привет, ребята! - говорит он. - Как дела?
- Нормально, - отвечает ему Сокс. - Ларри, познакомься, пожалуйста, -
это Кыся! Кыся! А это Ларри Браун. Я тебе про него уже говорил.
- Привет, Кыся, - говорит Ларри. - Что стряслось?
Объяснил я ему ситуацию так сбивчиво, с пятого на десятое, но он все
просек, записал, откуда автобус, название "Америка", и что по бокам ав-
тобуса нарисована та смехотворная тощая Псина. И что группа - шведская,
а водителя зовут Кевин Стивене.
Ларри тут же позвонил по своему карманному телефону, продиктовал ко-
му-то все эти данные, попросил немедленно разыскать мистера Кевина Сти-
венса и соединить его с ним, Ларри Брауном.
- Он еще толстый такой, и на вид ему лет за пятьдесят, - добавил я
для верности.
- Это не обязательно. Такие автобусы снабжены радиостанциями, а води-
тели в обязательном порядке имеют в карманах вот эти штуки, - и Ларри
показывает мне свой карманный телефон. - Сейчас наши ребята достанут его
номер и...
И в эту секунду телефон Ларри запиликал прямо у него в руке.
- Браун!.. - говорит Ларри в трубку и подмигивает мне. - Здравствуй-
те, мистер Стивене. Вам уже сказали, кто я? Вот и прекрасно! А то ваш
клиент тут волнуется, нервничает - не успел предупредить вас, что нена-
долго задержится у нас тут, в Белом Доме... Ах, ему еще в Конгресс на-
до?.. Поможем. Нет проблем. Когда он должен вернуться в Нью-Йорк? Ага...
Никаких трудностей. Подъедете к Южному входу и заберете его. Я сам вам
его и передам. Не волнуйтесь...
Но Кевин Стивене и не собирался откланиваться! Ларри пришлось еще до-
вольно долго слушать Кевина, глядя на меня. Наконец он прорвался:
- А вы мне продиктуйте телефоны мистера и миссис Истлейк - я им сам
сообщу, что все в порядке.. Как говорится, информация будет из первых
рук. Так им будет спокойнее. А что пишут газеты, я уже заранее знаю...
Мы с этим сталкиваемся чуть ли не ежедневно. Так!.. Записываю
Нью-Йоркские телефоны Истлейков... Постойте... Этот второй номер... Это
же номер какого-то полицейского участка! Ах, миссис Истлейк работает в
полиции?!.. Понял. Спасибо. Счастливого вам пути, мистер Стивене.
Ларри отключил телефон, сунул его в пиджачный карман и сказал мне:
- Я специально не говорил этому парню, что вы тут прихварываете. Лиш-
ний шухрен нам ни к чему, и травмы у вас не смертельные. Но в Нью-Йорк
нужно позвонить как можно быстрее - до выхода вечерних газет и телевизи-
онных новостей! Вашу драку снимали из-за ограды репортеры не менее пят-
надцати газет, человек сорок любителей, если не считать еще трехчетырех
операторов телевидения. Так что, ребятки, материальчик о вас уже стряпа-
ется и вот-вот выйдет в эфир, а газеты напишут вообще черт знает что!..
Будто один из вас съел Яссира Арафата, а второй пытался перекусить глот-
ку Саддаму Хуссейну.
- А мы потом будем три месяца отмываться от этого дерьма и писать оп-
ровержения!.. - склочным голосом проговорил Сокс.
- Точно! - подтвердил Ларри Браун. - Значит, я звоню в Нью-Йорк Ист-
лейкам. А то они посмотрят телевизор, почитают газетки и с ума сойдут
там от ужаса - что их Кыся наделал!..
А я про себя подумал: не дай Бог, Шурочка Плоткин все это узнает из
газет и телевидения - дескать, какой "халеймес" (это его словечко!) я
устроил в Белом Доме, вместо того чтобы бросить все свои Котовые силы на
поиски его, моего единственного и неповторимого друга и ближайшего кров-
ного родственника... Он так огорчится, так расстроится, что это может
быть просто опасным для его здоровья! Потому что я всем своим нутром,
всем многотысячелетним Котово-Кошачьим опытом ПРЕДВИДЕНИИ и интуитивных
особенностей, присущих только НАМ, чувствовал, что Шурик Плоткин сейчас
очень и очень нездоров...
- Правильно! - тут же сказал этот стервец Сокс, просто-напросто про-
читав мои мысли, как по книге! - Это самый важный аспект в данной ситуа-
ции. Но тем не менее в Нью-Йорк тоже необходимо звонить немедленно!
Не успел я потрястись и поразиться ТАКИМИ ГЛУБИННЫМИ способностями
Сокса, не успел Ларри Браун набрать наш Нью-Йоркский телефон, как рас-
пахнулась дверь нашей больнички и к нам вошли сразу же трое: Челси, ко-
торая, по словам Сокса, оказалась дочерью Президента Соединенных Штатов
Америки, и ее венценосные родители - мама Хиллари и папа Билл Клинтон,
сам президент Америки.
Хиллари и Билла я узнал сразу же! Мне их фотографии только позавчера
Тимур показывал в каком-то журнальчике...
А то, что Билл Клинтон еще и на саксофоне играет, - мне было известно
уже давно и очень нравилось! Я даже об этом как-то говорил, кажется, во
второй части "Кыси".
Не скрою, я тут же почтительно встал на три здоровые лапы, поджимая
под себя больную заднюю левую.
- Да лежи ты! - спокойно посоветовал мне Сокс, даже не шелохнувшись.
- Чего ты вскочил?
- Неудобно... - пролепетал я. - Все-таки Первая Леди и сам Прези-
дент!..
- Я тебя умоляю!.. - желчно усмехнулся Сокс, будто знал про Хиллари и
Билла Клинтонов что-то такое, из-за чего не хрена было перед ними так уж
вытягиваться. - Не сотвори себе кумира, Кыся.
- Сокс, не хами! - неожиданно не по-Шелдрейсовски, а по-нашему,
по-Животному, жестко произнес Ларри Браун. - Даже твое положение в Белом
Доме не дает тебе права разговаривать о них таким тоном. Или ты хочешь,
чтобы я перевел это Челси?..
- Нет, нет, Ларри!.. - дико перетрусил Сокс, тут же вскочил на все
четыре лапы и, ну очень натурально, стал ластиться к Президентской
семье.
Он был безусловно талантлив, этот чертов Сокс! Я видел, что его бук-
вально тошнит от необходимости тереться носом о ноги и руки Хиллари, что
он еле сдерживает отвращение при прикосновении к нему самого Президен-
та... Но он зато нежно и абсолютно искренне отвечает на любое движение
их дочери Челси...
Сокс был несомненно одаренным актером и опытным царедворцем и, навер-
ное, по праву занимал свое место в Белом Доме. Просто иногда уставал и
не выдерживал собственной фальши.
А они, несчастные Билл и Хиллари, были свято убеждены в любви и не-
погрешимой преданности к ним их драгоценнейшего Сокса, простенького и
очень дворово-уличного Котенка, которого они усыновили еще в тысяча де-
вятьсот девяносто первом году в Литтл-Роке, штат Арканзас, и которого
собственноручно возвели на престол Первого Кота Америки!..
К несчастью, ни Хиллари, ни Билл Клинтон не знали Шелдрейсовского, и
поэтому их отношения с Соксом напоминали, как говорил Шура, "игру в одни
ворота" - они его любили, а он их почему-то нет...
Челси же даже и не подозревала о существовании такого английского
ученого, как доктор Ричард Шелдрейс. А уж о том, что она читала его кни-
ги, не могло быть и речи! Просто свойства характера Челси - доброта,
искренность, постоянное желание понять, готовность прийти на помощь -
сами по себе сформировали в ее сознании (точнее было бы - "в бессозна-
нии") способность понимать Сокса, а впоследствии и разговаривать с ним,
как, впрочем, и со всеми остальными Котово-Кошачьими на превосходном
Шелдрейсовском языке! Она даже не знала, что этот язык называется "Шелд-
рейсовским"!..
Но такое возможно лишь при очень сильной воле партнеров или при без-
заветной любви друг к другу.
Все это я узнал потом. Потом и понял причину таких странных отношений
между Соксом и старшими Клинтонами.
Оказалось, что Сокс - КАСТРАТ! Еще до того, как стать Президентом
Америки, будучи губернатором Арканзаса, Билли обратился к врачам по по-
воду своих странных недомоганий. Врачи констатировали: аллергия на Ко-
шачью шерсть! Такое, к несчастью, бывает. Знаю по собственному опыту.
У Шуры одна приятельница страдала именно этим самым - аллергией на
Котов. Как останется у нас ночевать - так на утро ее рожа черт знает на
что смахивает! Вся в струпьях, раздута, глаз не видно... Кошмар! И все
из-за меня. Причем, когда я сам где-то трахаюсь вне дома и ночевать не
прихожу, так у нее все в порядке. И рожа на месте, и глаза смотрят. Ну,
просто прелесть!
Хорошо, когда это происходит летом! А зимой как быть? Когда холодно,
когда все подвалы закрыты - дворники их зимой запирают так, что только
взрывом открыть можно!.. Тр…нешься где-нибудь на лестнице по-быстрому и
домой шпаришь от холода. А эта там... Со своей аллергией.
И мы с Шурой решили сменить бабу. Что и сделали. Не скрою, с лег-
костью и весельем. Эта нам поднадоела не только своей антиКотовой восп-
риимчивостью, но и вообще...
Тем же страдал и Билл Клинтон. Крупные силы американской науки были
брошены на борьбу с недугом губернатора, но тщетно... Расставаться с Ко-
тенком-Соксом губернатор не хотел ни под каким видом, наука оказалась
бессильной, но какой-то ученый мудило посоветовал КАСТРИРОВАТЬ Сокса.
Дескать, основу для возникновения аллергии вызывают те Котово-Мужские
половые гормоны, которые буквально сочатся из любого нормального, здоро-
вого Кота, каким и был бы Сокс, если бы... Если бы не тот ученый аркан-
засский придурок.
И Сокса, Котенка-несмышленыша, еще не познавшего вкуса ни одной Кошки
в своей жизни, - КАСТРИРОВАЛИ! Варвары...
То есть его лишили гигантского пласта Жизни, таящего в себе ни с чем
не сравнимое Наслаждение, Уверенность в себе, Гордость за совершаемое,
Радость отцовства, наконец!..
Да, он был Котом Губернатора штата Арканзас! Потом неожиданно стал
Котом Президента Соединенных Штатов, потом был избран на второй срок и
стал вообще называться - Первый Кот Америки! У него появился СВОИ штат
сотрудников, СВОЯ охрана, СВОЕ пресс-бюро, СВОИ повара, СВОИ ветерина-
ры...
Ему стали писать сотни тысяч американских идиотов, для ответов на
письма которых пришлось организовать целое учреждение из "ветеранов"!
Секретные службы то и дело доносили о готовящихся покушениях на Сокса
и "доблестно" разрушали планы арабских злоумышленников и террористов-
АнтиСоксовцев!..
Естественно, что безоблачное существование Первого Кота Америки не
прошло незамеченным для журналистов. Сотни фоторепортеров на пупе верте-
лись, чтобы сделать снимок Сокса... Телевидение устанавливало свои каме-
ры с чудовищными объективами на крышах соседних домов и окружающих дере-
вьев, лишь бы запечатлеть, как Сокс какает на лужайке, как он писает,
как гуляет...
В "Нью-Йорк пост" появились фальшивые "Воспоминания Кота Сокса Клин-
тона", написанные Тони Баррел и Мэри Даусон. Написаны они были якобы от
имени Сокса крайне посредственно и до отвращения слащаво. Сокс клялся
мне потом, что ничего подобного никому и никогда не говорил! Тем более
что Баррел и Даусон не тянут ни по-Шелдрейсовски, ни поЖивотному, а к
Ларри Брауну и Челеи они доступа не имели.
Минимум сотни статей были посвящены жизни и личности Сокса Клинтона,
а половина из них просто-таки дышала раздражением и неприязнью к ни в чем
не повинному Соксу.
Вашингтонская журналистка Лора Мелвентер даже запланировала целую
развернутую кампанию против "Кота - прожигателя народных денег"! Она
подсчитала, что содержание Первого Кота Америки обходится американским
налогоплательщикам больше пятисот тысяч долларов в год...
Я сразу вспомнил, как Тимурчик и Рут Истлейк ждут не дождутся прибав-
ки к заработной плате до шестидесяти тысяч долларов в год! Уж на что я
никогда ни хрена не смыслил в арифметике, но и то сообразил, какая чудо-
вищная разница и глубочайшая пропасть лежит между этими двумя цифрами...
А журналистка из Флориды Беатрис Декстер писала...
Все! К чертям Собачьим!.. На хрен мне нужно копаться в этом грязном
белье?!..
Одно понимаю - Сокс тут абсолютно ни при чем! Делают это все Люди,
которые или хотят ПОНРАВИТЬСЯ Президенту, или хотят показать ему же СВОЮ
ГОТОВНОСТЬ БОРОТЬСЯ ЗА ИСТИНУ.
Что в конечном итоге - одно и то же, как сказал бы Плоткин - "фаль-
шак-с!".
Меня гораздо больше занимало другое: я, кажется, понял природу парши-
вого отношения Сокса к Хиллари и Биллу...
Кому-то может показаться, что я из неких Котово-корпоративных сообра-
жений все время выгораживаю Сокса, дескать, он ни в чем не виноват. Это
все стечение обстоятельств или происки тех Типов, которым выгодно предс-
тавить Сокса в том или ином свете...
Нет, тут я постараюсь быть совершенно объективным. Тем более что по
чисто морально-нравственным соображениям у меня к Соксу тоже нашлась бы
парочка претензий.
Ну, например: уж если я люблю, так люблю, а если не перевариваю, то
никогда и ни за что не делаю вид, что люблю. А Сокс...
Может быть, только так и нужно жить в ихнем Белом Доме или, предполо-
жим, в нашем Кремле (Шура как-то говорил, что это почти одно и то же!),
но мне лично это не подходит. Если бы мне предложили выбор на этих усло-
виях, я бы выбрал ту полунищенскую квартирку в Бруклине на Оушен-авеню
со старым еврейским Песиком Арни-Ароном...
Так вот, мне причудилось, что Сокс, даже не понимая происходящего,
совершенно подсознательно (это мы с Шурой как-то проходили...) не может
простить Хиллари и Биллу, что они его КАСТРИРОВАЛИ.
Вполне вероятно, что я себе это нафантазировал, но клянусь чем угодно
- чтоб мне век Шурика не видеть!!! - дело было именно в ЭТОМ.
Сокс, не познавший счастья ЖЕЛАНИЯ Кошки и возможности "слиться с нею
в едином экстазе", как говаривал мой Плоткин, где-то, затылочными долями
мозга, ощущал, что Билли и Хиллари лишили его чего-то ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНО-
ГО И ПРЕКРАСНОГО, чего не может заменить ни один Кремль, ни один Белый
Дом со всеми их Президентскими примочками!
Никакой огромный штат секретарей, охранников, врачей и обилие отбор-
нейшей жратвы, ни одна газетная фотография, ни одна журнальная статья не
дадут потрясающего ощущения нормального полновесного совокупления с ка-
кой-нибудь Кошкой-симпатягой, тоже понимающей толк в ЭТОМ ДЕЛЕ...
И наверняка Сокс это ощущал. Он просто не понимал, что его так угне-
тает и восстанавливает против бедных Клинтонов, но состояние собственной
неполноценности, ручаюсь, он явно осознавал! Просто не знал, отчего это
с ним происходит.
Господи! Как бы мне хотелось ему помочь...
Но это все пришло мне в голову гораздо позже. Примерно спустя сутки.
А сейчас...
А сейчас я стоял на трех лапах перед самим Президентом Соединенных
Штатов Америки Биллом Клинтоном и, не скрою, был почтительно взволнован.
И если кто-нибудь упрекнет меня в излишнем расшаркивании, я попрошу
найти хотя бы одного американского Кота, который не разнервничался бы от
встречи даже с Нашим Президентом. А уж чего только не болтают про Наше-
го!..

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 3.12.2009, 11:16
Сообщение #85


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Не знаю, что бы сказал Наш американскому Коту, а этот Президент при-
сел передо мной на корточки и чуть ли не насильно усадил меня на прос-
тенький лазаретный тюфячок с противоблошным излучением, встроенным кар-
диографом, регистратором температуры, пульса, фиксирующий каждое Кото-
во-Кошачье недомогание и пропитанный десятком целебных растворов, спо-
собных вытянуть любого полудохлого Кота чуть ли не с того света.
Такого тюфячка даже в Пилипенковском отеле пятизвездочной стоимости
не было! А уж этот подонок напер к себе в Петербург оборудование со все-
го мира! Причем милиционер Митя мне говорил, что все это он получал на
халяву!.. За счет какого-то "Международного общества защиты Животных",
где Пилипенко сейчас отирается и шустрит изо всех сил...
Так вот, значит, усаживает меня Клинтон на этот тюфяк собственными
руками (это несмотря-то на врожденную аллергию!..) и говорит:
- А ты, Кыся, сиди, лежи, поправляйся. Судя по твоим боевым шрамам и
разорванному уху и по тому, как отважно ты вел себя, бросившись на по-
мощь к нашему дорогому Соксу, - ты Кот боевой и...
- Папа! Ты не можешь попроще? - прерывает его Челси. - Ты же не в
Конгрессе и не на встрече Большой Семерки...
- О'кей, малыш!.. - смеется Клинтон. - Простоя посчитал, что раз это
русский Кот, как мне подсказал Ларри, то первая наша встреча должна но-
сить оттенок некой дипломатичности. А подобные встречи регламентированы
определенным характером и не менее определенной лексикой.
Теперь Клинтона прервала Хиллари.
- Кот есть Кот! - сказала она. - И важно, что представляет из себя
этот Кот. А русский он, или американский, или итальянский - не имеет
ровно никакого значения...
- Слушайте! Какого черта вы на меня навалились?!.. - весело возмутил-
ся Клинтон. - Я зашел сюда с единственной целью - пожать лапу этому рус-
скому мужественному Коту, а вы...
- Так сделай же это!.. - чуть ли не хором простонали Челси и Хиллари.
- Кыся! Лапу!.. - сказал Билл Клинтон и шутливо протянул мне свою ла-
донь.
Я с удовольствием вложил свою переднюю правую лапу в его протянутую
руку.
Клинтон беспомощно и растерянно посмотрел на Челси и Ларри Брауна:
- О, Боже... Он что, понимает все, что я говорю?!
- Полагаю, что - да, мистер Президент, - уверенно сказал Ларри.
А Челси подмигнула мне и спросила меня по-Шелдрейсовски:
- Ларри прав?
- Естественно! - ответил я ей и приветственно вильнул хвостом.
- Тогда у меня будет с тобой отдельный разговор...
- Нет проблем, - заверил я ее.
Челси радостно рассмеялась и погладила меня. Впервые в жизни я вдруг
почувствовал, что мне это приятно! До этого момента я никаких таких пог-
лаживаний не переносил, да и, честно говоря, никому из посторонних не
позволял этого делать. Разве что только Шуре, Водиле, Фридриху, Тане Кох
и вот теперь - Тимурчику... А тут, ну надо же, как мы всетаки меняемся с
возрастом?!..
Одновременно с этими мыслями я отчетливо увидел, что Сокс чуть на
говно не изошел от ревности и зависти. Он буквально подлез под руку Чел-
си, и той ничего не оставалось делать, как погладить и Сокса. Правда,
сделала это она с открытой душой и распахнутым для любви сердцем.
Сокс это почувствовал и, слава Богу, перестал на меня дуться. Мне еще
не хватает наживать здесь себе врагов!.. Да еще к тому же в лице (нельзя
же сказать - "в морде"!) всесильного Сокса.
Для кого-то там Белый Дом - это ВЕРШИНА, куда вскарабкиваются по неи-
моверно тяжелой и крутой лестнице. У меня же все наоборот. Для меня Бе-
лый Дом случайно оказался всего лишь первой ступенькой... Второй должен
был быть конгресс, третьей - тот самый конгрессмен, приятель фон Тифен-
баха, а уже от конгрессмена я должен буду все узнать о местопребывании
моего Шуры Плоткина. Ибо Шура и есть для меня ВЕРШИНА этой лестницы...
Вечером был консилиум. На помощь к нашему Президентскому ветеринару
был приглашен какой-то жутко крутой специалист по Котам и Кошкам из
Джорджтаунского университета - профессор Эмилио Розенблат-Хуарец, кото-
рый как заведенный болтал и по-Шелдрейсовски, и по-Животному. Его
единственным недостатком было то, что он ни на секунду не закрывал рот и
никому не давал сказать ни единого слова. А так - вполне приличный мужи-
чонка.
Кстати, в какой-то степени - ученик самого Ричарда Шелдрейса! Специ-
ально летал на целый год в Англию слушать курс лекций доктора Шелдрейса,
где и наблатыкался чирикать по-Нашему. Для постоянной языковой практики
держит в собственном доме двух Котов и двух Кошек.
А недавно отдыхал с женой в Ки-Уэсте - это самый последний маленький
островок в самой-самой южной оконечности Флоридской островской гряды.
Куба - рукой подать! Каких-то вшивых девяносто миль...
И на этом островке Ки-Уэсте есть дом такого американского писателя
Эрнеста Хемингуэя. Как сейчас помню, Шура его безумно любил!.. И в этом
доме по сей день по завещанию Хемингуэя живут больше ста Котов и Кошек,
за которыми ухаживает одна старая тетка и два ее сына.
Так, по словам профессора, когда он туда пришел, он чуть ли не до но-
чи не мог оттуда вырваться! Так эти Коты замучали его своей болтовней и
сплетнями!..
Я-то подозреваю, что все было наоборот: у всех этих несчастных Хемин-
гуэевских Котов и Кошек наверняка "крыша поехала" от нескончаемой бол-
товни самого профессора, и они, бедняги, не могли дождаться момента,
когда же этот Собачий сын Эмилио Розенблат-Хуарец уйдет или хотя бы на
секунду заткнется!..
Как только я первые три минуты послушал этого трепача Эмилио Розенб-
лата... как его там дальше?.. Хуареца, что ли?.. так я сразу решил зако-
сить под дурачка: дескать, я - Кот русский, языкам необученный, ничего
не понимаю, а по-Животному могу общаться только лишь по российски, да и
то через пень-колоду...
И нужно отдать должное Челси и Ларри Брауну, которые присутствовали
при этом вечернем консилиуме и осмотре, они меня поняли без единого слова и ни разу, даже случайно, не заложили!
Состояние наше было признано удовлетворительным, и нам разрешили отп-
равиться погулять в сад. Это было более чем кстати. Гадить хотелось не-
вероятно, а я, как вам известно, могу делать ЭТО только на свежем возду-
хе.
Сокс со своей белоснежной манишкой, в белых носочках и с перевязанным
наискосок глазом был похож не то на джентльмена в смокинге, по пьянке
схлопотавшего по рылу, не то на пирата из телефильма "Остров сокровищ".
Я тоже был не лучше: чапал на трех лапах, четвертая была намертво
прибинтована к какой-то дощечке со строжайшим запретом опираться на нее
до утра...
Короче, Кот Базилио и Лиса Алиса после драки из мультика про Бурати-
но. Тоже, кстати, из телеящика.
...На воздухе мы действительно почувствовали себя лучше, и Сокс на
правах хозяина Белого Дома стал мне рассказывать всякие ужасно интерес-
ные вещи!
Ну, например, мы сейчас гуляем по территории площадью в восемнадцать
и семь десятых акра...
На мой вопрос, что такое "акр", Сокс сказал, что точно он не знает,
но это что-то ужасно большое... Зато он точно знает, что эти "акры" обс-
луживают тридцать шесть работников Национальной парковой службы, а что в
самом Белом Доме - сто двадцать три комнаты, за которыми следят, убира-
ют, натирают полы, чистят лампы, пылесосят и заводят часы - еще девянос-
то три работника!..
- Откуда ты все это знаешь, Сокс?! - искренне удивился я. - Неужели
ты все это изучал?!..
- Ни черта я не изучал! Надо больно тратить на это время... Я пару
раз прошвырнулся вместе с экскурсиями по нижним этажам, послушал экскур-
соводов и все запомнил!
- Какие экскурсии, какие экскурсоводы?!.. - поразился я. - Здесь же
Клинтоны живут! Это же частная квартира... Ну, пусть большая квартира,
но какие еще могут быть здесь "экскурсии"!..
- Кыся! Друг ты мой, Кыся-Мартын Плоткин фон Тифенбах, - покрови-
тельственно проговорил Сокс, обнаружив блистательную память на имена,
свойственную, наверное, всем общественно-политическим деятелям, к како-
вым я безоговорочно причислил и Сокса. - Друг ты мой сердечный! Да у нас
в нижних этажах Белого Дома бывает до одного МИЛЛИОНА туристов в год!..
А ты говоришь - "квартира"... Содержать эту квартиру нужно? Людям деньги
платить нужно? Морскую пехоту, секретную службу, техников, электриков,
совершенно секретных работников кормить нужно?.. Обязательно! Вот тебе и
ответ - зачем экскурсии! Да если я тебе скажу, сколько тут вообще людей
служит, - ты же в обморок брякнешься! Но, учти, это абсолютно секретные
сведения... Т-с-с!.. Никому! Ясно?..
- Погоди, не начинай рассказывать, - говорю я Соксу. - Я прислонюсь к
чему-нибудь или, может, просто прилягу. А то падать в обморок с трех лап
мне как-то никогда не приходилось...
- Напрасно иронизируете, мистер Кыся, - склочным голосом говорит
Сокс. - Да будет вам известно, что Президента и его администрацию охра-
няют девятьсот агентов секретной службы!!!
- Это на хрена же так много? - спрашиваю я, но в обморок не падаю.
- А у нас в Америке издавна существует очень миленькая национальная
традиция - пулять в Президентов! - говорит Сокс. - Только в Белом Доме
пятьсот человек патрулируют внешний и средний периметр территории...
- Чего "патрулируют"? - переспросил я.
- Периметр, - повторил Сокс. - Ну вот, где мы сейчас гуляем и вообще
все вокруг... И за оградой тоже. А внутри ограды - больше ста агентов в
штатском. В смысле - не в военной форме... Они охраняют непосредственно
Президента, Хиллари и Челси. Ну и, естественно, меня!..
Я оглядел все вокруг - ни одной живой души.
- И сейчас охраняют? - усмехнулся я.
- А ты думал?!.. Доказать? - разозлился Сокс.
- Докажи!
- Мя-я-я-о-о-у-у!!! - неожиданно завопил Сокс дурным голосом.
И в то же мгновение, без малейшего промедления, откуда-то из-за де-
ревьев, из-под земли, вполне вероятно, что и с неба, вокруг нас возникли
человек двадцать-двадцать пять в военной форме и в пиджаках, но с совер-
шенно одинаковым оружейным запахом! А впереди всех мчался не кто иной,
как Ларри Браун...
- Что случилось, Сокс?!! - заорал он на бегу по-Животному.
После этого я уже верил во все, что мне рассказывал Сокс.
И что служба безопасности может приборами обнаружить любое оружие,
любую взрывчатку, какие-то там радиоактивные материалы...
Что все пакеты и письма, поступающие в Белый Дом, проверяются сначала
рентгеновскими лучами, а только потом вскрываются...
Что каждый год задерживаются в среднем двести пятьдесят человек с
больной психикой и около четырехсот со здоровой при попытке пронести ог-
нестрельное оружие в Белый Дом!..
А воздушное пространство над Белым Домом, оказывается, охраняется да-
же ракетами "Земля - Воздух"!..
И все это была чистейшая правда!!!
Сокс мне наврал только одно - то, что все эти сведения были АБСОЛЮТНО
СЕКРЕТНЫМИ...
Наоборот, они были известны всем, кто хоть однажды брал в руки журнал
или газету и внимательно читал всякую хреновину о Белом Доме и его оби-
тателях. Кстати, в том числе и о Соксе...
Мне потом Тимурчик показывал полтора десятка русских газет, выпускав-
шихся в Нью-Йорке, которые с удовольствием печатали эти все "СОВ. СЕК-
РЕТНЫЕ" сведения и жуткие грязные подробности из жизни Первого Семейства
Америки.
Справедливости ради, нужно сказать, что американские газеты печатали
и того хлеще и тошнотворнее!..
- Самое противное, что они берут из жизни нашего Билли какой-нибудь
действительный случай, очень давнишний, и вокруг этого случая потом нак-
ручивают дикое количество лжи и домыслов, - сказал мне Сокс. - Способ
испытанный и проверенный на многих политиках, если нужно подмочить ему
репутацию или вовсе убрать с политического Олимпа... Хорошо еще, что Наш
и сам не промах, его у нас здесь называют "подлинный виртуоз выжива-
ния"!.. А уж через что он только не прошел, бедняжка...
Заботливые и сочувственные интонации Сокса не могли скрыть от меня и
то, что ему не терпится рассказать про Клинтона хоть какую-то неблаго-
видную историйку. Ибо помимо неосознанного непрощения Клинтонам своего
КАСТРАТСТВА (можно так сказать?..) Сокс был еще и НЕВОСТРЕБОВАННЫМ
СПЛЕТНИКОМ.
Действительно, кому и что мог поведать Сокс из всего того, что он
знал про Белый Дом? Челси, которая в нем души не чаяла? Так та просто не
стала бы никогда его слушать. Потому что отца она обожала до беспа-
мятства - это было видно невооруженным глазом. Кому еще? Хиллари?.. Так
у Хиллари были, наверное, и свои источники информации. Покруче Сокса!..
Охране Президента? Уж охрана-то знала про Билли Клинтона раз в сто
больше, чем Сокс!..
И все сплетни, которыми Сокс был нафарширован, оказывались никому не
нужными... А они его переполняли до образования желчи!
Но тут вдруг появляюсь Я! Так сказать, "свежий объект", несколько
взломавший привычный и в какой-то степени замкнутый мир Белого Дома. Да
к тому же "объект" стопроцентно родственной породы!..
Ну как тут было удержаться от сплетен?!
- Помню, в Арканзасе, когда я был еще совсем Котенком, а Билли губер-
натором и вот-вот должна была начаться президентская выборная кампания,
где решалось, будет Клинтон Президентом Америки или нет, - наши против-
ники отыскали всех мало-мальски известных женщин, с которыми когда-либо
наш Билли путался. Они нашли и Дебору Матис - молодую журналистку из Ар-
канзаса, и Элизабет Уорд - королеву красоты и "мисс Арканзас", и Сюзанну
Уайтейкер - личного секретаря Клинтона, и Леноколу Салливан - тоже "мисс
Арканзас" - красавица мулатка!..
Я тут же вспомнил Рут Истлейк, которая была наверняка красивее всех
баб Клинтона, и честно сказал свое мнение:
- И я его отлично понимаю! Молодой, красивый, спортивный мужик... Иг-
рает на саксофоне... Какого черта?!..
- Но этих девок так раскрутили, что они стали давать на Билли ка-
кие-то грязные показания!.. - вскричал Сокс. - А Дженифер Флауэре про
свой роман с Клинтоном даже книгу написала. Называется "Страсть и преда-
тельство"!..
"Более пошлого названия эта бездарная корова придумать не могла!.." -
сказал бы мой Шура.
- Причем подробности в книжке - жуткие! - Сокс огляделся и понизил
голос: - И как он ее!.. И - куда!.. И сколько он может! И как он неуто-
мим, и какой он гениальный любовник!.. Мало того, эта Дженифер в мае де-
вяносто четвертого даже аудиокассету выпустила с записью своих разгово-
ров с нашим Билли! Кассета до сих пор в продаже...
- Елки-моталки! - завопил я в восторге. - Да ведь только такого Чело-
века и нужно держать в Президентах!!! Который хоть что-то может!.. А не
пердит от старческого недержания и не окружает свое кресло разными про-
хиндеями и ворюгами!..
- Мистер Плоткин фон Тифенбах, - неожиданно официально и, я бы даже
сказал, сурово прервал меня Сокс. - Америка - страна строгих и незыбле-
мых традиций...
- Ну да, стрелять в президентов!.. - успел вставить я, но Сокс даже
внимания на это не обратил.
- Может быть, для иностранца наши традиции покажутся несколько пури-
танскими, но у нас вот такие прыжки по бабам очень и очень не любят, -
строго закончил Сокс.
- Да пошел ты!.. - сказал я ему и еле удержался, чтобы не сказать ку-
да. - Липа это все, понимаешь?!.. Вранье и беззастенчивое ханжество! Ес-
ли бы ваш народ ЭТОГО НЕ ЛЮБИЛ, откуда у вас было бы столько Людей на
улицах?!! ЭТО все любят! Все! Все! Все!
- Ну, "все" - это слишком сильно сказано, - проговорил Сокс, делая
вид, что разглядывает какуюто щепочку, валявшуюся в траве. - Некоторым
на ЭТО глубоко наплевать!
Хотелось мне ему сказать, что наплевать на ЭТО могут только те, у ко-
го яйца уже давно в помойке. А настоящему Коту или Мужику ЭТО до глубо-
кой старости интересно. Так как в ЖИЗНИ - ЭТО и есть самое ГЛАВНОЕ. По-
тому что ЭТО и есть сама ЖИЗНЬ!..
Тут я сам малость подзапутался, но не сказал Соксу ни слова, боялся
его обидеть. Постарался выбрать слова помягче:
- Ты прости меня, Сокс, но не следует рассуждать о вещах, о которых
ты не имеешь понятия...
- То есть как это я "не имею понятия"?!.. - вскинулся вдруг Сокс. -
Да я сотни раз наблюдал за этим процессом и у Кошек, и у Собак, и у Лю-
дей!..
- Ну, Кошки и Собаки - понятно, но вот где ты Людей-то видел во время
ЭТОГО самого дела? - удивился я.
- Господи! - возмущенно стал защищаться Сокс. - Да мало ли агентов
секретной службы трахают наших горничных, где ни попадя?! Или "парковая
служба" совокупляется летом во время покоса травы или ухода за клумба-
ми!.. А что на кухне творится, в прачечных, на посудных и постельных
складах?!.. Да не проходит и дня, чтобы кто-нибудь кого-нибудь не от-
пользовал!.. Да я про это все знаю! Еще и тебя мог бы научить!..
Вот тут я не выдержал и сказал ему:
- Знаешь, Сокс, ты мне напоминаешь старого еврея, который бегал по
бортику плавательного бассейна и всех учил, как нужно плавать. А когда
его спросили: "Рабинович, вы так хорошо умеете плавать?" - Он ответил:
"Нет, плавать я не умею, но знаю КАК!"
Это был коронный анекдот Шуры Плоткина. Он как-то в Москве в одном
крупном издательстве, где готовилась к печати его книжка, сборник лучших
рассказов и фельетонов, поведал этот анекдотец главному редактору изда-
тельства, когда тот потребовал от Шуры переработки почти всей рукописи.
Книгу тут же выкинули из типографского набора, а вахтерам было прика-
зано не пускать Плоткина даже на порог этого издательства.
Помню, я еще ему тогда сказал:
- Шура ты, Шура!.. Ну неужели ты не мог сдержаться и не хамить этому
редактору? Тем более что он - главный... Ну, сделал бы две-три поправоч-
ки, глядишь, он и отвязался бы... А мы сейчас уже имели бы книжку в ру-
ках и деньги в кармане. Могли бы за квартиру заплатить, за свет, за
газ... И вообще - КНИЖКА есть КНИЖКА! Это тебе не фельетончик в "Вечер-
ке" или рассказик в "Часе пик". Сам же говорил... Сам же о КНИЖКЕ меч-
тал!..
А Шура, помню, тогда мне ответил:
- Знаешь, Мартышка, у Александра Сергеевича, у Пушкина, к "Капитанс-
кой дочке" есть коротенький, но очень четкий эпиграф: "Береги честь смо-
лоду". А мне уже за тридцать... Все! Молодость прошла. Так ты представь
себе, как мне-то, в моем возрасте, нужно беречь эту "честь"!..
Помню, я на него с такой безнадегой лапой махнул, и мы оба рассмея-
лись. А потом поскребли по карманам и поперли в лавочку за моим "хеком
мороженым безголовым" и за бутылкой портвейна "Агдам" для Шуры. Он ка-
кую-то девицу в гости ждал...
Но то ли Сокс не был сейчас расположен к юмору и иронии в собственный
адрес, но он сделал вид, что даже не слышал эту мою хохмочку.
- Мне не хотелось бы быть превратно понятым, - сказал он. - Я далек
от осуждения ЭТОГО АКТА. Просто мне это неинтересно. Хотя у меня и есть
одна приятельница - Кошка Зяма, из очень приличной и состоятельной
семьи...
- Погоди, погоди, Сокс!.. - всполошился я - уж не пристает ли к Соксу
какой-нибудь педик? - но "Зяма" - это же мужское имя?!
- Когда ее взяли в тот дом Котенком, все думали, что это ОН. И назва-
ли Зямой, а потом выяснилось, что это ОНА. А к имени уже привыкли... От-
сюда и "Зяма". Так вот, Зяма часто заходит ко мне, мы с ней играем, бол-
таем, немножко даже ласкаемся, но, конечно, чисто платонически...
- Чего-о-о?!.. - я впервые в жизни услышал это слово. - Как вы ласка-
етесь?
- ПЛА-ТО-НИ-ЧЕС-КИ! - раздельно и презрительно произнес Сокс. - Ну,
без всяких этих ваших штучек... Кстати, она должна вот-вот подойти. Сей-
час как раз наступает ее время...

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 5.12.2009, 10:10
Сообщение #86


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Не успел Сокс и закончить фразу, как из-за дерева, с подветренной
стороны (то-то я ее не унюхал сразу!..), появилась рыжая отменная Кошка
с таким б...дским и охочим глазом, что у меня аж хвост затрясся мелким
бесом!
И тут же, изнутри толщенного дерева, у которого мы трепались, раздал-
ся негромкий хрипловатый голос:
- Прошла Зяма. Регистрируете?
И кто-то там же, внутри дерева, но явно издалека ответил:
- Регистрируем. Продолжайте наблюдение.
- Видеокамеру включать?
- Нет. Каждый день одно и тоже - прыжки и принюхивания. Только пленку
зря тратим...
- Вас понял. Наблюдение продолжаю.
Толстое дерево заткнулось, а Сокс так спокойненько мне и говорит:
- Не пугайся. Мы нечаянно оказались рядом с одним из скрытых постов.
А теперь познакомьтесь - это Кыся, мой новый друг, а это - Зяма, моя
старая приятельница...
- Привет, Ребята! - сказала Зяма и сразу улеглась перед нами в жутко
соблазнительной позе. - А я вас только что по телевизору видела!..
И рассказывает нам, как всего сорок минут тому назад она, Зяма, села
вместе со своими Хозяевами перед телевизором посмотреть вечерние извес-
тия (Зяму почему-то очень интересовало положение в Камбодже...), и чуть
ли не по всем каналам "Континентел Кэблвижен" показывали нашу драку с
теми двумя Псами-идиотами! Причем комментарии на каждом канале были
крайне разноречивы.
Начиная с того, что, дескать, это мы с Соксом сами заманили двух нес-
частных скотчтерьеров на территорию Белого Дома и там при попусти-
тельстве Президентской охраны изгрызли бедняжек чуть не до белых и чис-
тых костей!..
Была версия об Арабско-Собачьих террористах, специально подосланных
одной экстремистской организацией для нападения на члена семьи президен-
та Клинтона - Первого Кота Америки Сокса, которого мужественно и самоот-
верженно защищал вывезенный из Бразильских тропических лесов Южной Аме-
рики, с самых верховьев Амазонки, свирепый огромный дикий Кот, питающий-
ся исключительно только Собаками, который и решил исход схватки!..
Были и опровержения. Сообщалось, что Соксу помогал биться с Собака-
ми-налетчиками какой-то Новый Русский Кот, прибывший в Америку вместе с
депутатами Российской Государственной Думы на завтрашний деловой Прези-
дентский прием в Белом Доме.
Президент Соединенных Штатов Америки Билл Клинтон уже в который раз
попытается свести нос к носу представителей парламента России с предста-
вителями крупнейших деловых кругов Америки для возможных последующих
американских инвестиций в умирающую русскую промышленность, науку и эко-
логию.
Посол России в Соединенных Штатах из своей резиденции в Вашингтоне
подтвердил пребывание в Америке группы депутатов Российской Думы, но
официально заявил Госдепартаменту США, что про какого-то там мифического
Нового Русского Кота ему ничего не известно. Однако он склонен подозре-
вать, что эта дезинформация - дело рук большой группы еврейских эмигран-
тов из России, недовольных новой политикой администрации Президента
Клинтона, предполагающей значительное сокращение социальной помощи вновь
прибывающим в Америку на постоянное местожительство.
Ну, и так далее... Короче - абсолютная хрення Собачья, не имеющая ни-
какого отношения к истинному положению вещей. О чем мы тут же и расска-
зали Зяме...
Только одна телестанция - СиэНэН сообщила, что Кот, Кыся-Мартын
Плоткин фон Тифенбах, так же, как и Первый Кот Америки Сокс сейчас нахо-
дятся в лазарете Белого Дома и судя по заключению профессора Джорджта-
унского университета, известнейшего в Америке Котоведа мистера Эмилио
Розенблат-Хуареца, проводившего последний консилиум, Коты чувствуют себя
удовлетворительно и уже через сутки смогут вернуться к своим обязаннос-
тям.
К каким "обязанностям", Котовед не сказал.
Наверное, у Си эН эН были свои источники информации в Белом Доме...
Тем не менее я слегка успокоился. Я подумал, что, если Рут и Тимурчик
хоть одну такую передачу смотрели и слушали, они уже могут за меня не
беспокоиться. А уж если представить себе, что и Шура в это время смотрел
телевизор (но об этом можно только мечтать!..), то любая из этих дурац-
ких передач только лишь поможет нам найти друг друга!..
Насчет же того, что мы лишь через сутки сможем вернуться к "своим
обязанностям", - тут Котовед Эмилио явно меня недооценивал. Я уже сей-
час, несмотря на свою заднюю колченогость, готов был приступить к этим
обязанностям и оттрахать рыжую Зяму за милую душу и по первое число!
Единственное, что меня сдерживало, - это сознание того, что Зяма ка-
кая ни есть, но все-таки подруга Сокса...
А нагло "переклеивать" Кошку у приятеля я считаю последним делом.
Зяма же, стерва, глаз не отрывала от моего "хозяйства" и все время
пыталась кончиком своего хвоста коснуться моей промежности. Ей это было
очень удобно делать: я сидел как раз напротив нее, да еще из-за больной
задней лапы враскорячку, так что доступ к моим "достоинствам", которых
бедняга Сокс лишился еще в раннем детстве, для Зямы был более чем отк-
рыт.
Да к тому же и Сокс смотрел на все эти б...дские Зямины заезды с та-
ким, я бы сказал, "напряженным равнодушием". Кто попробует мне возра-
зить, что, дескать, напряженного равнодушия не бывает, отвечу: бывает!
Это когда ты делаешь вид, что тебе все до лампочки, а на самом деле в
душе... Понятно?
Вот когда я перехватил этот взгляд Сокса, с показным равнодушием наб-
людавшего за тем, как Зяма лезет мне концом своего хвоста между задних
моих лап, в голову мне пришла шальная и, наверное, невыполнимая идея!!!
Однако, как говорил Водила, чем черт не шутит, когда Бог спит, и не
Боги горшки обжигают!..
Я лично и понятия не имею, что все это значит, но знаю, что Водила
говорил это именно тогда, когда брался решать задачу, казавшуюся на пер-
вый взгляд невыполнимой.
Вот я и подумал, - а не научить ли мне Сокса нормально трахаться и
постоянно ХОТЕТЬ Кошек, несмотря на его официальную КАСТРАЦИЮ?!.. Не
распахнуть ли мне перед ним широкое окно в НАСТОЯЩУЮ ЖИЗНЬ?!!
Ну, так не будет у него Котят... Велика беда! Захочет, возьмет любого
с улицы на воспитание. А Челси и Ларри Браун ему помогут. Взяла же Рут
Истлейк Тимурчика! И не с улицы, а из далекой России. Из детской тюрем-
ной колонии, где Тимурчик пребывал не за переход улицы по красному све-
тофору, а за убийство, хоть и отвратительного, но живого Человека... А
теперь - есть ли лучшая семья в Америке, чем сын и мать Истлейк?! Хре-
нушки вам! Нету.
Отвлекся малость. Это со мной бывает. Заносит на личное...
- Сокс, - говорю я таким тихим и вкрадчивым голосом. - Посмотри на
Зяму... Как она лежит, как дышит... Видишь?
- Ну, вижу, - говорит Сокс. - И что?
- Неужели тебе не хотелось бы приласкать ее?.. Или чтобы она тебя
приласкала?..
- Я уже ласкал ее, - говорит Сокс.
- Как?!.. - поразился я.
- Нюхал, - говорит Сокс.
Тьфу ты, пропади ты пропадом! Тоже мне ласки... Раздолбай Прези-
дентский! Хоть бы у своего Хозяина поучился!..
Но, ничего такого, конечно, вслух не сказал, а только сказал, чтобы
не спугнуть, так ласково, мягонько:
- Молодец, Соксик... Очень, очень неплохо!.. А где ты ее нюхал?
- Как "где"? - удивился Сокс. - Сверху. Вот здесь - между ушей. Сна-
ружи...
- Замечательно! - говорю. - Ну, просто прелесть!.. А теперь тебе не
хотелось бы попробовать Зяму изнутри, а не снаружи?
- Что же, мне ей операцию делать? Как это "изнутри"?..
"Ну, все... - думаю. - Терпение у меня кончается!.. Сейчас я сам
шпокну эту чертову Зяму, начищу рыло Соксу, если будет возникать, и уйду
искать Конгресс!.. На хрен я сюда приехал?!.. Что, у меня дел нету
больше, как учить трахаться КАСТРАТОВ?!!"
Но, опять-таки, слава Богу, хватило ума и силы воли сдержаться. Даже
голоса не повысил, а еще вкрадчивее говорю:
- Вот ты, Соксик, рассказывал мне, как ваша секретная служба горнич-
ных трахает или как тут под кустами совокупляются... Ты помнишь, КАК они
это делали?
- Конечно помню. Или лежа: он на ней или она на нем... Или еще сзади:
она в наклоне...
- Стоп! - говорю. - Что и требовалось тебе доказать... Так вот, Сок-
синька, для нас с тобой лучший вариант - второй вариант. Сзади, дружочек
ты мой, сзади!..
- Как это? - туповато спрашивает Сокс.
- "Как", "как"!.. - вдруг нервно говорит Зяма и становится в класси-
ческую Кошачью позу носом к земле, задница - вверх, хвост - в сторону,
ноги - врастопырку. - Давай-ка, Кыся, или как там тебя... Покажем Соксу,
как это нужно делать!
У меня от желания чуть глаза на лоб не лезут! Член - аж звенит! Яйца-
ми - хоть в теннис играй!.. Говорю из последних сил, чудовищным, фальши-
вым, дрожащим голосом:
- Ну зачем же это буду делать я, когда Соксик и сам прекрасно сможет
с этим справиться. Да к тому же я и на костыле...
Вижу, Сокс пододвигается к нам поближе и начинает проявлять интерес,
правда, пока еще только к технической стороне дела.
- Не уверен, что мне это так уж нужно. Во всяком случае, никаких же-
ланий я пока не испытываю... - говорит Сокс, но уже тоже сфальшивенькими
интонациями.
- Зяма! - говорю я. - Зямочка, солнце мое! А почему ты ждешь, когда
Сокс проявит к тебе сексуальный интерес? Почему бы тебе не взять инициа-
тиву в свои лапы?..
- А х... толку? - вдруг грубо отвечает мне Зяма. - Я уж и так пробо-
вала, и этак... Полгода мучаюсь!
- А скажи мне, Зямочка, - говорю я еще ласковее. - А ты не можешь
припомнить - КАК ТЫ ЕЩЕ НЕ ПРОБОВАЛА?
Смотрю на Сокса - ну, просто персонаж из мультипликации!.. Глаз пере-
вязан, пасть от удивления раскрыта во всю ширь, но уже дышит, как нуж-
но!..
Мамочки мои! Да неужели - "лед тронулся, господа присяжные заседате-
ля?!" - как цитировал кого-то Шурик Плоткин.
- Ты что имеешь в виду? - спрашивает меня Зяма. - ОРАЛЬНЫЙ СЕКС, что
ли?
Я так и сел на хвост! Ни хрена себе! Неужто я наконец увижу этот та-
инственный, наверно, чисто американский способ, о котором я впервые ус-
лышал от того еврейского Собака - Арни из Брайтона. И про который Рут
наотрез отказалась разговаривать со мной, предложив дождаться Шуру Плот-
кина для обсуждения с ним ЭТОЙ ТЕМЫ.
- Да, да... - говорю я поспешно Зяме. - Именно ЭТО я и имел в виду!
- Ну что же... Давай, попробую, - говорит Зяма, а в голосе - полней-
шая безнадега, просто плакать хочется.
Зяма по-хозяйски опрокидывает Сокса на спину, раздвигает ему задние
лапы, отшвыривает в сторону Соксовский хвост и начинает своим маленьким
розовым язычком вроде бы прилизывать ему ТАМ шерстку.
А потом открывает пошире рот, убирает клыки и...
Елки-палки!!! И это они называют "ОРАЛЬНЫЙ СЕКС"?!!
И ЭТО они считают своим "американским способом"?!..
Да, как говорил мой друг Водила, - мне с них смешно!
Это же обыкновеннейший... Ну, как его?!! Тьфу, черт... Совсем из го-
ловы выскочило... Слегка по-французски звучит. Ладно, потом вспомню. Так
вот этот ОРАЛЬНЫЙ, как они называют, СЕКС мне сотни Кошек на нашем пус-
тыре в Питере делали!...
Тоже мне - открытие.
Не скрою и не буду лицемерить - приятно. Заводит жутко. Но старо, как
мир! У нас в России делают это не хуже и не менее квалифицированно, чем
делает ЭТО сейчас Зяма.
- Эй, ты!.. Как тебя там... Кыся! Погляди-ка, вроде бы пошло дело,
а?.. - невнятно так, с плохой дикцией по причине занятости рта говорит
мне Зяма.
Я гляжу - батюшки! - да, оказывается, Соксу любой средне-американский
Кот может позавидовать!..
Размерчик - я тебе дам! Стоит, как телеграфный столб, будто у него не
вырезали два яйца, а наоборот - пришили четыре... И вообще, Сокс уже так
раздухарился, что начинает стонать, вскрикивать, хрюкать, лапами дер-
гать!
Я тоже так вдруг за него завелся, что стал, непонятно почему, ни с
того ни с сего кричать:
- Шай-бу! Шай-бу!.. Мо-ло-дец! Мо-ло-дец!..
Тут Зяма - все-таки опытная, стерва! умница в ЭТОМ деле! блеск! - ак-
куратненько так выпускает ТУ часть Сокса из своей пасти и мгновенно ста-
новится в классическую позитуру. Но уже задом не ко мне, а к Соксу!..
Я только успел крикнуть:
- Не торопись, Сокс!.. Помедленнее, врастяжку, старик! Не спеши!.. -
как Сокс, ни хрена не дослушав меня, этаким Орлом-стервятником взлетает
на Зяму, вонзается в нее - куда надо и чем надо, - тем самым, которым он
с Котенкиных времен всего лишь писал и не помышлял о чем-либо другом, и
начинает работать, как паровая машина Джеймса Уатта, про которую мне
рассказывал Капитан "Академика Абрама Ф. Иоффе" Александр-Ивано-
вич-Кэп-Мастер.
Тут уж и Зяма завыла от восторга!
А толщенное дерево, оно же секретный пост охраны, прямо-таки вспухло
от криков изнутри:
- Внимание! Внимание!!! Всем постам!.. Включил видеокамеру, врубайте
все мониторы!!! Скорее!.. СОКС Е... ЗЯМУ! СОКС Е... ЗЯМУ!!! По-настояще-
му Е... Зяму!..
- Не может быть!..
- Вы ошибаетесь... Проверьте свой инфракрасный прибор ночного виде-
ния!!! Он у вас барахлит!..
- Да клянусь вам!..
- Тебе просто чудится... Сокс - кастрат!
- А может, это не Сокс?..
И обиженный голос изнутри толстого дерева:
- Да что ж, я Сокса в лицо не знаю?!..
- Точно, парни! Сокс!..
- Смотрите, смотрите!!!
И все это в абсолютной темноте, при полнейшем БЕЗЛЮДЬЕ, а тут еще
ритмичный хрип Сокса, вой Зямы...
Я сижу - балдею! Честно говоря, балдею от счастья. От счастья за Сок-
са!.. Ну и конечно, некоторым образом, во мне шевелится и растет ГОР-
ДОСТЬ ТВОРЦА! Так сказать, СОЗДАТЕЛЯ этого маленького биологического ШЕ-
ДЕВРА!..
Да почему, черт вас всех побери, - "маленького"?!
Ведь то, что я совершил с Соксом, с детства кастрированным Котом, то,
что я ВДОХНУЛ в него совершенно новую, неведомую ему доселе, прекрасную
сторону ЖИЗНИ, разве можно назвать "маленьким ШЕДЕВРОМ"?...
Нет, господа хорошие, леди и джентльмены! ТО, ЧТО СДЕЛАЛ Я, - ЭТО ОГ-
РОМНОЕ ПОЛОТНО, РАВНЫХ КОТОРОМУ В МИРЕ ПРОСТО НЕТУ!!! И к чертям Со-
бачьим эту нашу вечную, российскую, показную скромность!.. ШЕДЕВР - ОН И
ЕСТЬ ШЕДЕВР.
Тут Сокс ка-а-ак заорет благим матом на все восемнадцать и семь деся-
тых акров территории Белого Дома, как кончил он в эту Зяму - ее чуть не
разорвало! Надо же было так долго хранить в себе такой запас... Котят на
тридцать - не меньше!
А вокруг ка-а-к вспыхнут все прожектора, все лампы, все специальное
освещение, ка-а-ак помчатся со всех сторон к нам Мужики - туча! И все с
оружием, с камерами, с пушками, стреляющими сетками, еще черт знает с
чем, а впереди всех, как жеребец, скачет Ларри Браун с таким коротким
автоматом в руке и орет на всю округу: и по-Шелдрейсовски, и по-Животно-
му, и по-Человечески:
- Держитесь, ребятки!!! Я здесь!..
Картинка, я вам скажу, маслом! Светло, как в яркий солнечный день,
вокруг нас - куча вооруженных до зубов Мужиков, валяется затраханная в
доску Зяма, Сокс обнимает меня передними лапами за шею, висит у меня на
груди, рыдает от счастья и приговаривает сквозь судорожные всхлипывания:
- Кыся-а-а... Дорогой!.. Мартынчик-и-ик... Мистер Плоткин!.. Век не
забуду... Что хочешь?.. Что хочешь!.. Все сделаю... Боже, что ты мне по-
дарил?!.. Боже мой, что я благодаря тебе обрел?!! Новая, новая, новая
ЖИЗНЬ! Ну, держись Вашингтон! Трепещи Кошачья Америка!..
Слава Господу, Челси уже спала мертвым сном, вымотанная вечерней тре-
нировкой (она играет в женской школьной футбольной команде - стоит на
воротах) и посиделками в кафе, где она, оторвавшись от шести дюжих ох-
ранников, слопала вместе с подружками "нерекомендованный", но обожаемый
ею огромный шоколадный торт.
Поэтому в обстановке строжайшей секретности от Челси, мы - узким Пре-
зидентским кругом: Билли, Хиллари, БелоДомский ветеринар, Начальник сек-
ретной службы всего Белого Дома (меня просили не называть его имя!..),
естественно, Ларри Браун в качестве переводчика с Шелдрейсовского и Пер-
вого ответственного лица за Сокса, сам Сокс и я на большом экране в тем-
ном зале просматривали видеопленку, записанную при помощи приборов ноч-
ного видения.
В зеленоватом искристом свете этих приборов ПОЛОВОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ Сокса
было запечатлено во всех потрясающе возбуждающих подробностях!
Храни меня Бог, я ничего не хочу сказать плохого про Президентскую
чету! Наоборот, лично мне это как раз ужасно понравилось!.. Но, глядя на
экран, всматриваясь в детали МОЕЙ ПОБЕДЫ над КАСТРАЦИЕЙ Сокса, несколько
лет назад лишившей Сокса ЛУЧШЕЙ стороны ЖИЗНИ, Билл и Хиллари Клинтоны
сами так завелись, что, может, никто другой этого и не заметил в темно-
те, но нам с Соксом очень хорошо было видно, как Билли аккуратненько за-
пустил лапу... то есть руку под юбку своей жены Хиллари...
А та, с трудом сдерживая прерывистое дыхание, стала осторожно гладить
мужа где-то в районе ширинки!..
- Нет! Это - невероятно!.. - все время нервно повторял Клинтон, глядя
на экран и во всю шуруя под юбкой у собственной жены.
- Да, да... Просто - фантастика!.. - напряженно вторила ему Хиллари.
- Может быть, ему тогда не все вырезали?.. - предположил Клинтон.
- Все, мистер Президент! Все!.. - в отчаянии вскричал ветеринар, уже
находясь в полуобморочном состоянии.
- Нет, такое тянет на Нобелевскую премию!.. - Хиллари Клинтон прого-
ворила это слабым голосом и сладострастно прикрыла глаза.
А я на экране видел все недостатки ПЕРВОГО, далеко не совершенного,
излишне поспешного, но абсолютно естественного для ПРЕМЬЕРЫ, поведения
Сокса по время его ТРАХА.
Видел себя, сидящего на хвосте, далеко и некрасиво отставившего в
сторону раненую заднюю лапу, и в увлечении процессом размахивающего пе-
редними лапами, словно дирижер духового оркестра!
Видел блистательную профессиональную Зяму, которую по праву следовало
бы считать, в какой-то степени, соавтором МОЕГО эксперимента. И все вре-
мя помнил, что Зяма обещала мне завтра вечером привести свою приятельни-
цу по имени Жужа, которая по технике секса заткнет за пояс всех Кошек,
когда-либо бывавших подо мной!
Конечно, я с удовольствием тр…ну эту Жужу, но когда меня заранее
предупреждают о какой-то "невероятной" технике секса и о том, какой "по-
ловой рай" меня ожидает, я сразу же вспоминаю мюнхенско-киевскую Кошку
Цилю, которая распускала о себе слухи-завлекухи, что она, дескать, даже
Тигра может затрахать до смерти. А на проверку оказалась - обычная про-
винциальная любительская суетня, вскрики не вовремя, закатывания глаз не
тогда, когда нужно, и постоянные трусливые мольбы: "Только не в меня.
Только не в меня!.."
Наконец эта наша порнуха на Президентском экране кончилась, Клинтон
еле успел выдернуть руку из-под юбки жены, Хиллари с трудом отстранилась
от мистера Президента, и свет в зале зажегся.

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 9.12.2009, 10:17
Сообщение #87


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



И вот тут, надо сказать, Сокс повел себя как истинный джентльмен! Он
прошел к экрану, сел к нему спиной, а своей перевязанной мордой ко всем,
сидящим в креслах. И через Ларри Брауна попросил минуточку внимания.
Ларри перевел на Человеческий, и Сокс сказал:
- Все, что вы все сейчас видели на экране, произошло только лишь бла-
годаря моему новому и лучшему другу Кысе! Не побоюсь высокопарности -
Великому Русскому Коту мистеру Кысе-Мартыну Плоткину фон Тифенбаху! Вый-
ди сюда, Кыся. Сядь со мною рядом. Пусть все на тебя внимательно посмот-
рят...
Я вышел и сел рядом с Соксом.
Сокс коротко поведал мою историю: и про то, что я ищу Шуру, и про Ти-
мурчика, и про Рут, и как я вообще здесь оказался...
Бедный Ларри Браун совсем запарился переводить Сокса на общечелове-
ческий английский, стал сбиваться и упускать важные, с моей точки зре-
ния, детали в переводе.
А я смотрел во все глаза на Билли и Хиллари и чувствовал, что могу
войти с ними в КОНТАКТ по-Шелдрейсу в любую секунду! Так они оба были
тренированы на НУЖНЫЕ КОНТАКТЫ. Впрочем, как и все тут в Белом Доме. И
секретный начальник, и Кошачий доктор...
Уж если на то пошло, я уже оказал им неоценимую услугу, я добился для
них прощения у Сокса и вернул им его любовь и привязанность! Достаточно
было посмотреть, как Сокс, проходя к экрану, искренне потерся о брючину
Президента и трогательно лизанул руку Первой Леди Америки. Ни на йоту не
фальшивя, как прежде!
А потом, чем черт не шутит, может быть, это окажется полезным и для
моего Шуры, и для Рут, и для Тимурчика Истлейк?..
Поэтому я очень вежливо попросил Ларри заткнуться и отдохнуть, внима-
тельно уставился на Билли и Хиллари и медленно, раздельно произнес
по-Шелдрейсовски:
- Мистер Президент! Миссис Клинтон! Пожалуйста, не пугайтесь. Это го-
ворю с вами я - МартынКыся Плоткин. И если вы оба ЗАХОТИТЕ меня понять,
то дело - в шляпе... То есть все будет в порядке!
- Что-о-о?!! - Клинтон даже подпрыгнул в кресле.
- Ой!.. - совсем по-домашнему ойкнула Хиллари.
А Начальник секретной службы всего Белого Дома молниеносно сунул руку
под пиджак - видать, за пистолетом, но Ларри вовремя повис у него на ру-
ке.
Ветеринар покачнулся и стал сползать по стене на пол...
Я видел, что все они поняли каждое мое слово! Просто ужасно растеря-
лись и не знали, как им нужно на это реагировать. Тогда я решил действо-
вать попроще и напрямую, без всяких там "мистер Президент":
- Билли! Хиллари!.. Ребята! - сказал я. - Вы же нормальные, здраво-
мыслящие Люди! То, что вы сумели остаться в Белом Доме на второй срок,
лишний раз доказывает, что вы Люди ТАЛАНТЛИВЫЕ!
Тут я припомнил любимый постулат своего Шуры и сказал:
- А ТАЛАНТ - это АНОМАЛИЯ! Раз Человек или Кот талантлив в чем-то од-
ном, значит, он талантлив и во всем остальном. Он может просто этого не
знать. Но уж если попробует... Вот и вы, попробуйтека, ребятки, понять
меня. Но самое главное - и ответить!.. Давайте на счет "три", о'кей?
Раз, два...
"Три" я даже не успел произнести!
- Боже мой... Мартин!.. - первой сказала Хиллари по-Шелдрейсовски. -
Неужели то, что происходит сейчас, возможно?..
- Еще как!!! - в восторге вскричал Сокс.
А Ларри смахнул непрошеную слезинку...
Билл Клинтон - Вторократный Президент Соединенных Штатов Америки, по-
литический рыцарь без страха и упрека, "ходок", любимец голливудских
звезд, Глава огромного Государства, Человек, играющий на саксофоне, -
заикаясь, робея и все еще не веря в происходящее, запинаясь, произнес
по-Шелдрейсовски фразу, которую я много раз слышал от простого русского
шоферюги, моего близкого друга Водилы:
- Ну, Кыся... Ты даешь!..
Разошлись мылишь часам к трем ночи...
Справедливости ради, следует отметить, что Ларри Брауна и ветеринара
Клинтон отпустил еще в первом часу, - ни в том ни в другом нужды уже не
было. Начальника же всей секретной службы Белого Дома Президент попросил
остаться.
После чего мы перешли из зрительного зала в Овальный кабинет Прези-
дента. С кухни нам притащили туда какую-то легкую закусь, и мы продолжа-
ли трепотню...
Овальный кабинет мне безумно понравился! По бокам письменного стола -
флаги, роскошные напольные высоченные часы, два светлых удобных дивана,
на одном из которых сидел я и валялся Сокс, а на втором устроились Клин-
тоны.
Начальник всего секретного уселся в глубокое кресло у стены и время
от времени то включал маленький диктофон, то останавливал. У Шуры был
почти точно такой же!.. Но иногда Начальник чего-то записывал и в блок-
нотик. Это когда ему Билли приказывал...
Трепотня тоже была, прямо скажем, не общей. В основном Клинтоны зада-
вали мне вопросы, а я старался максимально толково на них отвечать.
Когда зашел разговор о возможном издании книги Шурика в Америке, Пре-
зидент поморщился словно от зубной боли:
- Есть, есть у меня парочка знакомых солидных издателей... - сказал
он. - Но и вы, парни, тоже должны попытаться понять сегодняшнюю ситуа-
цию. Тут два аспекта: в Америке деловые круги и Люди вообще значительно
меньше зависят от Правительства, чем в России. Я, конечно, могу попро-
сить кого-то из своих приятелей помочь твоему Шуре издать его книгу
здесь. Но ты учти, МНЕ МОГУТ И ОТКАЗАТЬ!.. И я такие щелчки по носу по-
лучаю довольно часто. Это - первое. Второе: как ни прискорбно мне это
говорить тебе, Кыся, русскому Коту, но мода на все "русское", которая в
начале вашей Перестройки (это слово Клинтон забавно произнес по-русс-
ки...) буквально захлестнула весь мир, сегодня канула в Лету!.. Все
"русское" перестало быть интересным и притягательным лишь потому, что
Россия скомпрометировала себя массой бесполезных и неприглядных факто-
ров... Финансовый обвал, рухнувшая промышленность, мертвая наука... А
главное, конечно, - внутренние войны и сотни тысяч погибших внутри своей
собственной страны!..
- Билли! Ты репетируешь завтрашнюю речь перед русскими депутатами? -
спросила Хиллари.
- Нет, детка. Я просто пытаюсь заранее объяснить возможную неудачу с
изданием в Америке книги мистера Плоткина.
- Тогда, джентльмены, если вы мне позволите, я возьму это на себя.
Лишь бы книжка оказалась пристойной. О'кей, Мартин?
Я мог только лапами развести, а развалившийся рядом со мной Сокс пих-
нул меня в бок, дескать, "уж если Хиллари за что-нибудь берется!.."
Рассказал я и о необходимости разыскать здесь одного Конгрессмена,
который был последним, кто слышал голос Шуры... Рассказал я и жуткую ис-
торию бывшего русского мальчика Тимура Зайцева, ныне американского граж-
данина двенадцати лет Тима Истлейка... Историю его усыновления полунег-
ритянкой, сотрудницей Н.Й.П.Д. - Нью-Йорк Полис ДепАртмент, - сержантом
полиции Рут Истлейк, вдовой полицейского Фреда Истлейка... Все рассказал
и про саму Рут, про ее жизнь с маленьким Тимом, про легкость ее характе-
ра, ироничность, превосходную способность к КОНТАКТУ, ну и само собой,
какая это потрясающе красивая Женщина!..
На мгновение мне показалось, что все три Мужика, включая теперь сюда
и Сокса, в этой части моего рассказа очень даже напряглись и сделали на
Рут, как говорил Шура, "стойку"!..
- Мне Ларри Браун докладывал, что разговаривал с сержантом Истлейк по
телефону, - впервые открыл рот Начальник всех секретов Белого Дома. - Он
звонил ей перед самым выпуском вечерних телевизионных новостей, чтобы
они там, в Нью-Йорке, не пугались за своего Кота...
- Очень хорошо и правильно, - чуточку раздраженно проговорила Хиллари
Клинтон. - Но неплохо было бы еще и найти мистера Плоткина!..
Я понял, что при Хиллари говорить с Клинтоном о красивых Женщинах яв-
но не рекомендуется! Что и подтвердил Сокс, снова незаметно пихнув меня
задней лапой в бок.
- Ну ладно, братцы! - сказал Билли Клинтон. - Завтра предстоит нелег-
кий день. В первой половине у меня куча неотложных дел и встреч, а вече-
ром у всех нас - Кыся, ты приглашен тоже! - прием депутатов Российской
Государственной Думы. Поэтому всем нам неплохо бы выспаться. Но каждый
труд, каждое благое деяние должно быть вознаграждено. Так вот, скажи
мне, друг мой Кыся, чего бы ты больше всего хотел бы сейчас в жизни?..
Мне даже не пришлось задуматься! Я ответил мгновенно и четко:
- Больше всего в жизни мне хотелось бы сейчас разыскать Шуру Плоткина
и сделать так, чтобы ему не пришлось бы проходить весь горько-традицион-
ный путь эмигранта-новичка. Я насмотрелся на это в Германии и подозре-
ваю, что Америка в этом не очень отличается от Европы...
- Верно... - сказал Клинтон и надолго замолчал.
А потом посмотрел на Начальника Секретной службы и нормальным Челове-
ческим языком сказал ему:
- Давайте попробуем что-нибудь придумать.
И тот записал у себя в блокноте пару строчек.
- Билли, ты позволишь? - спросила Хиллари.
- Да, да, конечно, дорогая.
- Прости меня, пожалуйста, Мартин, если мой вопрос покажется тебе че-
ресчур женским...
- Ради Бога, миссис Клинтон, - смутился я.
- Скажи мне, Мартин, какие два качества в себе ты считаешь наибо-
лее... - Хиллари запнулась, стараясь подыскать максимально точное опре-
деление.
- Наиболее необходимые для меня самого? - помог ей я.
- Да! Да, да... Очень точно!
Вот тут я задумался...
Отличных качеств у меня было - пруд пруди! Хоть отбавляй!.. Без липо-
вой скромности я мог бы назвать их десятки. Но тут нужны были только
два, к сожалению.
- Ну, что ж... - сказал я, и мне самому это показалось наиболее важ-
ным. - Первое: СВОИХ НЕ ЗАКЛАДЫВАЮТ, ЧЕМ БЫ ЭТО ТЕБЕ НИ ГРОЗИЛО!.. И
второе: у меня очень высоко развито ощущение ЛЖИ, от кого бы она ни ис-
ходила. Тут я просто само совершенство! Этим я владею шикарно!
- Тогда завтра, во время приема, я попрошу тебя не отходить от меня
ни на шаг! - быстро проговорил Клинтон, но тут же спохватился: - Хотя
первое твое качество - "СВОИХ НЕ ЗАКЛАДЫВАЮТ..." войдет в противоречие
со вторым, и я просто боюсь за твое здоровье...
- Не волнуйтесь, мистер Президент, - сказал я. - Это я еще завтра
посмотрю, кто там "СВОИ", а кто и не очень.
И мы разошлись спать. Было ровно три часа ночи.
И снится мне, что я почему-то в... Испании!..
Я про Испанию слышал всего три раза в жизни: от Шуры - тот все мечтал
когда-нибудь там побывать; от Фридриха фон Тифенбаха, который показывал
мне очень красивый альбом с видами Испании и говорил, что умирать уедет
в какую-то Андалузию, где есть город Кордоба, а в этом городе у Фридриха
есть небольшая вилла. Купил ее лет двадцать тому назад, да все никак не
соберется слетать туда... А еще про Испанию я слышал от Капитана-Алек-
сандра-Ивановича-Кэп-Мастера. Он там вокруг нее плавал...
Так вот, значит, снится мне, что я в Испании.
И жарко ну просто ужасно! Дышать нечем, лапы вялые, голова в тума-
не... Бреду узенькими-узенькими кривыми улочками... И все домики бе-
лые-белые, и от этого на них очень трудно смотреть, - так все сверкает в
глазах от солнца!..
Скрыться от жары и слепящего света можно только лишь в маленьких дво-
риках - Фридрих называл их "патио". Они есть внутри каждого дома: с та-
кими малюсенькими кукольными балкончиками, все в неведомых цветах, кра-
соты невероятной! Но я стесняюсь туда заходить - чужое все-таки.
Иду, прижимаюсь к теневой стороне улочки, заглядываю во все эти дво-
рики-"патио", один другого прекрасней: вымощены разноцветными гладеньки-
ми камушками типа осколков разбитых тарелок, - и если бы не жара, если
бы можно было еще и дышать, то мне показалось бы, что я в настоящем
раю!..
И вдруг в одном дворике, почти пустынном, только по стенам - неяркие
ползучие цветы, вижу ШУРУ ПЛОТКИНА!!!
В незнакомой мне пижаме Шура ходит под ручку со странным невысоким
бронзовым стариком. Не выкрашенным бронзовой краской, а из настоящей
бронзы, металла. Старик - в бронзовой чалме, в бронзовом халате без во-
ротника. Одной бронзовой рукой поддерживает Шуру под локоток, во второй
руке - бронзовая книга. Бронза темная, не блестит - старая-старая!
Ходят они вокруг желтовато-серого квадратного каменного пьедестала,
на котором стоит жутко неудобное, с моей точки зрения, каменное кресло.
А вокруг пьедестала - квадратная клумбочка с коротенькими цветочками...
- Шурик!!! - кричу я. - Шурочка!.. Господи! Да как же ты здесь ока-
зался?!!
Шура удивленно оглядывается, останавливает своего бронзового старика,
видит меня и - без особого восторга, но так симпатично, говорит мне:
- Мартынчик!.. Как хорошо, что ты, наконец, отыскался. Познакомься,
пожалуйста. Это сеньор Аарон Маймонидес, великий еврейско-испанский уче-
ный, философ и врач. Ты не смотри, что он такой бронзовый, он доктор
Божьей милостью! Если бы не он, я бы... Ему знаешь сколько лет?
- Возраст-то явно пенсионный, - говорю.
- Глупенький ты мой Мартынчик, - так ласково говорит мне Шура. - Ему
больше пятисот лет!
- Вот никогда не дал бы! - вежливо говорю я. - Как, ты сказал, его
зовут?
- Аарон (через два "а") Маймонидес из еврейского квартала Худерия.
- У меня теперь тоже есть один знакомый Собак Арон. Только с одним
"а". Тоже из еврейского квартала. Бруклин называется...
- Боже мой, Мартын! Ну как ты можешь сравнивать?!..
- А чего? - говорю. - Тоже вполне приличный старикан.
А этот Маймонидес на меня даже не смотрит. И ни словечка. "Да напле-
вать мне на его стариковские причуды, - думаю. - Важно, что он Шурика
вылечил!.."
Смотрю, старик начинает вскарабкиваться на пьедестал, а Шура его под-
саживает. А в старичке весу - как в двух автомобилях. Сплошная же брон-
за!..
Я давай Шуре помогать. Но старик Маймонидес довольно ловко влез туда
к себе в кресло, уселся там и застыл. Будто и не он только что ходил по
дворику с Шурой под ручку.
Пока я пялился, как бронзовый Аарон застывал на своем пьедестале, Шу-
ра куда-то исчез!
Мечусь по дворику, выскакиваю на кривые Кордобские улочки, опять во
дворик заглядываю - нету! Нету моего Шуры Плоткина!..
А жарища - несусветная, дышать нечем, лапы совсем отказываются слу-
жить, что-то на меня такое тяжелое наваливается... Неужто это Маймонидес
валится на меня с пьедестала?!.. Чувствую - погибаю под этой тяжестью,
задыхаюсь, теряю сознание...
А бронзовый Маймонидес сверху шепчет мне в ухо: "Зяма!.. Зямочка!.."
В последнем усилии, в уже угасающем сознании рванулся я было из-под
этой дикой бронзовой тяжести...
...и проснулся!..
Никакого Аарона Маймонидеса.
Навалился на меня во сне этот засранец Сокс и в сонном состоянии ле-
зет на меня, болван, как на КОШКУ! А я под ним задыхаюсь! Еле-еле из-под
него выдрался, врезал ему пару раз по рылу, разбудил таким образом и го-
ворю:
- Ты, половой психопат, маньяк сексуальный, террорист хренов! Ты в
своем уме?!! Ты чего на меня взгромоздился? Какой я тебе "Зяма"?! Ну-ка,
брысь в тот конец комнаты! И чтоб не приближался! А то не посмотрю, что
ты Первый Кот Америки, накидаю п…дюлей, как Последнему Коту Сестрорец-
ка! Завтра придет твоя Зяма, вот и будешь на нее напрыгивать... А пока -
вали отсюда! Надо же, раздухарился, раздолбай... А я тоже хорош, научил
на свою голову!..
Утром у Сокса разбинтовали морду - ничего страшного. Опухоль малость
спала, хотя глаз все еще оставался прищуренным, что придавало Соксу вы-
ражение постоянной и надменной ироничности, целиком соответствующей его
положению.
Во всяком случае, если бы я был Первым Котом Америки - естественно,
при условии, что Президентской парой были бы Шура и Рут, - то я ходил бы
только с такой мордой!
У меня тоже сняли лангетку с задней левой лапы. Я, слава Богу, перес-
тал нелепо выглядеть - Кот на костыле, - только чуть чуть еще прихрамы-
вал...
Короче, обошлось. Мы пожрали чего-то ужасно вкусного и, как сказал
доктор, очень полезного и ускоряющего процессы заживления. Даже молоко
было с какими-то специальными целебными добавками!
К концу нашего завтрака примчалась Челси, внимательно осмотрела нас и
сказала:
- Вы оба превосходно выглядите! Но у меня сегодня с утра ощущение,
что вокруг вас витает какая-то тайна, которую знают все и все же скрывают
ее именно от меня! Вы сами можете мне что-нибудь объяснить?
Я вовремя наступил передней лапой на хвост Сокса, потому что он уже
разинул пасть, чтобы немедленно поведать Челси обо всех своих вчерашних
половых подвигах.
Ему, дурачку, казалось, что раз они с Челси вместе выросли и одновре-
менно взрослели, то Челси вправе знать обо всем, что он делал вчера
ночью с Зямой!..
Он почему-то не учитывал, что при общем взрослении вместе с Челси,
он, Сокс, из Котенка превратился в обычного черно-белого Кота без яиц, а
Челси стала молоденькой шестнадцатилетней девушкой. А даже в шестнадцать
лет девочкам совершенно не обязательно все знать про чью-то половуху.
Про себя - Бога ради! Про себя ты обязана знать какие-то элементарные
вещи из этой области - ну, хотя бы из гигиенических соображений. Или
чтобы не "влететь" раньше времени.
Но про Сокса ты можешь чего-то и не знать. Совершенно не обязательно
Соксу посвящать Челси в свои сексуальные кувыркания с Зямой.
И вот странная штука: посторонние это прекрасно понимали и не расще-
перивались перед дочкой Президента, чтобы сообщить ей подробности НАШЕЙ
ПОБЕДЫ над половым бессилием Сокса. А свой, близкий, этого понимать не
хочет! Он не соображает, что перед ним молоденькая девушка, которой не
хрена слушать про все ЭТО. Придет время - наслушается, насмотрится, нап-
робуется. А сейчас еще рановато...
Короче, я стою лапой на конце хвоста Сокса, чтобы он чего-нибудь лиш-
него не ляпнул, и говорю Челси:
- Никакой тайны тут нет, Челси. Просто Сокс влюбился в Зяму.
- Тоже мне секрет! - рассмеялась Челси. - Эта Зяма крутится около
Сокса уже полгода. Я, правда, не знаю, на что она рассчитывает...
Тут рассвирепевший Сокс вырывает у меня изпод лапы свой хвост и ос-
корбленным тоном заявляет Челси:
- Да будет тебе известно, дорогая моя, что сегодня ночью я...
Тут я поспешно наступаю снова на хвост Сокса, но уже с выпущенными
когтями. И быстро говорю Челси, чтобы помешать беспардонному хвастовству
Сокса:
- А сегодня ночью Зяма и Сокс признались друг другу в любви!
И еще глубже запускаю когти в хвост Сокса, чтобы он и не вякнул. Тут
до него наконец доходит, о чем можно говорить с молоденькими девушками,
а о чем не следует, и сдавленным от боли голосом Сокс подтверждает:
- Да... Мартын говорит правду...
- Ладно, - сказала Челси. - В таком случае, Сокс, я тебя поздравляю!
Привет Зяме... Но по-моему, ребята, вы оба что-то темните... До вечера!
- Погоди, Челси, - говорю я. - Ты знаешь, кто такой Аарон Маймонидес?
Я думал, что у Челси глаза выпадут на пол!
- О, боже!.. - еле вымолвила она. - Ты-то откуда про него знаешь?!..
- Он мне приснился, - честно сказал я.
- С ума сойти!.. - сказала Челси. - Моймонидес - это какой-то испанс-
кий врач и философ пятнадцатого века...
- Еврейско-испанский, - поправил ее я.

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 10.12.2009, 13:08
Сообщение #88


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



- Господи, Мартын! Ну какая разница - еврейский он или испанский?!..
Он же был ученый! Вот что главное... Чао! До вечера.
С тем и ушла.
А мы с Соксом сбегали в сад погадить, и я нечаянно наделал на ка-
кое-то сверхсекретное следящее устройство, спрятанное в траве под кусти-
ком. Автоматически сработали еще какие-то защитные штуки, взвыла сире-
на... И получился жуткий шухрен!
Эту мою промашку Сокс взял на себя, и нам даже не влетело! И мы пошли
шататься на Белому Дому.
Не скрою, мне довольно быстро надоели все эти огромные залы, роскош-
ная мебель, портреты каких-то типов в старинных костюмах... Хотя в то же
время я несколько прибалдел от фантастического великолепия "Красной гос-
тиной" с белым камином и потрясающими золотыми настольными лампами и зо-
лотыми гардинами! А от "Овального зала" с гигантским голубым ковром я
просто пришел в восторг!
Этот стол с живыми цветами!.. Эти высоченные окна с роскошными
портьерами, камины, вазы, мебелишка - будь здоров!..
Ну и конечно - Большой приемный зал! Это, я вам скажу, - картинка
маслом... Потрясное зрелище!
Народищу шляется по Белому Дому - тучи! Один мужичок в серой кофте
бегает по всем комнатам и залам - заводит часы! Вот такая у него работа.
Второй - в черном смокинге, лакированных туфлях, с черной "бабочкой" -
ковры пылесосит в залах... Какие-то типы с протокольными мордами в пид-
жачках и галстуках: кто с уоки-токи, кто с телефоном"хенди", - шныряют
по всем этажам, морды у всех серьезные, все такие деловые...
Кто-то кем-то распоряжается, кто-то кому-то подчиняется - кошмар! И
все при деле.
Несмотря на довольно быструю потерю интереса к парадной части Белого
Дома, я особенно не возникал. Я понимал, что Сокс показывает мне "свои"
владения, и мне очень не хотелось его обижать.
Но, когда мы спустились в нижние этажи, в обслуживающий комплекс, тут
у меня чуть "крыша не поехала"! Вот отсюда я бы никогда не вылезал!
Здесь было так интересно - сдохнуть!..
Один склад посуды чего стоил!.. Сотни различнейших комплектов на хрен
знает какое количество персон хранились в специальных огромных коробках.
Каждый сервиз для определенного случая. И какая посуда - обалдеть! Неви-
данной красоты!
А прачечные с массой автоматических стиральных машин, с уймой различ-
ных химикатов на все случаи грязи и запачканности!.. И замечательная
тетканегритянка, которая всем тут 3ааведовала.
Я вообще заметил, что в Белом Доме работает очень много негров. Их
теперь в Америке стыдливо называют "афро-американцами", хотя к "афро"
они имеют такое же отношение, как наши русские евреи к испанскому Маймо-
нидесу...
А кухня Белого Дома?!! Это же не кухня, это же черт знает что!.. Бы-
вал я в больших кухнях разного общепита. И у наев Питере на проспекте
Науки, в шашлычной у Сурена Гургеновича, я там даже недолго сотрудничал:
делал вид, что отлавливаю Крыс... И в Германии, в Мюнхене, в Биргартене
Английского парка, тоже кухонька была - я тебе дам!..
Но такой кухни, как в Белом Доме, я никогда и нигде не видел! Ни кон-
ца ни края этой кухне, полк поваров, поварят и поваришек - все в белом,
запахи - умереть-уснуть, чистота феерическая, и при всем столпотворении
народа, продуктов и кастрюль обстановка удивительно спокойная и доброже-
лательная. Каждый делает свое дело. Очень квалифицированно. Наверное,
отсюда и спокойствие...
Было бы свинством не упомянуть, что в кухне нас сразу же покормили и
свежей рыбкой, и вареными куриными потрошками, и чем-то неизвестным, но
очень сладким...
Это у нас было вроде второго завтрака. Мы еле отвалились...
Кухня вообще вся на ушах стояла - готовилась к сегодняшнему приему
русских Депутатов Государственной Думы.
Но самым забавным мне показалось, что все подвальные службы - склады,
прачечные, кухонные отсеки, судомойки, ремонтные мастерские, подсобные
помещения, душевые для обслуги - были разгорожены корабельными металли-
ческими дверями с противоводными и противопожарными устройствами и запо-
рами! Ну точь-в-точь как на нашем судне "Академик Абрам Ф. Иоффе".
Я сказал об этом Соксу, а тот добавил, что это не только против воды
и огня, но и против возможного терроризма. И рассказал, что служба безо-
пасности Президента иногда дает прессе описание, например, Президентско-
го лимузина - дескать, его и пуля не берет, и взрывчатка! И про то, как
во время движения лимузина с Президентом этот лимузин связан с сопровож-
дающей вертолетной группой, а все агенты, охраняющие Президента, нахо-
дятся в прямом контакте с летчиками!
Не делается тайны и из того, что перед ИНАГУРАЦИЕЙ (засранец Сокс да-
же не удосужился объяснить мне, что это такое!..) перед трибуной, с ко-
торой выступает вновь избранный Президент, ставится пуленепробиваемое
стекло, а сам Президент стоит на огромной и тяжеленной металлической
плите, под которую невозможно подложить бомбу!..
- Если-палки! - говорю я Соксу. - Ты же сам мне втолковывал, что это
секретные сведения! На кой ляд их журналистам выбалтывать?!
- А специально! - отвечает Сокс. - Чтобы отбить охоту к покушениям.
Чтобы кому-нибудь не показалось, что Президента так уж легко и шлеп-
нуть...
- И однако! - сказал я. - Мне еще в Нью-Йорке мой друг Тим Истлейк
говорил, что недавно один м…к обстрелял-таки ваш Белый Дом!..
- А-а-а... Так это Франциско Дюран! - говорит Сокс. - Так ему же и
дали за это тридцать лет тюрьмы!..
Затем он поднимает голову и - чтоб мне с места не сойти! - СМОТРИТ НА
ЧАСЫ, ВИСЯЩИЕ НАД ДВЕРЬЮ, и говорит:
- Кыся! Уже пять минут третьего, а у нас же в два свиданка с Зямой и
Жужей!!!
Я чуть в осадок не выпал... Вот где он меня сделал, как Котенка!..
- Сокс, е-мое! Ты чего, можешь время на часах узнавать?
- Запросто, - отвечает Сокс и мчится обратно.
- Ты куда? - кричу я ему вослед.
- Подожди меня здесь! - отвечает Сокс и убегает.
Сижу, жду. Возвращается Сокс - волочет здоровенный кусок вареного мя-
са с косточкой.
- Ты не лопнешь? - спрашиваю. - Только что пожрали...
- Это я Зяме с Жужей. Не с цветами же к ним идти! - отвечает Сокс,
еще раз смотрит на часы и бежит к выходу в сад.
И вот эти часы не дают мне покоя! Обзавидовался я с головы до ног...
- Может, ты и читать умеешь? - спрашиваю я на бегу.
- Нет, с этим у меня плохо... Челси в детстве учила меня, учила,
но... Видно, Бог не дал. Ты быстрее бежать можешь?
- Не видишь, хромаю?! - а самому так обидно, что я в часах ни хрена
не петрю, хоть плачь!
- О, черт! Опаздываем же... Прибавь шагу! - ворчит Сокс и волочет это
дарственное мясо.
Прибегаем в южную часть сада, к тому самому толстому дереву, которое
говорит по ночам разными голосами, - сидят наши Киски! Зяма и еще одна
тощенькая бежевенькая Кошечка.
Сокс так галантно кладет к их ногам мясной кус и пытается церемонно
поклониться, как и положено интеллигентному Коту.
Но Зяма говорит ему:
- Да погоди ты! Всему свое время...
И они вдвоем с Бежевенькой начинают жрать мясо с быстротой электри-
ческой мясорубки "Мулинекс". У Тани Кох в Мюнхене такая была.
Мы и глазом моргнуть не успели, как от мяса осталась только тщательно
отполированная косточка. Кошки облизнулись, наспех привели себя в поря-
док, и Зяма говорит нам:
- Привет, ребятишки! Это Жужа, моя приятельница. Мы только что от те-
левизора. Там передавали, что сегодня у вас в Белом Доме будет прием де-
путатов из России. Полагаю, вам тоже придется там присутствовать, а сле-
довательно, времени у нас в обрез. Ну-с... Начнем, пожалуй!
И без дальнейших проволочек становится в классическую позу Кошки,
предоставляющей себя Коту в полное его распоряжение!
Жужа смотрит на Зяму, уже готовую к употреблению, секунды три стесни-
тельно переминается с лапы на лапу, а потом принимает позу Зямы и вопро-
сительно смотрит на меня.
От такой деловитости я слегка ошалел и желание трахаться у меня резко
поубавилось.
Честно говоря, мне и сначала ЭТОГО не так уж хотелось, - голова была
занята этим приснившимся мне Маймонидесом, и вообще каким-то пред-
чувствием, что сегодня вечером должно что-то произойти такое, чего я по-
ка объяснить не могу...
Гляжу на Сокса - он тоже малость подрастерялся. Хотя пипка у него -
торчком, хвост - трубой, и ему жутко хотелось бы повторить вчерашнее!..
- Я думал, что мы сначала немного "поиграем"... - робко так говорит
Сокс, не находя другого названия обычной нежно-сексуальной прелюдии.
- Нет, парни! Вы просто не в своем уме! - возмущенно говорит Зяма. -
Нас как порядочных Кошек еле-еле отпустили на полчаса, а вы...
- Ну, хорошо, хорошо... - упавшим голосом соглашается Сокс.
Трахнули мы их, конечно...
Сокс под конец совсем распоясался - попросил у меня разрешения трах-
нуть еще и Жужу. Ему сейчас все было в новинку.
- Мне-то что? - говорю. - Валяй. Бог в помощь.
"Ни любви, ни тоски, ни жалости... Даже курского соловья..." - в та-
ких случаях наизусть читал Шура. Хотя при чем здесь соловей, я до сих
пор понять не могу!
Короче, от этой американской деловитости и спешки я не получил ни ма-
лейшего удовольствия. Цитирую киевско-мюнхенскую Кошку Цилю: "Как гово-
рят в Одессе: чтоб - ДА, так - НЕТ!"
Тут еще этот испанский сон с Шурой и бронзовым Маймонидесом в башке,
предчувствие чего-то на сегодняшнем вечере... Нужна мне была эта Жужа,
как рыбе зонтик! Может, старею?..
А если это "сон в руку"? Мне Водила как-то объяснял про такую приме-
ту, но я подробности подзабыл... Хорошо бы сейчас найти Ларри Брауна и
попросить его соединить меня с Нью-Йорком - с Тимом и Рут. Может, у них
там чего-нибудь проклюнулось?
Хоть бы нашли мне они этого Конгрессмена вечером! Вероятно, что он
что-то знает про Шуру... И бронзовый Маймонидес мне как-то в душу за-
пал... Что бы все это значило?
А то трахаемся, как идиоты, с этими торопливыми вашингтонскими поб...-
душками, а дело, ради которого я и приехал сюда, на месте стоит.
- Все! - говорю Соксу. - Кончай любовь! Мне пора в Нью-Йорк зво-
нить...
Сокс уже и сам рад смылиться. Он и Зяму, и Жужу после меня "употре-
бил", как культурно выражаются агенты секретной службы Белого Дома, и
сам только и ждет повода, чтобы распрощаться.
- Ну, ладно, девочки, - радостно так говорит Сокс. - Бай-бай! Будет
время - заходите.
- Когда? - спрашивает деловая Зяма.
- Я же сказал - когда будет время, - уклончиво повторяет Сокс.
И я понял, что жизнь в Белом Доме научила его очень многому!
Отыскали Ларри Брауна. Тот сразу на Сокса накинулся:
- Ты почему ошейник с утра не надел?! Я тебя ищу по всему Вашингто-
ну!..
И напяливает на шею Сокса хорошенький ошейничек, этакий симпатичный
символ сытого рабства. А Сокс и не возражает.
- На кой хрен ему ошейник?! - возмутился я. - Что он, Собака ка-
кая-нибудь?
- Ты, Кыся, не лезь в бутылку, - говорит мне Ларри. - Это не ошейник,
а маленький радиопередатчик. Когда он на Соксе, я всегда знаю, где он.
Не случилось ли с ним что-нибудь...
- Да, Кыся, - говорит Сокс. - Это очень удобно. В Калифорнии уже при-
нят закон: с будущего года всем домашним Котам и Кошкам вживлять элект-
ронные чипы прямо в мозг. И по сигналу такого чипа Кота можно всегда ра-
зыскать. А если Кот сам потеряется, специальная служба полиции по этому
чипу может узнать имя и адрес владельца этого Кота! Ну, как паспорт...
- Где, ты сказал, это будут делать с Котами? - переспросил я.
- В Калифорнии.
- Это где?
- На другой стороне Америки. Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сан-Диего,
Лас-Вегас...
- А в Нью-Йорке ничего не будут пихать Котам в голову?
- Пока нет.
- Тогда я пока в Нью-Йорке и останусь, - говорю.
На хрен мне, думаю, это барахло в башке?! Чтобы меня каждый мог вы-
числить? А если я один хочу побыть?.. Кому надо, того я предупрежу, где
я... Пошли вы все со своей электроникой, знаете куда?!..
А Ларри все никак успокоиться не может:
- Вот, где вы шлялись, б...дуны несчастные?! Небось, Зяму с ее подруж-
кой пользовали? Служба безопасности их еще в тринадцать часов сорок де-
вять минут с Южной стороны Дома засекла! А пока вы там развлекались,
Мартыну-Кысе из Нью-Йорка уже два раза звонили миссис Истлейк с сыном!
Тут у меня сердце как екнуло - чуть наружу не выпрыгнуло...
- Что?!! Нашли?! - завопил я не своим голосом.
- Ищут... Спрашивали, как твое здоровье и когда за тобой приехать.
- А-а...
Из меня будто дух выпустили. Я чуть не упал... Захотелось лечь, ус-
нуть и не просыпаться, пока...
А потом подумал - ну уж дудки!!! А сегодняшний вечер, на котором
что-то, но должно произойти!.. Это я кончиками усов даже чувствую... А
Конгрессмен, который разговаривал с Шурой и звал в Вашингтон?!.. А Аарон
Маймонидес?!..
Ой, мамочки... При чем тут этот Маймонидес-то?.. Чего же это он у ме-
ня из головы не выходит? Он же мне всего лишь приснился...
- Ладно, Ларри, - говорю. - Может, оно и неплохо, что они меня не
застали. Сообщать им пока, честно говоря, нечего. Но у меня такое ощуще-
ние, что на приеме должно что-то произойти... Может быть, встречу того
Конгрессмена, который разговаривал с Шурой последним, может, еще с
кем-нибудь меня судьба сведет... Давай, свяжемся с Нью-Йорком после при-
ема, а?
- Нет проблем! - говорит Ларри. - Как скажешь...
- Но прием закончится очень поздно - знаю по опыту, - вставил Сокс. -
Удобно ли ночью своим звонком поднимать с постели Женщину и Ребенка?
- Во-первых, миссис Истлейк не ложится рано спать, а во-вторых, не
знаю откуда, но у меня такое ощущение, что сегодняшний прием будет не
похож на все ваши обычные приемы. Мне кажется, что он даже сможет закон-
читься раньше, чем намечено... - сказал я.
Откуда мне это причудилось - понятия не имею!
Одна подготовка к приему стоила того, чтобы рассказать о ней подроб-
но.
Началось все с того, что на всех этажах, на переходах, на лестницах,
во всех коридорах, по которым мог пройти Президент, Хиллари или Челси,
были выставлены сотрудники Службы Безопасности. Подчеркиваю: не Секрет-
ной Службы, а Службы Безопасности, без всяких там костюмчиков, уоки-токи
и топорщащихся от спрятанных пистолетов пиджаков...
Через каждые двадцать шагов (тут может обнаружиться неточность - у
меня с цифрами дело хреново!) стояли черные и белые молодые крепкие ре-
бята в белых рубашечках, черных галстучках и черных брючках. И никаких
пиджачков! Стояли, заложив руки за спину, слегка расставив ноги, и смот-
рели прямо перед собой. Не застывшими памятниками, но и без лишнего тре-
пыхания.
Это вовсе не означало, что агентов Секретной Службы не было совсем!
Их было великое множество. Их я просто узнавал по оружейному запаху. Да-
же несколько официантов, которые накрывали большие круглые столы в Бан-
кетном зале, и то попахивали пистолетами и радиостанциями.
Еще со времен своего плавания на "Академике Абраме..." я заметил, что
все уоки-токи, все радиостанции, все передатчики имеют свой, присущий
только им, электронный запах.
Но даже если бы я вдруг потерял обоняние - сохрани меня Господь, -
сотрудников Секретной Службы Белого Дома я бы все равно узнал, - да они
и не таились! У каждого из них в одно ухо была вставлена такая малю-
сенькая штучка, от которой по шее за воротник рубашки шел тоненький про-
вод. Это они так слушали друг друга. А бормотали в лацкан собственного
пиджака! Как сказал бы Водила, "во, б..., техника..."
На мое счастье, рядом со мной был Сокс, который мне все объяснял и
рассказывал. Причем с такой осведомленностью и гордостью, что можно было
подумать, будто весь этот прием устраивается вообще только в его, Соксо-
ву, честь!
Тем не менее я был ему очень благодарен. Кое-что мне по-Шелдрейсовски
пояснял и Ларри Браун, который теперь неотступно следовал за нами. Кста-
ти! От него тоже так перло оружием, словно его пистолет у меня прямо под
носом привязали...
Очень строгий молодой человек, тоже с уоки-токи в руке, репетировал с
жутким количеством журналистов. Указывал, кому где стоять и куда не ла-
зать ни под каким видом!
Но это было почти бесполезное занятие: газетчиков, фотографов и теле-
визионщиков было такое количество, что на подмогу к молодому человеку
прибежало сразу несколько помощников. Тоже с уоки-токи или со штучками в
ушах и проводом на шее.
Журналисты орали, лезли чуть ли не на стены и отчаянно ругались с мо-
лодым человеком и со всеми его помощниками! Но победил все-таки молодой
человек, пригрозив, что вышвырнет любого, кто ему еще хоть раз в чем-ни-
будь возразит!
И я понял, что в Белом Доме могут работать только очень решительные
люди...
Рассмешила меня репетиция выхода Президента к гостям!
Президента изображал какой-то тоскливый тип. Он стоял перед закрытыми
дверями в зал, а у его ног была положена на пол табличка со словом "Пре-
зидент". Это мне Ларри прочитал. Рядом с типом стояла некрасивая перез-
релая дама, а под ногами у нее, на такой же табличке, значилось: "Миссис
Клинтон".
Я бы на месте Билла и Хиллари подобрал бы для таких репетиций более
привлекательных дублеров. А то смех было смотреть на этих двух унылых
типов...
Ну, а вокруг Президентской четы полукругом на полу лежали таблички с
именами обязательной свиты Президента. Это мне Сокс сказал. И тут уже
никаких дублеров! Каждый репетировал свою роль сам.
Руководили репетицией всего двое - очень высокий морской офицер в
ужжжжжасно белой форме и фуражке, тоже с уоки-токи, и очень маленькая,
молоденькая, явно еврейского типа, носатая девушка в очках и с большим
подносом. Да, и еще наушники у нее были на голове!
Репетиция с дублерами продолжалась недолго. Наверное, время уже под-
пирало, видать, гости должны были уже вот-вот прибыть, и пришли сам Бил-
ли Клинтон и Хиллари.
Они поблагодарили своих дублеров, приветственно помахали нам и встали
на свои места.
И эта носатая и очкастая продолжила репетицию уже с настоящим Прези-
дентом! Мало того, она заставила Билла Клинтона тщательно выучить, что
тому нужно было говорить при встрече!.. Эта нахалка просто пихнула ему в
глаза то, что я принял за поднос, а это оказалась такая большая штука,
на которой крупными буквами был напечатан текст Клинтона. И Президент
послушно учил этот текст, а очкастая девица даже делала ему замечания и
поправляла его!..
Я сразу же представил себе СУПЕРФАНТАСТИЧЕСКУЮ картинку: Кремль (я
его по телевизору в Ленинграде наизусть выучил!), Георгиевский зал и ма-
ленькую еврейскую девушку с характерно большим носом и огромными очками,
руководящую выходом Президента России! И страшно развеселился по этому
поводу...

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 11.12.2009, 10:29
Сообщение #89


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



У выхода, спиной к Президенту, лицом вплотную к дверям, стояли два
огромаднейших морских пехотинца в жутко нелепых фуражках, обнажающих
выбритые затылки ребят чуть ли не до макушки. И вообще, откуда-то появи-
лась уйма военных... Причем и белых, и черных. В смысле, афро-американс-
кого происхождения, как теперь здесь говорят.
Я сообразил, что таким образом Белый Дом всему миру показывает свое
демократическо-отрицательное отношение к какому-либо проявлению расизма.
Наверное, отсюда же и эта умненькая носатая девица при Президенте...
Немножко наивно, но, я вам скажу, очень действенно и даже в чем-то
симпатично! Уж во всяком случае, лучше, чем десятки фашистско-антисемит-
ских газетенок, выпускающихся сегодня в России. Мне милиционер Митя по-
казал парочку таких газет, кое-что прочитал оттуда, - у меня чуть хвост
не отвалился от ужаса!
Потом начали прибывать гости - не наши депутаты, а американские,
приглашенные Президентом на встречу с нашими.
Сокс, вот уж поистине придворный Кот, обнаружил такое блистательное
знакомство с этими Людьми, что я только диву давался! Все знал - кто чем
руководит, сколько получает... Причем каждый раз, называя сумму годового
дохода того или иного Человека, Сокс косился на меня, пытаясь понять,
какое впечатление это на меня произвело. Я хоть и не разбирался в этом,
но просто своим Котовым нутром почуял - цифры были устрашающие! Ну, нап-
ример...
- Смотри, смотри!.. - шептал мне Сокс. - Это сам Билл Гейтс!.. Король
"Майкрософта"... Компьютерные программы. Личный доход восемнадцать мил-
лиардов долларов в год!!! А это Нэд Джонсон, шеф пенсионного фонда...
Ворочает капиталом в четыреста сорок два миллиарда долларов!.. А это
Майк Айснер, глава компании "Диснея" - ну, мультики все у него, "Дис-
ней-ленды"... Денег - куча! Гляди, Джек Смит! С такой простецкой фамили-
ей руководит "Дженерал моторе"! За последний год у него купили больше
пяти миллионов автомобилей! Представляешь себе?!..
- Нет, - сказал я. - Не представляю.
- А вот пошла рыбка и поменьше, - ухмыльнулся Сокс. - Хотя зарабаты-
вают они какие-то фантастические деньги!.. Вон, видишь, Милард Дрексел,
директор-распорядитель корпорации "Геп". В год огребает сто четыре мил-
лиона! Лоуренс Кос из "Грин Три Файненшениал" - сто два миллиона в
год... Ничего жалованьице?!.. Эндрю Гроув - корпорация "Интел". Девянос-
то семь миллионов... Сэнфорд Уэйлл - "Тревелерс групп"! Девяносто один
миллион личного дохода... Стив Хиллерт из "Конэско" - пятьдесят один
миллион... Президент "Сити-бенка" Джон Рид - сорок шесть миллионов...
Ну, и совсем бедненький - президент компании "К). Эс. Роботикс" - всего
тридцать три миллиона долларов... Это если разделить на триста шестьде-
сят пять дней в году, получается девяносто тысяч с хвостиком в день бед-
няжке!..
- Ты и считать умеешь?!.. - поразился я.
- Нет, - смущенно, но честно ответил Сокс. - Это при мне как-то в
кухне повара подсчитывали, я и запомнил. Но все равно, согласись, такие
цифры производят впечатление, да?
- Не-а, - сказал я. - Может быть, потому, что я не умею считать, а
может, потому, что мы с Шурой как-то никогда не обращали внимания на чу-
жие заработки, а думали только о том, как бы дотянуть до следующего го-
норара. Мне эти миллиарды и миллионы, как-то, прости меня, Сокс, до фо-
наря...
- До чего? - не понял меня Сокс.
- Ну, до лампочки... Короче, наплевать мне на это! - разозлился я. -
Это ты можешь понять?
И снова Сокс сразил меня своей американской прямолинейной честностью!
- Нет, - сказал он. - Я не в силах понять, как можно плевать на мил-
лиарды долларов!..
И чувствую, Сокс на меня обиделся...
А из соседнего зала звучит такая тихая и очень красивая музыка.
Я вовсе не раскаивался, что напрямую сказал Соксу, как я отношусь ко
всему тому, что он считал невероятно важным. Это в смысле чужих денег...
Но мне просто захотелось как-то исправить ему настроение. При всех своих
заморочках он все-таки очень культурный и, не побоюсь этого слова, поря-
дочный Кот. Другой бы на его месте такое выкомаривал - не приведи Гос-
подь! А этот - ей-богу - симпатяга!
- Сокс! - говорю. - Браток! Айда в соседний зальчик. Послушаем музыч-
ку... А то я на этом мраморе уже всю ж… отсидел!
В Большом зале, где собирались гости, полы были выложены светло-серы-
ми и темно-серыми мраморными квадратами.
- Ну, хорошо... - нехотя согласился Сокс. - Пойдем.
Но тут же вдруг встрепенулся, оживился и давай мне нашептывать на ухо
и лапой показывать:
- Смотри, смотри! Стивен Спилберг!.. Барбара Стрейзанд!.. Ричард
Гир!!! Обалдеть!..
- Что? - спрашиваю. - Опять - миллионы и миллиарды?
- Да нет же! Это же голливудские звезды!.. Ты кино смотришь?
- Смотрю, - говорю. - По телевизору.
Вглядываюсь в седоватого парня с такими близко посаженными глазами и
вспоминаю, что его рожу я уже в каком-то кино видел. И вот эту Барбару
тоже...
- Этих двух вроде бы знаю, - говорю. - А вот того лохматого в очках -
в жизни не видел.
- Правильно! - подтверждает Сокс. - Ты и не мог его видеть. Он кино-
режиссер. Гениальный!.. Это все друзья Билла и Хиллари. Есть у Билла еще
один друг - Том Хенкс, но он сейчас где-то в Европе на съемках...
- Короче! Мы идем слушать музыку или нет? - снова спрашиваю я, хотя и
понимаю, что Соксу жутко хотелось бы поклубиться именно в этом зале, где
собирались гости. Со многими Сокс даже раскланивался.
- Идем уже, идем, - недовольно проворчал Сокс, и мы пошли в соседний
зальчик слушать музыку.
Оказалось, что многие гости тоже бродят по зальчикам и останавливают-
ся у оркестриков. Там, куда мы пришли, играли трое в красных камзолах.
Двое - на скрипочках, а третий - на виолончели. Это мне Сокс объяснил,
кто на чем.
В каждом соседнем зальчике был свой оркестр - три-четыре Человека.
Обязательно в красном! Даже девушки-флейтистки тоже были в каких-то
красных пиджачках.
Женщины-гости были все одеты в очень красивые длиннющие платья самых
разных фасонов. Я тут же представил себе Рут Истлейк в таком платье и,
ради справедливости, должен отметить, что если бы Рут появилась сейчас
здесь, она была бы самая красивая Женщина!
А Мужчины-гости были все одеты в одну форму - смокинг, белая рубашка,
галстук-бабочка, черные туфли...
Спутать с официантом - раз плюнуть! Некоторым официантам смокинги го-
раздо больше шли, чем многим этим задр…ченными миллионерам.
Зато операторы телевидения, фотокорреспонденты со своими бесчисленны-
ми камерами и объективами (тут-то я все петрю! Мы с Шурой очень даже
часто занимались фотографией...), все репортеры газет и журналов были
одеты кто во что горазд! Джинсы, рубахи навыпуск, жилетки с невероятным
количеством карманов, свитера, спортивные куртки, - плевать им было на
все! Они ПРИЕХАЛИ НА РАБОТУ!
Но мне показалось, что это была своего рода демонстрация НАПЛЕВИЗМА.
Может, я и ошибаюсь, но я углядел в этом разностилье и "пофигизме" к
своему виду на приеме в самом Белом Доме некую форму протеста против
сильных мира сего...
Ничего я фразочку завернул, а?! Я просто на собственных глазах ста-
новлюсь все интеллигентнее и интеллигентнее!
А наших депутатов Российской Государственной Думы все не было и не
было.
И Ларри Браун повел нас на кухню ужинать. Чтобы мы потом в Банкетном
зале не шмонались бы по столам, не кусочничали и вели бы себя пристойно.
Вот мы втроем в какой-то очень благоустроенной кухонной подсобке и
поужинали. Очень славно и очень вкусно. Ларри даже виски немного трес-
нул...
Когда же мы с раздутыми животами вернулись в Большой зал (ох, как я
не перевариваю мраморные полы!..), выяснилось, что наши Российские депу-
таты во главе с послом России уже прибыли, разбрелись по кучкам, и те-
перь их было не отличить ни от одного американского миллиардера, ни от
одного официанта.
Наши тоже были все в смокингах, "бабочках" и держались так, словно
всю свою жизнь с младенческого возраста только смокинги и носили. А уж
приемов и презентаций за их широкими плечами было не счесть!
Узнать некоторых из них можно было только лишь или по неважному анг-
лийскому языку или по отменному русскому.
Вот когда мне вдруг стало все интересно, а внутри громко зазвенел тот
самый тревожный колокольчик, который начал во мне тихо позвякивать сразу
же, как только я узнал о приеме НАШИХ.
Мы попытались было отпроситься у Ларри Брауна побродить вдвоем среди
русских и попросили его разыскать того самого Конгрессмена, который ког-
дато заканчивал Гарвардский университет вместе с Фридрихом фон Тифенба-
хом, а потом, спустя сорок лет, по просьбе Фридриха разыскал в Нью-Йорке
Шуру Плоткина и сообщил ему о моем приплытии в Америку.
На что Ларри сказал, что Конгрессмен уже найден и ждет встречи с нами
у лестницы под портретом Президента Трумена. А нас с Соксом он никуда
одних не отпустит, и чтобы мы даже не пытались куда-либо смыливаться.
Потому что он, Ларри Браун, получил личное распоряжение Президента во
время приема в Банкетном зале посадить нас с Соксом за его стол. Меня -
для консультаций по всем русским вопросам, Сокса - для представительства
и прессы.
...Конгрессменом оказался тучный старик с громким хохотом, отвисшими
склеротическими щечками и очень живыми глазками.
Несмотря на то что они с Фридрихом родились в одном году, Конгрессме-
на можно было принять за моложавого дедушку шестидесятипятилетнего Фрид-
риха фон Тифенбаха.
Увидев меня и узнав от Ларри, кто я такой, старик громко заржал и,
тыкая в меня пальцем, стал весело орать, что я наконец нашелся!..
Когда я, естественно через Ларри Брауна, спросил его, где мой Шура, и
сказал, что пропал не я, а он - Шура Плоткин, и Конгрессмен был послед-
ним Человеком, который слышал голос Шуры, старик еще пуще загоготал и,
клацая вставными челюстями, заявил, что ни о чем дальнейшем он и понятия
не имеет! Он даже предложил Шуре приехать в Вашингтон, - Фридрих просил
его помочь Шуре на первых порах, - но Шура заявил, что сможет приехать в
столицу только лишь тогда, когда встретит своего ближайшего друга. То
есть, МЕНЯ. Все! Больше он о Шуре ни черта не слышал. А как я поживаю?
Мы отделались от толстого старика какой-то вымученно-любезной фразой
и снова вернулись к четырем колоннам Большого зала.
Я был, как говорится, в полном разборе! Рвались ниточки надежд...
Ларри и Сокс успокаивали меня, как могли!
Оставался только лишь этот испанский Аарон Маймонидес, который прис-
нился мне сегодня ночью. Но как с ним связаться?!.. Он ведь жил пятьсот
лет тому назад!.. А я чувствовал, чувствовал, что этот доктор и философ,
старый испанский еврей Маймонидес, знает, где мой Шура!
- Который час. Сокс? - спросил я.
Сокс посмотрел на большие бронзовые часы, стоявшие на очень красивом
столике в простенке между двумя окнами, и тут же ответил:
- Без двенадцати минут восемь. Скоро всех пригласят в Банкетный зал.
- Ларри! - заторопился я. - Ты не можешь вот прямо сейчас же соеди-
нить меня с миссис Истлейк?
- Какие проблемы? - уверенно проговорил Ларри и вытащил из кармана
смокинга телефон-"хенди". - Только давайте отойдем в сторонку. А то
кто-нибудь увидит, как Кыся говорит по телефону, и придется вызывать из
психиатрички "Скорую помощь".
Мы рванули в какой-то коридор, пролетели мимо охраны и забились в ка-
кой-то закуток у окна. Там мы с Соксом вспрыгнули на подоконник, а Ларри
набрал Нью-Йоркский номер телефона Тимурчика и Рут.
Ровно через три длинных гудка я услышал щелчок включения и голос Ти-
мура:
- Тим Истлейк слушает!
- Тимурчик... - сказал я по-Шелдрейсовски. - Тимурчик!
И мне вдруг захотелось заплакать. Но я сдержался и сказал:
- Это я... Кыся.
- Кысичка!!! Корешок ты мой, подельничек! Мама меня чуть не отлупила
за то, что я помог тебе уехать в Вашингтон!.. Где ты? Когда ты вер-
нешься?.. Мы сами приедем за тобой... Не надо ждать автобуса из Майями!
Мы тебя по телевизору видели!.. О тебе столько газет написали, что в мо-
ей школе, где тебя уже знают, твой портрет из какого-то журнала вырезали
и повесили, а меня попросили сделать о тебе факультетный доклад! Я сей-
час как раз готовлюсь...
- Тимурчик, мальчик мой... - сказал я срывающимся голосом, - пожа-
луйста, попроси маму к телефону.
- Мама-а-а!!! - заорал Тимур на весь Квинс. - Тебя Мартын к телефо-
ну!..
Через мгновение я услышал запыхавшийся голос Рут:
- О, Господи! Я тебе звоню, звоню!.. Где ты шляешься, звезда телеви-
дения и прессы?!..
- Погоди, Рут!.. Погоди... У меня очень мало времени. Сейчас мне уже
нужно бежать в Банкетный зал. Билли попросил меня...
- Кто-о-о?!!
- Президент попросил меня посидеть рядом с ним во время переговоров с
русскими. Дать кое-какие консультации... У меня осталось всего две мину-
ты! Слушай меня внимательно! Есть такой бронзовый тип - Аарон Маймони-
дес. Он лечил нашего шуру. От чего - не знаю. Но вылечил. Правда, этот
Маймонидес живет... Вернее, он жил пятьсот лет тому назад. И не в Амери-
ке, а в Испании... Я их видел...
- Кого?!.. - вскричала Рут.
- Шуру и того бронзового типа. Они гуляли под ручку, и Шура уже неп-
лохо выглядел... Ради Бога, умоляю, узнай, как связаться с этим Маймони-
десом!..
Последовала длинная-длинная пауза. А потом тихий голос Рут внятно
произнес:
- Кыся, ты гений. Ты просто обыкновенный гений... До меня только сей-
час тут кое-что дошло. Иди к Президенту, помоги ему и не давай его напа-
рить. Я тебе завтра же позвоню. Целую...
Ларри спрятал телефон в карман, мы с Соксом спрыгнули с подоконника,
и все втроем быстренько потопали к Банкетному залу, куда уже потянулся
приглашенный народ.
Прошмыгивая мимо колонн Большого зала, я не успел повернуть в сторону
Банкетного, как вдруг из-за одной колонны неожиданно услышал до отвраще-
ния знакомый голос, с такими известными мне характерными хамскими инто-
нациями, что меня чуть не вытошнило самым натуральным образом!..
Я будто на стену наткнулся! Но так как двигались мы все втроем доста-
точно быстро, а я резко затормозил, то по этому отполированному мрамор-
ному полу я еще с метр проехал на собственной заднице...
И УВИДЕЛ ЗА ВТОРОЙ КОЛОННОЙ...
...В СТОЛИЦЕ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ, В САМОМ ЦЕНТРЕ ПРЕКРАСНОГО
ГОРОДА ВАШИНГТОНА, В РЕЗИДЕНЦИИ ВСЕХ АМЕРИКАНСКИХ ПРЕЗИДЕНТОВ БЕЛОМ ДОМЕ
ЗА ВТОРОЙ КОЛОННОЙ БОЛЬШОГО ЗАЛА ПРИЕМОВ СТОЯЛ НЕ КТО ИНОЙ, КАК ИВАН
АФАНАСЬЕВИЧ ПИЛИПЕНКО!!!!!!!! своею собственной отвратительной персо-
ной...
Живодер и Кошкодав, хитрый и жестокий Собаколов, прошедший по тысячам
трупов несчастных Кошек, Котов и Собаков!.. Продававший живых Животных
на смерть в Ленинградские научные институты, собственноручно умерщвляв-
ший и обдиравший шкурки с Бедных Котов и Собаков, а потом выделывавший
эти шкурки и торговавший ими на Калининском рынке Выборгской стороны го-
рода Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга... Где из этих шкурок наши пи-
терские умельцы сооружали потом уродливые зимние шапки-ушанки...
В идеально сшитом смокинге этот растленный убийца, вонючий и трусли-
вый базарный торгаш в прошлом, ныне владелец фантастически дорогого пя-
тизвездочного отеля для Собак и Котов очень богатых иностранцев, наезжа-
ющих в Санкт-Петербург, наихитрющая и, к сожалению, очень неглупая и
проворотистая сволочь, выплеснутая "наверх", вероятно, даже в Думу, мут-
ной волной "обновления власти", сейчас стояла в двух шагах от меня и,
трусливо оглядываясь по сторонам, шепотом говорила очень полному молодо-
му человеку с почти интеллигентным лицом и тоже в смокинге:
- Если сейчас эти американские м…озвоны подпишут нам те семьдесят
пять миллионов долларов, которые они уже обещали на развитие моего ДЗПДЖ
- "Движения Защиты Прав Домашних Животных", - я тогда вообще на все х…
положил!.. И ты у меня будешь в таком порядке, что тебе и не снилось...
Понял?
- Понял, Иван Афанасьевич. Вы все хорошо помните, что должны сказать
на банкете?
- Шо я, недоношенный? Или меня по пьянке делали?!.. Обижаешь, Вася!
И В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ В МОЛОДОМ И ПУХЛОМ ЧЕЛОВЕКЕ Я УЗНАЛ ПРЕОБРАЖЕННОГО
ВАСЬКУ, БЫВШЕГО ТУПОГО И НЕПОВОРОТЛИВОГО ПОМОЩНИКА ПИЛИПЕНКО, ЧЬИ РУКИ
БЫЛИ ПО ЛОКОТЬ В КРОВИ СОТЕН СОБАК, КОШЕК И КОТОВ...
Ах, недаром меня что-то тревожило!.. Ведь чувствовал я - что-то долж-
но было произойти, кого-то я должен был встретить... Печенками чуял,
кончиком хвоста, усами, топорщащимся загривком... Но чтобы это был ПИЛИ-
ПЕНКО?!! Или ВАСЬКА?!..
А может, мне все это снится?.. Может, я вот сейчас открою глаза - и
никакого Пилипенко, никакого Васьки в Вашингтоне... Только Сокс и Ларри
Браун. А больше никого. И все это мне пригрезилось на нервной почве, от
усталости...
- Ты чего, Кыся?!.. - искренне встревожился Сокс. - Что с тобой?
- Тебе нехорошо, Мартын? - спросил Ларри.
- Нет, нет, ребята... Все в полном порядке! Только не торопитесь.
Пусть вот эти двое у второй колонны сначала пройдут, - я показал на Пи-
липенко и Ваську. - Не хочу, чтобы они меня видели.
- Ты знаешь их? - тут же спросил меня Ларри Браун.
- Когда-то встречались...
- Секунду, парни! - и Ларри Браун наклонился к лацкану своего смокин-
га и тихо проговорил в шов: - Вторая колонна. Двое. Одному - невысокому
- около пятидесяти, второму - толстому, молодому - лет тридцать. Инфор-
мацию срочно!
Ларри присел на корточки, вынул из уха маленькую штучку на проводе, и
мы все трое немедленно услышали:
- Старший - Депутат Государственной Думы России от Санкт-Петербурга,
глава "Движения защиты прав домашних Животные", видный деятель России по
охране Животного мира, Молодой - депутат Русской Думы от Вологодской об-
ласти, генеральный директор филиала этого "Движения" в Вологде. Подроб-
ности?
- Не нужны, - сказал Ларри и отключился от этой замечательной службы
информации. - Ты, наверное, ошибся, Мартын. Или видел их когда-нибудь по
телевизору.
Сокс подождал, когда Ларри поднимется во весь рост, и тихо спросил
меня так, чтобы Ларри не слышал:
- Кто это, Кыся? - и показал на Пилипенко.
- Это самый плохой и страшный Человек на свете, - так же тихо ответил
я ему.
- Хочешь, я его сейчас обоссу? Мне за это ничего не будет! - тут же
великодушно предложил Сокс.
- Нет, Сокс. Не нужно. Я что-нибудь сам придумаю. У меня с ним старые
счеты...
И тут Ларри сказал:
- Все, ребятки, все! Они уже в Банкетном зале... Валите, пареньки,
прямо туда, к креслу Президента. Иди, Мартын. Сокс знает, он покажет ку-
да...
- А ты? - спросил я, испугавшись теперь остаться без такой верной ох-
раны, как Ларри Браун.
- Там и без меня хватит, Кыся, - ласково сказал Ларри. - Я вас здесь
подожду.

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 12.12.2009, 11:43
Сообщение #90


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



И мы с Соксом по стеночке, по стеночке проскочили в Банкетный зал к
Президентскому креслу.
Ах, как прекрасен был этот Банкетный зал!
И если бы не присутствие в нем Пилипенко и Васьки, я восхитился бы
этим залом еще сильнее. И уж наверняка гораздо подробнее смог бы расска-
зать про круглые столы, накрытые очень красивыми красными скатертями с
широкими золотыми полосами... И низкий, плотный, с удивительным вкусом
подобранный букет разноцветных роз на каждом столе в короткой красивой
вазе... И по четыре длинные свечи в очень высоких подсвечниках - чтобы
пламя от свечей не слепило бы сидящих за столом...
Как успел сообщить мне Сокс, за столами сидели по десять Человек.
Четверо русских и пятеро американцев. И один синхронный переводчик.
В каждом столе были встроены микрофоны. Человек, который захочет выс-
тупить и сказать что-то Людям, мог не напрягать голос. А может быть, и
не только для этого...
И, конечно, если бы не Пилипенко и Васька, я смог бы по достоинству
оценить и замечательное красное вечернее платье Хиллари, и прелестную
мордочку Челси.
Но вообще, оглядев всех Женщин, сидящих в Банкетном зале Белого Дома,
я все равно продолжал бы утверждать, что, если бы Рут Истлейк была бы
сейчас здесь - даже в своих обычных джинсах и кофте с широкими рукавами,
- она была бы самой КРАСИВОЙ ЖЕНЩИНОЙ в этом зале!
Честно говоря, все это я увидел потом. А сейчас я торчал под столом
между ног Президента и его дочери Челси, а Соксу подставили такой специ-
альный высокий стульчик типа нашего детского, в котором маленький ребе-
нок мог бы сидеть за одним столом со взрослыми.
Когда Билли предложил мне занять место на этом стульчике рядом с Сок-
сом, я отказался, сказав, что мне отсюда пока что удобнее будет подска-
зывать ему, правду говорит Человек или нет. И Президент со мной согла-
сился.
На самом же деле до поры до времени я не хотел "светиться" перед Пи-
липенко и Васькой. Что могло бы произойти, если бы они сейчас увидели
меня, я даже себе не представлял - ни логическими раскладами, ни Кото-
во-интуитивными...
Я знал одно: мне нужно было дождаться выступления Пилипенко!
Поэтому я не очень-то вслушивался в приветственную речь Клинтона. Он
произносил ее не за столом, а встав за маленькую синюю трибунку с ка-
кой-то странной красивой картинкой. Сокс мне потом объяснил, что это был
герб Соединенных Штатов Америки. Ну, как у нас раньше глобус с кривым
ножом и молотком в веночке из засохшей перепеленутой травы со звездочкой
наверху...
Трибунка стояла точненько под портретом Президента Авраама Линкольна.
Мне последнее время сильно везет на имена с двумя "А" - ААрон Маймони-
дес. АврААм Линкольн.
Про Линкольна мне рассказывал все тот же Сокс. Сокс вообще был бук-
вально набит кучей сведений и подробностей о вещах, с которыми мне ни-
когда не приходилось сталкиваться. И я ему был очень признателен. Не
только за объяснения. Еще и за то, что Сокс рассказывал мне все это без
пижонства, ничем не подчеркивая своего превосходства и исключительности.
А такое - дорогого стоит!
И я ему простил его чуточку преувеличенное внимание к чужим миллио-
нам.
Наверное, Президент говорил не слишком официальную речь, потому что
за столами то и дело вспыхивал смех, звучали веселые аплодисменты и не
было той подозрительной чопорности, которая всегда сопровождает выступ-
ление нашего Президента.
Кое-кто даже позволял себе ироничные реплики из зала, и тогда уже
смеялся сам Билли Клинтон и все вокруг него.
Где-то каким-то образом я понимал, что это был прекрасно отрепетиро-
ванный спектакль для русских. Так сказать, торжество демократизма напо-
каз, навынос, про который у вас, дескать, в России только болтают, а мы
в Америке этим воздухом демократии живем и дышим!
Но так ли плох хорошо срепетированный спектакль?
Неужели злобные выкрики и драки в нашей Думе, или японском парламен-
те, или в Английском, которые видят миллионы несчастных Котов и Людей
всего мира на экранах своих телевизоров, - лучше?!
...Выступил и Посол России в Америке, вполне симпатичный мужик с пре-
восходным английским языком.
Говорил он, стоя у своего стола, с бокалом в руке, и нужно было от-
дать должное этому тренированному господину: в своем ответном слове Он с
успехом повторил непринужденный стиль речи Президента Клинтона, чем еще
сильнее развеселил присутствующих.
Получилось что-то типа маленького соревнования - ах, вы нам спек-
такль?!.. А мы вам - ансамбль песни и пляски! Один-один в общую пользу
нашей с вами дружбы...
В конце своей светской речи Посол поблагодарил всю Президентскую
семью, шутливо поклонился Соксу и сказал, что присутствие на этой встре-
че Первого Кота Америки совершенно естественным образом заставляет Посла
вспомнить о Братьях наших Меньших и предоставить слово депутату Госу-
дарственной Думы президенту Всероссийского общества "Движение Защиты
Прав Домашних Животных", старому петербуржцу, человеку с золотым и от-
зывчивым сердцем, ИВАНУ ПИЛИПЕНКО!..
- Все врет! - сказал я из-под стола Клинтону.
- Понял...! - ответил мне Президент Америки.
Тут мне стало жалко Посла России - уж больно он мне понравился, и я
добавил:
- Скорее всего, введен в заблуждение этим мерзавцем Пилипенко...
- Я так и подумал, - сказал мне Клинтон по-Шелдрейсовски под стол. -
Ты знаком с этим Пилипенко?
- Не то слово!.. - чуть не заорал я.
Хиллари и Билли переглянулись, а Челси, великолепно владевшая Шелд-
рейсовским языком, тревожно спросила меня:
- Что же теперь будет?
- Сейчас... Сейчас я что-нибудь придумаю... - сказал я, и вдруг одна
неожиданно пришедшая мне в голову мысль убедила меня в том, что Рут Ист-
лейк была совершенно права! Я действительно ГЕНИАЛЬНЫЙ КОТ! Вот такой
скромный, обыкновенный, домашний ГЕНИИ...
А мыслишка-то была препростейшая! На кой хрен мне потом всем доказы-
вать, что Пилипенко и Васька - душегубы и гнусные, отвратительные типы,
что они хотят украсть семьдесят пять миллионов долларов, которые им сей-
час выдадут легковерные америкашки на якобы "Защиту прав домашних Живот-
ных"?!
Кто мне поверит?!! Чем я это могу доказать? И получится, что я - со
своими запоздалыми обличениями - в говне, а они, как говорил Шура, - в
бантике. То есть в полном порядке!
Ну уж хренушки вам, господа Пилипенки! Вы сейчас нам сами все про себя
расскажете!.. Все, все, до самой последней точечки.
Сейчас, господа деловые американцы, вы бесплатно получите такой
стриптиз, который вам не покажут ни за какие ваши миллиарды!..
Пилипенко уже стоял за своим столом, как раз напротив стола Президен-
та и, обращаясь к Соксу, уже что-то лепетал такое сладенько-сахарное,
изредка прикрывая глаза в особо проникновенных местах.
А я снизу, из-под стола, видел, как у Сокса непроизвольно и неосоз-
нанно прижались уши к затылку, напряглась спина, вытянулся и замер
хвост. Только самый его кончик трясся, выдавая внутреннюю истерику Сок-
са. Ну, не дурак же Кот! Чувствует же, кто перед ним!.. В отличие от Лю-
дей нам, Котам, это дано свыше.
- Сокс!.. - тихо сказал я по-Животному. - Сокс! Не дергайся, возьми
себя в лапы. Сейчас, когда этот подонок, в восторге от самого себя, в
очередной раз прикроет глаза, ты моментально спрыгивай вниз, а я взлечу
на твое место. Понял? И следи за ним внимательно! Важно эту сменку сде-
лать тогда, когда он прикроет свои бесстыжие зенки...
- Что это - "зенки"?.. - не понял Сокс.
- Иди в ж… со своими вопросами! Потом объясню. Делай, что велят! -
- О'кей!.. - сказал Сокс.
А Пилипенко в это время говорил:
- ...весь жар своей души, весь трепет своего сердца я отдавал на бла-
го...
- Пошел!!! - скомандовал мне Сокс.
Он спрыгнул вниз со своего высокого стульчака, а я взлетел наверх на
его место. Сделали мы это совершенно одновременно. Даже встретились в
воздухе!..
И когда Пилипенко открыл глаза, на месте Сокса ОН УВИДЕЛ МЕНЯ!!!
Я сидел точно так же, как Сокс, - мордой к нему, в упор глядя ему в
глаза.
Пилипенко не мог оторвать от меня взгляда и закрыть рот. Он так и
стоял с широко распахнутой пастью и отвисшей нижней челюстью. И от него
за версту воняло "Столичной", выпитой перед банкетом, скорее всего, в
отеле.
В его медово-липком и гладком вранье возникла тревожная, тяжелая, как
булыжник, пауза. Весь Банкетный зал Белого Дома с недоумением смотрел на
Ивана Афанасьевича Пилипенко, а я в это время МЫСЛЕННО И НАСТОЙЧИВО ВНУ-
ШАЛ ЕМУ:
"НЕ ОТВОДИ ГЛАЗА В СТОРОНУ. СМОТРИ НА МЕНЯ, ПИЛИПЕНКО. ВНИМАТЕЛЬНО
СМОТРИ... СОСРЕДОТОЧЬСЯ НА ТОМ, ЧТО Я БУДУ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ. СЛУШАЙ МЕНЯ
ВНИМАТЕЛЬНО!"
Пилипенко согласно попытался кивнуть мне головой, но вместо кивка у
него получился какой-то нелепый рывок подбородком...
- Ты чо, Иван Афанасьевич?! - испуганным шепотом спросил его Васька и
проследил за мертвенно-неподвижным взглядом Пилипенко...
...И ТОЖЕ УВИДЕЛ МЕНЯ!!!
- А-аа! И в ужасе коротко всхлипнул Васька и сам зажал себе рот двумя
руками.
- Врача!.. Вызовите доктора!.. - вскрикнул кто-то.
"Рано, - сказал я Клинтону. - Никакого врача!"
И Президент поднял руку, призывая всех к тишине.
"СМОТРИ НА МЕНЯ, ПИЛИПЕНКО, - говорил я, вкладывая в свой "посыл" все
свои силы, всю свою волю, всю мощь моего существа, дарованного мне При-
родой, - ТЫ МЕНЯ УЗНАЕШЬ? ВГЛЯДИСЬ В МОЕ РВАНОЕ УХО, В МОИ ШРАМЫ НА МОР-
ДЕ... УЗНАЛ?"
Вино у Пилипенко мелко выплескивалось из бокала - так у него тряслись
руки!.. Не отрывая от меня глаз, он с трудом закрыл рот (мне даже пока-
залось, со скрипом!..) и дрожащим голосом, все еще не веря своим глазам,
выдавил из себя вслух:
- Вы... Господин фон Тифенбах из Мюнхена?..
Когда Банкетный зал услышал, как Пилипенко назвал меня "господином
фон Тифенбахом", по столам пошел гул.
- Нет, нет! - громко возразил тот старый Конгрессмен из-за дальнего
стола. - Это не Фридрих фон Тифенбах. С фон Тифенбахом мы кончали Гар-
вард. Я его хорошо помню... Этот Кот на Фридриха не похож!.. Они просто
приятели.
"НЕТ, Я НЕ ФОН ТИФЕНБАХ ИЗ МЮНХЕНА, - неслышно, но явственно сказал я
Пилипенко. - Я НАПОМНЮ ТЕБЕ, КАК ТЫ САМ КОГДА-ТО НАЗВАЛ МЕНЯ, КОГДА ОТ-
ЛАВЛИВАЛ В ЛЕНИНГРАДЕ, НА ГРАЖДАНКЕ, НА ПУСТЫРЕ, САЧКОМ, ПОМНИШЬ?.. ТЫ
СКАЗАЛ ТОГДА, ЧТО Я, КОТЯРА ТОГО САМОГО ЖИДА, КОТОРЫЙ В ГАЗЕТЫ ПИШЕТ!"
Я заметил, что Васька тоже ВОСПРИНЯЛ МОЙ ГИПНОТИЧЕСКИЙ ПОСЫЛ и стал
тихо сползать под большой круглый стол, прикрываясь скатертью.
Но на него никто не обращал никакого внимания. Глаза всех сидящих в
Банкетном зале, всей охраны, всех официантов были прикованы только к Пи-
липенко и ко мне.
Все понимали, что у меня с Пилипенко происходит какой-то диалог, но
меня, кроме Пилипенко и Васьки, НЕ СЛЫШАЛ НИКТО. А ответы Пилипенко СЛЫ-
ШАЛИ ВСЕ!
"ВСПОМНИЛ? - спросил я, и Пилипенко снова попытался мне кивнуть. - А
ТЕПЕРЬ ПРОДОЛЖАЙ СВОЮ РЕЧЬ О ПРАВАХ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ. НО ТОЛЬКО СО ВСЕ-
МИ ПОДРОБНОСТЯМИ!"
Нет, Пилипенко был Человеком не слабым! Сил у него было - невпрово-
рот. Вон куда смог даже забраться, в ДУМУ! Но сейчас во мне сил было по-
больше...
"ГОВОРИ!!!" - приказал я ему.
И Пилипенко продолжил свою речь с абсолютно той же фразы, на которой
остановился, увидев меня:
- ...весь жар своей души, весь трепет своего сердца я отдавал наибо-
лее гуманному способу УМЕРЩВЛЕНИЯ Кота, Кошки или Собаки!.. С Котом -
попроще. Его просто засовываешь в мешок, желательно коленкоровый, чтобы
он не мог тебя оцарапать когтями, а потом сквозь мешок сворачиваешь ему
голову. Только хрустнет - и ладушки!.. С Собаками - сложнее. С риском
для собственной жизни Собаке приходится просто перерезать глотку... Это
если их брать на шкурки... А если для науки, то везешь в институт на Ва-
сильевский остров - никакой мороки, сдаешь их в лабораторию и получаешь
бабки. Копейки, клянусь вам! Вы просто не представляете себе, как плохо
у нас сейчас с наукой! Ой, что я говорю!
"НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ, ИДИОТ!" - подхлестнул его я.
Переводчики молотили как бешеные! Американцы не могли отвести испу-
ганных глаз от разговорившегося Ивана Афанасьевича, а все наши сгорали
от стыда так, что мне их даже жалко стало. Наверняка там были и очень
неплохие ребята. Особенно было жалко Посла. Они-то уедут, а ему тут ос-
таваться!.. А тут еще все наши с надеждой смотрели на него.
- Депутату плохо! - решительно сказал Посол. - Он не понимает, что
говорит!..
"ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ПИЛИПЕНКО? ТЫ ВСЕ ПОНИМАЕШЬ?" - спросил я.
- Как это я "не понимаю"?.. - обиделся Пилипенко на Посла. - Прекрас-
но я понимаю!.. В институте так мало платили, что на бензин для "Москви-
ча" не хватало... А вот уже там, в науке, их убивали всего одним
укольчиком...
"ТЕПЕРЬ РАССКАЖИ ПРО ШКУРКИ, ПРО ШАПКИ..." - приказал я ему.
- А чего? Хорошо выделать шкурку Кота - дело, я вам скажу, очень даже
тонкое!.. Пока Кота обдерешь, еще так наеб... Извиняюсь! Намучаешься...
Здесь что важно? Мездру не попортить! Иначе никто у тебя на Калининском
рынке эту шкурку не купит. Считай, деньги на ветер! А мы...
Неожиданно в мозгу Пилипенко произошел незамеченный мною поворот, и
он ласково сказал:
- Наша забота о "Меньших наших братьях", как правильно сказал наш
уважаемый Посол, не знает границ, не имеет границ, и поэтому те семьде-
сят пять мильонов долларов, обещанных нам нашими братскими организациями
Америки, будут огромным подспорьем для всего нашего общего дела - "Защи-
ты прав домашних животных!.."
"НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ, СВОЛОЧЬ, - сказал я ему. - ТЕПЕРЬ ПРО ШАПКИ!"
- А шо "про шапки"? Шо "про шапки"?!.. - сварливо отмахнулся от меня
Пилипенко. - Вы чо себе мыслите, что на шапках можно было много зарабо-
тать?!.. Я их шил, эти шапки? Да ни в жисть! Мое дело было маленькое -
поймать Кота или Пса, умерщвлить его, шкуру аккуратненько содрать, храни
Господь, мездру не попортить, выскрести ее до кондиции, потом на специ-
альные распялочки, а сушить тоже наука целая: пересушишь - она, шкура
вот ихняя, к примеру...
Пилипенко показал сначала на меня, потом посмотрел на семью Президен-
та Клинтона, поискал глазами Сокса, не увидел его и, льстиво улыбаясь
Президентскому столу, продолжил:
- Или, к примеру, вашего Котика, мистер Президент... Ежели их шкурки
на распялочках пересушить - они же ломкие станут, хрупкие... Какая же из
них шапка? Еще и морду могут набить за такие шкурки. Это я к примеру го-
ворю...
Я почувствовал, что слегка ослабил нить КОНТРОЛЯ, и Пилипенко зацик-
лился всего на одной стороне своей прошлой деятельности и совсем забыл о
своем сегодняшнем высоком общественно-государственном положении. И тогда
я ему сказал:
"НЕ ОТВОДИ ОТ МЕНЯ ГЛАЗА, ПИЛИПЕНКО. СМОТРИ НА МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО... И
ПРОДОЛЖАЙ, ПРОДОЛЖАЙ, ПОДОНОК!"
- Про что? - доверчиво спросил меня Пилипенко.
По Банкетному залу уже шел непрекращающийся возмущенный ропот.
"ПРО ВСЕ СЕГОДНЯШНЕЕ!" - сказал я.
- А сегодня всем нужно платить... - грустно ответил мне вслух Пили-
пенко. - Хозяевам города платишь, бандитам - платишь, тем, кто охраняет
меня от бандитов, - тоже платишь! А в Думу, в депутаты, как вы себе мыс-
лите?.. За красивые глаза берут? Всем только доллары и подавай! Вы чо
думаете, господа американцы, мы эти доллары у вас от хорошей жизни про-
сим?!.. Не-е-ет! Мне, к примеру, лично уже ни хрена не требуется. Я ежели
эти семьдесят пять мильонов от вас получу, то на самого себя всего
мильонов десять-двенадцать страчу. Не больше. Я тута один домик у вас в
Майями присмотрел, так вот... Ну, и обстановка, конечно. Не без этого...
Автомобильчики надо поменять! А все остальное - только на развитие наше-
го общего дела, Богом клянусь!..
Тут Пилипенко залпом опрокинул в рот оставшееся в бокале шампанское,
вынул длинную зажженную свечу из высокого золотого подсвечника, закусил
ею с полыхавшего конца, и хрястнул бокал об пол в мелкие дребезги...
А потом истово перекрестился четыре раза - один раз слева направо,
второй - справа налево, третий - как-то наискосок, а четвертый умудрился
перекреститься - снизу вверх!
Зал так и ахнул!.. Но на этом выступление Пилипенко не кончилось.
Он плавно выполз из-за стола и, приплясывая, поводя плечами и широко
разводя руками в стороны, в танце поплыл между банкетными столами.
Ко всему прочему, он пел. Нещадно перевирая мотивы, он аккомпанировал
сам себе, наиболее близкими его сердцу песнями, сливая их воедино:

Боже, Царя храни!
Сильный, державный...
Где ты, родимый?..
Вставай, проклятьем заклейменный
Союз нерушимый республик свободных!
Гремя огнем, сверкая блеском стали
В лесу родилась Сарочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом черная
Жидовочка была...

- Боже мой! Мистер Президент! Он же сошел с ума!.. - закричал кто-то
из наших российских депутатов на очень неплохом английском языке. - По-
жалуйста, распорядитесь вызвать врача!..
- И полицию! - достаточно громко потребовала вдруг Челси.
Я попытался привстать, но почувствовал, что лапы мои подламываются от
полного и дикого опустошения! Я только успел сказать:
- Полицию - для него, а врача - для меня...
И без чувств упал на руки Президента.
Сокс мне потом рассказывал, что, после того как меня нафаршировали
кучей лекарств ободряюще-успокаивающего действия, первую половину ночи я
метался во сне, вскрикивал, разговаривал на всех языках - по-Шелдрей-
совски, по-Животному, мешал русский с испанским, немецкий с английским и
даже пытался говорить на идиш пополам с ивритом...
А вторую половину - спал серьезно, внимательно и сосредоточенно. Из-
редка нервно подрагивал хвостом, непроизвольно дергал задними лапами и
частенько поплакивал во сне...
Когда мы с ним сопоставили мое бессознательное поведение с тем, что
мне снилось в первую половину, а потом и во вторую половину ночи, то это
мое соннообморочное состояние нашло точное подтверждение.
Как сейчас помню - всю первую половину я задыхался от кошмаров!..
...Я с ужасом бродил - по какому-то незнакомому мне старопетер-
бургскому двору-колодцу...
Двор был весь пересечен вкривь и вкось натянутыми веревками... А на
этих веревках, на специальных ПИЛИПЕНКОВСКИХ распялочках висели и суши-
лись ШКУРКИ ВСЕХ МОИХ ЗНАКОМЫХ КОТОВ, КОШЕК И СОБАК!..
Вот шкурка той самой рыжей поб...душки, с которой все и началось еще
на пустыре у нашего с Шурой дома в Ленинграде...

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 13.12.2009, 10:00
Сообщение #91


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Вот шкурка моего самого закадычного дружка Бесхвостого Кота-Бродя-
ги...
Висели на распялках, сколько глаз видит, сотни шкурок, содранных с
Кошек, с которыми я когда-либо вступал в интимные отношения...
Из некоторых шкурок даже запах этих несчастных Кошек еще не выветрил-
ся!.. Например, в шкурке той французской Кошечки Лолы, которую я оприхо-
довал в кустиках автозаправочной станции на автобане Гамбург-Мюнхен,
сохранился даже запах ее французских духов!..
Боже мой!.. А это-то что?! Какой кошмар!.. Господи!.. Я же сейчас
сойду с ума!.. На нескольких веревках я увидел распялки с Собачьими шку-
рами, в которых узнал всех близких мне Собаков!!!
Вот маленькая, чистенькая коричневая гладенькая шкурка карликового
Пинчера Дженни из Грюнвальда, с которой у меня был такой нежный роман...
Вот огромная шкура немецкого полицейского Овчара Рэкса... Как он-то
дал себя отловить этой сволочи Пилипенко?!
Мамочки родные! Тут и Крольчиха, которую я сдуру тр…нул в Оттобруне!
А вот висит роскошная, но МЕРТВАЯ шкура Лисицы! Бедной и гордой и так
влюбленной в меня Лисицы...
Какой ужас! Боже мой... Значит, они все мертвы?!
А это еще что?!! Откуда здесь, в петербургском дворе, висят шкурки
моих новых знакомых американцев - Кота Хемфри, бывшего сотрудника пуб-
личной библиотеки Нью-Йорка?! А вот на распялке шкурка этой Беленькой,
Пушистенькой из Квинса, последние дни жившей у мистера Бориса Могилевс-
кого. Она же готовилась стать МАТЕРЬЮ МОИХ КОТЯТ!..
А когда на соседних распялках я увидел старенькую вытертую шкуру по-
жилого еврейского Собака Арни-Арона из Брайтона и черно-белую Шкурку
Первого Кота Америки Сокса, я чуть вообще с ума не сошел!!!
Сволочи, сволочи, сволочи!.. Антисемиты, подонки, мерзавцы!.. Злоб-
ные, безжалостные, омерзительные твари! НеЛюди!.. Где вы - Пилипенко,
Васька?!
Господи! Боже мой, Всемилостивейший!.. Помоги мне, Господи, пережить
все это!..
Сотвори чудо, дай мне хоть ненадолго стать величиной с ТИГРА! Я не
хочу БЫТЬ ТИГРОМ, пойми меня, Господи... Я хочу остаться САМИМ СОБОЙ,
КОТОМ МАРТЫНОМ, КЫСЕЙ, наконец! Но я хочу отловить Пилипенко и Ваську...
Я не буду сдирать их вонючие, пропитанные алкоголем, невежеством и под-
лостью шкуры... Я ПРОСТО РАСТЕРЗАЮ ИХ В МЕЛКИЕ КЛОЧЬЯ И РАЗБРОСАЮ ОКРО-
ВАВЛЕННЫЕ КУСКИ ИХ НЕЧЕЛОВЕЧЬЕГО МЯСА И КОСТЕЙ ТАК ДАЛЕКО В РАЗНЫЕ СТО-
РОНЫ, ЧТОБЫ НИ ОДИН ДОКТОР НИКОГДА НЕ СМОГ БЫ СОБРАТЬ ИХ В ЖИВУЮ ПЛОТЫ
ЧТОБЫ ДАЖЕ ПЯТИСОТЛЕТНИЙ ВЕЛИКИЙ ИСПАНСКИЙ ВРАЧ И ФИЛОСОФ МАЙМОНИДЕС
НИКОГДА НЕ СМОГ БЫ ИМ ПОМОЧЬ ВОЗРОДИТЬСЯ ЗАНОВО!!!
И вот тут, наверное, наступила вторая половина ночи. Потому что пошло
что-то связанное с Маймонидесом...
...Но сначала я увидел, как Шура выходит из своего Нью-Йоркского дома
на Оушен-авеню, прощается с Собаком Арни, и слышу, как он говорит Арни,
что сейчас едет в Нью-Джерси, в порт Элизабет, встречать своего ближай-
шего друга. И понимаю, что речь идет обо мне...
Потом вижу Шуру на автобусной остановке...
Он стоит один-одинешенек, ждет прихода автобуса и поглядывает на ча-
сы.
А потом вдруг начинает задыхаться, растерянно оглядывается по сторо-
нам, никого не видит и медленно опускается на скамейку, стоящую у авто-
бусной остановки...
Он расстегивает теплую куртку... Слабеющими пальцами пытается оття-
нуть ворот свитера, чтобы вздохнуть поглубже, но это ему не удается...
Смертельная бледность, посиневшие губы...
Шура осторожно ложится на скамейку, одна рука безвольно свешивается
на асфальт...
- Шурочка-а-а-а!!! - беззвучно ору я откуда-то...
- Мартышка... - слабым голосом еле произносит Шура. - Я, наверное,
опоздаю... Ты подожди меня...
И отключается. А автобуса все нет и нет!..
И никого около остановки. Только двое черных мальчишек лет по четыр-
надцати и смуглый высокий парень, года на два постарше тех двух, подхо-
дят к скамейке, где лежит Шура.
Смуглый смотрит, смотрит по сторонам, а двое черных пацанов выворачи-
вают все Шурины карманы: деньги, документы, все, все, все!..
И улетучиваются. Будто их никогда и не было...
А Шура лежит недвижимый, и я не могу ему ничем помочь, потому что,
наверное, Я ЕЩЕ В МОРЕ, ТОЛЬКО НА ПОДХОДЕ К НЬЮ-ЙОРКУ...
Но тут я вижу, как к остановке подходит автобус и из него вылезают
Люди. Некоторые считают Шуру пьяненьким, усмехаются и расходятся. А нес-
колько пожилых Человеков убеждаются, что от Шуры не пахнет спиртным (хо-
рошо, что он с вечера "на грудь" не принял, думаю я...), и бегут куда-то
звонить. А две старушки остаются с Шурой...
Вижу, через несколько секунд подкатывает что-то типа нашей "Скорой
помощи", выскакивают врачи, минуту колдуют над лежащим на скамейке Шурой
- уколы, капельница, кислород...
А потом грузят Шуру в машину и увозят.
И старики, гордые своим выполненным Человеческим долгом, говорят друг
другу:
- К "Маймонидесу" повезли...
- Это прекрасно! "Маймонидес" - это, я вам скажу, то, что надо!
- Ежели за больного человека берется "Маймонидес", так уже можно быть
спокойным.
- Но почему он без всяких документов?! Ни "сошиал секюрити", ни "ме-
дикейда", ни "велферной карточки"?.. Что за манера выходить из дому без
документов? А если что-нибудь? Вот как сейчас!..
- Ну вы же видели, это молодой человек. Тридцать, от силы - тридцать
пять! Откуда ему быть серьезным?! Я дико извиняюсь, но в таком возрасте,
как говорится, в поле - ветер, в жопе - дым...
- Странно, такой молодой, и уже, пожалуйста вам, - сердце...
А мимо этой Брайтонско- Бруклинской автобусной остановки, мимо той
милой компании американских стариков, говорящих по-русски с неистребимым
южным акцентом и вовремя отправивших моего Шуру в больницу к старику
Маймонидесу, мимо шли...
Ну вот кто бы вы подумали?!!
ПИЛИПЕНКО И ВАСЬКА!!! В смокингах, почему-то босиком, с закатанными
по колени брюками, с огромными сачками для отлова Котов!..
Они шли и на ходу жевали длинные зажженные свечи из Банкетного зала
Белого Дома. Откусывали они эти свечи с зажженного конца, сжирали отку-
санное вместе с пламенем свечи, но как только остаток свечи отнимали ото
рта, так свечи сами вспыхивали вновь каким-то адским, синим пламенем!..
Когда же они прошли мимо, я увидел у них на спинах большие квадратные
плакаты. И вот что дивно - я ведь совершенно не умею читать, но во сне я
точно знал, что на этих плакатах было написано:
"ТРЕБУЕМ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА ОТ ПОПРАНИЯ ИХ ДОМАШНИМИ ЖИВОТНЫМИ!!!"
- ...Мартын! Марты-ы-ын... кыся, черт бы тебя побрал! Да, проснись
ты!.. Новостей, как ты сам говоришь, хоть ж… ешь!
И тут же сквозь сон слышу возмущенный голос Челси:
- Сокс! Ты совсем обнаглел! Как ты смеешь так разговаривать!
- Челси, я всего лишь цитирую Кысю...
- Может быть, в России так и принято говорить, но ты на это не имеешь
никакого права! Смотри, как нужно будить настоящих Котов...
Я чувствую, как сильные, тренированные руки Челси поднимают меня,
прижимают к себе, как Челси зарывается носом мне в шерсть где-то в райо-
не моего рваного уха и шепчет:
- Просыпайтесь, мистер Плоткин... Вас ждет масса народа и приятных
новостей. Папа и мама ждут не дождутся, когда ты откроешь глаза. Бук-
вально на ушах стоят!..
- "На ушах стоят" - это лучше, чем то, что сказал я? - саркастически
замечает Сокс.
- Да, лучше! - безапелляционно возражает ему Челси. - Кстати, это то-
же Кысино.
Спросонок, еще не открывая глаз, я втягиваю в себя все обворожи-
тельные запахи шестнадцатилетней Челси, пытаюсь лизнуть ее в щеку пере-
сохшим от сна языком и окончательно просыпаюсь:
- Отпусти меня, Челси, - прошу я. - Во мне весу...
- Ты действительно тяжеловат, приятель. Но настоящий Кот, наверное, и
должен быть таким, - говорит Челси II опускает меня на пол.
- Челси! Ты уже второй раз говоришь про "Настоящих Котов" только о
Кысе! - жутко обиделся Сокс и возмущенно добавил: - А я кто же?! Да бу-
дет тебе известно, что теперь я...
- Сокс, заткнись! И не развивай ЭТУ ТЕМУ! Если ты думаешь, что я еще
не в курсе твоих неожиданных сексуальных подвигов, ты глубоко ошиба-
ешься! Во-первых, в Белом Доме, как тебе известно, все становится из-
вестным уже через пять минут. А во-вторых, существует вездесущая пресса и
наша собственная специализированная "утечка информации". Как о твоих
внезапно возникших Котово-Мужских достоинствах, так и о вчерашнем скан-
дале на приеме в Банкетном зале, автором которых по праву является наш
замечательный друг Мартын-Кыся Плоткин, уже полны все утренние газеты и
каналы телевидения!..

В свой первый и печальный раз в жизни я летал вертолетом в конце осе-
ни прошлого года.
Тогда мы летели от места нашего боя и катастрофы на автобане Гам-
бург-Мюнхен на специализированном реанимационно-докторском ярко-оранже-
вом вертолете в Мюнхен, в Нойенерлахский кранкенхауз. То есть в больницу
Нойенерлаха. Это такой район Мюнхена.
Я лежал под неподвижной рукой умирающего, переломанного и прострелен-
ного моего друга Водилы и молил Господа Бога, чтобы он продлил жизнь Во-
дилы хотя бы до прилета в больницу.
Я помогал Боженьке, как мог!..
Мы с Господом делали все, чтобы Водила дотянул до больницы живым, и
нам это удалось. К счастью, в больнице Водила попал в руки одного из
лучших нейрохирургов Германии, к профессору Фолькмару фон Дейну и его
ассистенту - русско-казахстанской немке, доктору Татьяне Кох, впос-
ледствии ставшей моей приятельницей...

Сегодня я летел на вертолете второй раз в своей жизни!
В отличие от того, оранжевого, напичканного всякими аппаратами ис-
кусственного дыхания, переливания крови, кардиографами и еще кучей раз-
ных спасательных штук, этот вертолет, на котором я летел сейчас, был со-
вершенно иным!
Ну, начнем с того, что этот вертолет был личным вертолетом Президента
Соединенных Штатов Америки Билла Клинтона.

- Кыся! - обратился ко мне Клинтон еще до вылета, замечательно выго-
варивая нашу букву "ы".
Видимо, сказалось частое общение с многонациональными русскими Прези-
дентами бывшего Советского Союза.
- Кыся!.. - сказал Клинтон. - Главную новость я решил сообщить тебе
сам. Приготовься... НАЙДЕН МИСТЕР ШУРА ПЛОТКИН!
Вот тут я, неожиданно для всех и, кстати, для самого себя, взлетел в
воздух до самой люстры!!!
Я не прыгнул - меня будто взрывом подбросило!
Далеко внизу под собой я увидел задранные ко мне растерянные лица
Клинтона, Челси, Хиллари, Ларри Брауна, ошеломленную морду Сокса и с де-
сяток изумленных физиономий Президентской свиты, присутствовавших при
этом разговоре в Овальном кабинете!..
Так высоко я еще никогда не взлетал, хотя что-то подобное и было в
моем репертуаре. Но тогда, пугая кого-нибудь или, наоборот, желая понра-
виться, я прыгал, используя мощь своих собственных лап...
А тут меня будто что-то само скатапультировало!
Звякнули подвески хрустальной люстры, ненароком задетые моим хвостом,
и я стремительно и мягко приземлился перед Президентским ликом.
- Где?! - хриплым, срывающимся голосом спросил я.
- В Нью-Йорке. В Бруклине. В прекрасной сердечно-сосудистой клинике
имени Маймонидеса! - торжественно сказал Билли.
- Тэк-с, тэк-с... - забормотал я, не очень соображая, что происходит
и что я говорю: - Что же он мне сразу-то не сказал?
- Кто? - удивленно спросил Клинтон.
- Да Маймонидес этот... - бормочу я, а где-то понимаю, что порю хре-
новину, но остановиться уже не могу. - Тогда я пошел... В Нью-Йорк...
Как говорится, спасибо за компанию, извините, если что не так... Прошу
простить, я очень спешу! До свидания.
И намыливаюсь к дверям кабинета...
- Стой, Кыся! - вопит Сокс и бросается мне наперерез.
- Мартин, дорогой!.. Успокойся, умоляю тебя, - просит меня Хиллари. -
Доктор, вы же видите, мистер Мартин не в себе! Сделайте же что-нибудь!..
Доктор рванулся было ко мне, но я только прижал уши, показал ему один
левый клык и тихонько сказал:
- Вы, доктор, сейчас ко мне лучше не подходите. И, пожалуйста, не пы-
тайтесь меня задержать. Мне сейчас же нужно быть в Нью-Йорке! И я не по-
терплю никаких задержек. Ясно?!
- Возьми себя в лапы, дубина! - рявкнул на меня Сокс. - Через час ты
вылетаешь в свой Нью-Йорк, где тебя будут встречать ВСЕ, ВСЕ, ВСЕ!
- И Шура?..
- Я же сказал - ВСЕ!
- Кто его нашел, Билли? - слабым голосом спросил я у Клинтона.
- Лейтенант полиции Рут Истлейк.
- Она сержант... - поправил я Клинтона. - Рядовой инспектор по работе
с бухарскими евреями своего участка в Квинсе.
- Уже с девяти часов утра она - лейтенант, начальник всего этого от-
дела, - сказала Хиллари Клинтон.
- А Шурик еще в больнице? - спросил я. - У Маймонидеса?..
- Нет, Рут его забрала пока к себе, - сказала мне Челси. - Ты приле-
тишь в Нью-Йорк - все увидишь сам...
- А где этот говнюк Пилипенко?
Рожи у Президентской свиты стали такими, будто все они сейчас хряпну-
ли по стакану неразбавленного уксуса и закусили незрелым лимоном без са-
хара.
Клинтон же рассмеялся, посмотрел на часы, что-то прикинул в уме и
сказал мне:
- Я думаю, что он уже подлетает к Москве. У вас, в России, когда-то
была очень неплохо налажена работа психиатрических лечебниц как исправи-
тельных учреждений. Думаю, что там еще остались несколько толковых спе-
циалистов из бывших сотрудников. Наверное, они и займутся лечением это-
го... Как ты его назвал?
- Пилипенко...
- Плюнули и забыли, О'кей, Кыся?
- О'кей, Билли.
- До Нью-Йорка с тобой полетит Ларри Браун. Надеюсь, ты не возража-
ешь?
- Нет, что вы, мистер Президент! - мало-помалу я начал приходить в
себя.
- И вообще, с тобой летит куча народа, - подсказал мне Сокс. - Ты уж
там постарайся выглядеть. Это я тебе по своему опыту...

Компаха была действительно великовата!
Я плохо помню обстановку внутри Президентского вертолета. Голова у
меня шла кругом и ни о чем другом, кроме того, что через полтора часа я
увижу Шуру, - я и думать не мог.
Помню только, что внутри вертолет был очень большой и напоминал прос-
торный уютный салон с мягкими креслами лицом друг к другу, со столиками,
баром и еще с чем-то, что меня отнюдь не поразило в тот момент. Летел бы
я сейчас просто на какую-нибудь загородную прогулку, я восхитился бы и
еще чем-нибудь. А сейчас...
А сейчас я вел себя несколько необычно даже для самого себя: то я
прижимался к Ларри Брауну и замирал, зажмурив глаза и обхватив голову
лапами, то начинал нервно мотаться по салону, заскакивал к летчикам в
кабину (мне это разрешили еще на земле), вглядывался в серую пелену
близкого неба, нервно крутил башкой, всматривался в сопровождающие нас
два военных, как сказал Ларри, "Пентагоновских", вертолета охраны, а по-
том снова выскакивал в салон и через каждые пять минут спрашивал у бед-
ного Ларри Брауна - сколько нам еще осталось лететь до Нью-Йорка?..
Как меня и предупреждал Сокс, компания с нами летела большая. Газет-
ные журналисты, телевизионные операторы, снимавшие нас для дневных и ве-
черних "Новостей", а один Телетип вел прямой репортаж о нашем полете на
какой-то жутко мощный канал "Мирового Телевидения"!
Еще пара типов с микрофонами безостановочно молотили для радио - в
"Детскую передачу", в "Досуг домашней хозяйки", в "Новости животного ми-
ра Америки" и почему-то в "Час ветерана"!
Несли они чудовищную и беспардонную ахинею, были поразительно безгра-
мотны и наглы, и, если бы не Ларри Браун, вполне вероятно, что уж одно-
му-то из них я бы обязательно вцепился в рожу! Так они меня достали!..
Правда, об этом меня еще на земле предупреждал Сокс, что такое может
произойти и чтобы я постарался не обращать ни на что внимания.
...Помню, когда все Клинтоны провожали меня - вертолет сел тут же, у
Белого Дома, на одну маленькую часть из тех восемнадцати и семи десятых
акров (кто бы мне объяснил, что это такое?), мы с Соксом отошли в сто-
ронку пописать.
На нервной почве на меня обрушились частые позывы, но, несмотря на
уверения Сокса, что в вертолете есть превосходный туалет, я, согласно
своим принципам и многолетним привычкам, решил закончить все ЭТИ ДЕЛА
перед вылетом, на земле.
Так вот, когда мы отошли к какому-то обычному деревцу и справили ма-
лую нужду, Сокс сказал:
- Кстати, ты знаешь, что это за дерево?
Мне в эту секунду было настолько на это наплевать, что я ему даже не
ответил.
Хамство, конечно, с моей стороны, но и Сокс мог бы понять, что мне
сейчас не до выяснения, что я обоссал напоследок в саду Белого Дома.
Я всем своим существом был уже в Нью-Йорке, в глазах у меня уже стоял
только Шура, где-то рядом в сознании маячили Тимурчик, Рут, мистер Борис
Могилевский, детектив Джек Пински, Кот Хемфри, а на первом плане - ШУРА,
ШУРА и ШУРА!
А тут мне в душу грубо влезает Сокс и спрашивает, что за дерево мы
обоссали?!
Однако мое молчание ни в коей мере не смутило Сокса, и он, подняв
морду, оглядел окропленное нами дерево и со слегка фальшивым пафосом так
задумчиво сказал:
- Это дерево посадил Айк...
Не отвечать на вторую фразу было бы вообще свинством, и я без всякого
интереса спросил:
- Кто?
- Айк! - повторил Сокс, как само собой разумеющееся. - Ну, Дуайт Эй-
зенхауэр. Один из популярнейших президентов Америки...
И хотя мне на это было в высшей степени "хвост положить", я нашел в
себе силы вежливо пробормотать:
- Очень, очень интересно...
Хорошо, что в этот момент к нам подошел Билли Клинтон, подхватил нас
с Соксом на руки и, смеясь, повернулся к толпе самых разных объективов
невероятного количества всевозможнейших камер! А потом, к неудовольствию
Сокса, опустил его на землю, а меня (при его-то аллергии на кошачью
шерсть!) поцеловал прямо в нос!!! И протянул меня для прощания жене и
дочери.
Хиллари только сделала вид для репортеров, что целует меня. На самом
же деле - ни хрена подобного. А Челси расцеловала меня самым искренним
образом и пригласила к СЕБЕ в гости вместе с Тимом Истлейком!

Продолжение следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 14.12.2009, 15:59
Сообщение #92


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Хиллари была явно не в восторге от этого, но тут же очень быстро
подтвердила приглашение, добавив к нам с Тимом еще и Рут с Шурой.
Правда, звучало это очень по-нашему, по-российскому. Я бы даже ска-
зал, по-ленинградски-кухонному: дескать, будете в Вашингтоне - заскаки-
вайте! Звоните, заходите...
После чего я был передан Ларри Брауну вместе с кучей подарков от Сок-
са и всей Президентской семьи, включая небольшой портфельчик с какими-то
бумажками для передачи Рут и Шуре.
Клинтоны преподнесли мне точно такой же ошейничек, какой был и у Сок-
са, - со встроенным радиопередатчиком и приемным устройством для него.
Однако этот ошейничек был серьезно модернизирован: в нем оказался
вмонтированным еще и телефон двусторонней связи для Кота с Его Человеком
на любом расстоянии! Естественно, что эта штука была рассчитана на ин-
теллектуалов, владеющих Шелдрейсовским. Специальный технический отдел
Секретной службы Белого Дома уже давно вел разработку такого прибора, и
первый же испытанный и надежный экземпляр был подарен мне.
Сокс же остался Соксом! Все-таки он, при всех его замечательных ка-
чествах, постоянно пребывал в каком-то поразительном восхищении от само-
го себя! Подозреваю сильное влияние льстивой прессы...
Итак, Сокс преподнес мне великолепно изданный в девяносто третьем го-
ду комикс Макла О'Донахью и Жана-Клода Суареш "Сокс отправляется в Ва-
шингтон".
Еще я получил от него в подарок серию из девяти почтовых марок Цент-
рально-Африканской республики, посвященных целиком исключительно изобра-
жению на них Сокса!
Бывший мичман-подводник Алан Гордон, "личный секретарь" Сокса, от-
ветственный за всю почту, адресованную Первому Коту Америки, подарил мне
от имени администрации Белого Дома красиво переплетенную (и когда они
все это успели сделать?!) подборку всех наших с Соксом фотографий, выре-
зок из газет и журналов, где ярко и красочно описывались и драка с теми
Собаками-кретинами, и ночное грехопадение Сокса с потерей его невинности
на Зяме, и подробнейшие фото- и текстовые отчеты о скандале в Банкетном
зале на приеме депутатов Российской Государственной Думы.
Вплоть до вырезки объявления из одной русскоязычной нью-йоркской га-
зетки, где обещается полное излечение от импотенции и половой слабости
по методу недавно прибывшего в США крупнейшего специалиста в этой облас-
ти знаменитого русского Кота мистера Мартына-Кыси Плоткина!
А Челси Клинтон посылала со мной в подарок Тиму Истлейку, о котором я
ей успел многое рассказать, прекрасную любительскую видеокамеру "Сони",
последнюю модель с экранчиком вместо видоискателя.
- Это для того, чтобы Тим мог вести летопись твоей жизни! - торжест-
венно сказала мне на прощание Челси.
На мгновение я подумал, что в моей жизни иногда бывают такие "момен-
ты", которые лучше никому бы не показывать, но поблагодарил Челси самым
искренним образом.
Вот с таким ворохом подарков я и был внесен в Президентский вертолет
могучими лапами Ларри Брауна, Человека, насквозь пропахшего пистолетами,
но от этого не ставшего менее симпатичным...
В воздухе, я повторяю, я не находил себе места! Метался по салону,
хамил репортерам, впадал то в оцепенение и апатию, то взрывался нервными
всплесками и, наверное, со стороны производил отвратительное впечатле-
ние! Ларри как мог успокаивал меня и даже предложил глоток виски, на что
я ответил категорическим отказом.
- Где они опустятся в Нью-Йорке? Они знают наш адрес в Квинсе? Они
ничего не напутают? - привязывался я к Ларри и тыкал в сторону летчиков
лапой. - Не получится, как говорят у нас в России: "ждали с моря на ко-
рабле, а мы выехали из п...ы на лыжах"?! А, Ларри?
В восторге от старой и дурацкой русской пословицы, которую я унасле-
довал от Водилы, Ларри кивнул в сторону летчиков и ответил мне так:
- Ты грандиозный парень, Кыся! Но и эти ребята тоже неплохо знают
свое дело. Мы и не полетим в Квинс! По указанию Президента мэр Нью-Йорка
Роберто Джулиани будет встречать нас между Сорок второй и Сорок седьмой
улицами Манхеттена, около комплекса Организации Объединенных Наций, что
само по себе уже символично, согласись?! Мы сядем на лужайку, которая
находится точно напротив здания Генеральной Ассамблеи... И ради Бога, не
дергайся! Всех твоих привезут туда лимузинами, и так же потом отвезут
вас обратно. Думаю, что они уже давно стоят там и смотрят в небо - где
же летит их мистер Мартын-Кыся Плоткин?.. Хочешь глоточек виски с содо-
вой? Прекрасный "бурбон" - "Олд Феллоу".
Нет, подумал я, пока есть возможность, нужно хоть немного снять
стрессовое состояние... Иначе у меня просто сердце не выдержит!
- А валерьянки у тебя нет, Ларри? - спросил я.
- Может быть, что-то похожее в аптечке и есть, но... Кыся! Побойся
Бога! Валерьянка - напиток слабонервных дамочек. Ты же Мужик больше, чем
ктолибо! Пей виски с содовой!
- Черт с тобой, Ларри! - согласился я. - Налей вот сюда в блюдечко и
слегка разбавь простой водой. Содовую я не пью...
Три наших вертолета - один Президентский с гербом США на борту и два
"Пентагоновских" - зависли над комплексом зданий Организации Объединен-
ных наций, и одно из них, самое высоченное, как объяснил мне Ларри Бра-
ун, торчало совсем рядом с нами!
А все остальные - и Совет безопасности, и Библиотека ООН, да и Гене-
ральная Ассамблея - лежали где-то далеко-далеко внизу и казались игру-
шечными.
Сбоку протекала река Ист-Ривер, вроде нашей Невы, а на другой стороне
Ист-Ривера уже начинался Квинс. Это мне тоже показал, конечно, Ларри
Браун, тыкая носом в иллюминатор и не спуская меня с рук, потому что
действие виски "Олд Феллоу", наверное, уже прошло, и меня снова начал
бить нервный колошмат.
И это несмотря на то, что мы с Ларри уже раза три-четыре прикладыва-
лись к его "бурбону"...
Наши летчики немного поговорили с землей, немного с "пентагоновцами",
и те стали снижаться на специализированные вертолетные площадки внутри
самого Комплекса ООН.
Мы же, в отличие от них, совсем немножко пролетели вперед и стали
плавно опускаться на аккуратную зеленую полянку перед самым-самым Двор-
цом Генеральной Ассамблеи.
Причем, нужно отдать должное этой, казалось бы, небольшой полянке, -
с каждой секундой она становилась все больше и больше и наконец превра-
тилась в огромную зеленую площадь, окаймленную невысоким строгим кустар-
ником, бело-оранжевыми лентами полицейского ограждения и уймой
Нью-Йоркскотуристского народа.
А на самой полянище сбоку стояли невероятно длинные, карикатурные ав-
томобили-лимузины, опять репортеры со всеми видами камер, и отдельно ото
всех, максимально приближенные к месту посадки нашего вертолета - группа
Людей, в которой я, как ни всматривался, не мог никого узнать - ни Шуры,
ни Рут, ни Тимурчика...
- Моих никого нет! - яростно рявкнул я и тут же понес летчиков по
пням и кочкам: - Я так и знал, что эти м…ки что-нибудь напутают и ся-
дут не там, где нужно! Вот пусть теперь летают по всему Нью-Йорку и сами
ищут!
Но наши моторы уже были выключены, над нами еще вхолостую по инерции
крутился и посвистывал винт, и...
...и в этот момент в кучке Людей, направляющихся к нашему вертолету,
я узнал мэра Нью-Йорка мистера Роберто Джулиани! Которого видел всего
один раз в жизни, да и то мельком, во время празднования ирландского Дня
Святого Патрика!..
Он шел к вертолету и вел за руку небольшого Человечка. А потом этот
Человечек вырвал свою руку из руки мэра Нью-Йорка и помчался вперед! Вот
тут я сообразил, что это Тим Истлейк!!!
Тим мчался ко мне, раскинув руки в стороны, и что-то кричал на весь
Манхеттен, но мы не слышали ЧТО, мы только ВИДЕЛИ его крик!
Я вырвался из могучих лап Ларри Брауна, на ходу лизнул его в ухо,
чтобы он не обиделся, и рванулся к открывшимся дверям вертолета.
Как сказала бы Киевско-Мюнхенская Кошка Циля, "об подождать трап - не
могло быть и речи!". Я вылетел на поляну навстречу Тимурчику, напрочь
забыл о своем весе и прыгнул на этого ставшего мне ужасно близким
мальчишку. Естественно, я тут же опрокинул его на землю и, облизывая всю
его мордочку, лихорадочно зашептал ему в ухо:
- А Шура?.. Где Шура?! Шура где?!! Тимурчик! Где Шура?..
- Ну, ты даешь, Кыся! - тиская меня и подозрительно принюхиваясь ко
мне, сказал Тимур. - Где это ты так надрался?!
- В вертолете, в вертолете!.. Я стресс снимал! Где Шура, я тебя спра-
шиваю?!
- Разуй глаза, пьяная морда! - по-русски сказал мне Тимур. - Вон они
с мамой идут... Ой, что у нас тут творится!.. Моя мама так "запала" на
твоего Шуру, что...
Дальше я уже ничего не слышал... И ничего не видел. Только Шуру.
Он шел рядом с Рут в тех же самых темно-зеленых вельветовых брюках,
которые мы еще с ним покупали на нашей районной барахолке у станции мет-
ро "Академическая". Он был в той же самой теплой спортивной куртке, по-
даренной ему его Варшавским другом и собутыльником польским журналистом
Сташеком...
На Шуре не было ничего американского. Я увидел его таким, каким я ос-
тавил его в своей памяти навсегда. Он был только чуть бледнее обычного.
Я сполз с Тимура и не поскакал навстречу Шуре, а пошел... Я шел к не-
му уже так давно и так долго, что на всякие подскоки и прыжки, а уж тем
более на стремительный бег, у меня просто не было сил. И торопиться мне
было уже некуда.
Шура попытался было рвануться ко мне, но Рут мягко придержала его, и
он просто медленно опустился передо мной на корточки. Я подошел.
Мы посмотрели друг другу в глаза, оба не сказали ни слова, и я тупо и
неловко полез на него, цепляясь когтями за ветхую польскую курточку.
Я вскарабкался к нему на грудь, намертво обхватил передними лапами
его за шею, а задними вцепился в него так, что оторвать меня от Шуры
можно было бы только лишь по частям и с применением серьезных техничес-
ких средств. Вместе со мной Шура встал во весь рост. Я почувствовал его
запах, который снился мне столько месяцев. Услышал, как бьется его серд-
це... Ощутил тепло его рук и, уже совершенно не соображая, что я делаю,
поднял голову в синее Нью-Йоркское небо и завыл!!!
...Потом мне говорили, будто звук моего голоса был столь ужасен и од-
новременно столь призывен, что, словно по мановению волшебной палочки,
из всех окрестных улиц, начиная с Сорок второй и кончая Сорок седьмой,
где раскинула свои грандиозные дома Организация Объединенных Наций, к
нашей поляне с Президентским вертолетом, с самим мэром Роберто Джулиани
(я уже не говорю о том, какую свиту он для понта приволок с собой на эту
встречу!), с тучей репортеров и толпами зевак, стоявших за полицейским
ограждением...
...вдруг, откуда ни возьмись, СТАЛИ СТЕКАТЬСЯ КОШКИ И КОТЫ ВСЕХ МАС-
ТЕЙ, ПОРОД И НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ!
ИМ БЫЛО НАПЛЕВАТЬ НА ВСЕ: НА ОГРАЖДЕНИЯ, НА МЭРА, НА ВЕРТОЛЕТ, НА
ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ! СВОБОДНЫЕ СОЗДАНИЯ - ОНИ ШЛИ НА ВОЙ СОБРАТА, И
КАЖДЫЙ ИЗ НИХ СЛЫШАЛ В ЭТОМ ВОЕ ЧТО-ТО СВОЕ, СОЗВУЧНОЕ СО СТРУНАМИ ДУШИ
ЛЮБОГО КОТА, ЛЮБОЙ КОШКИ ЛЮБОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ!..
Потом говорили, что Котов и Кошек было десятки тысяч! Во всяком слу-
чае, когда мы вечером смотрели телевизор, зрелище это было ГРОЗНЫМ И
ВПЕЧАТЛЯЮЩИМ.
Но в тот момент, на этой ООНовской лужайке, я ничего не видел. Даже
Шуру не видел, я его чувствовал под своими лапами, ощущал всем своим те-
лом, каждой шерстинкой, слышал его дыхание, и мне было этого вполне дос-
таточно.
Правда, кое-что я все-таки услышал. Это когда мэр Нью-Йорка мистер
Роберто Джулиани спросил у Тимура:
- А скажи, Тим, что бы я мог сделать для тебя и твоего кота Мартына?
Тимур немедленно ему ответил:
- Сэр! Мы с Мартыном были бы вам очень благодарны, если бы вы дали
ему официальное разрешение ездить в Нью-Йоркских сабвеях и автобусах, а
то мне приходится прятать его в рюкзак и я каждый раз рискую нарваться
на штраф.
- Ол райт! - сказал мэр. - Вы сегодня же получите это разрешение. Что
еще?
- Ничего, сэр. Большое спасибо. Со всем остальным у нас теперь все в
порядке, - вежливо ответил ему Тимур.
СО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ У НАС ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ... С ОСТАЛЬНЫМ У НАС ВСЕ
В ПОРЯДКЕ... ТЕПЕРЬ У НАС ВСЕ В ПОРЯДКЕ... У НАС ВСЕ В ПОРЯДКЕ... ВСЕ В
ПОРЯДКЕ... В ПОРЯДКЕ....

ПОСЛЕСЛОВИЕ КОТА МАРТЫНА
К ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ СОБСТВЕННОГО ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
ПОД НАЗВАНИЕМ "КЫСЯ В АМЕРИКЕ"

Ну, можно так кончать книгу?!
Я нарочно привел шесть вариантов финальной фразы, которой В. Кунин
хотел закончить МОЮ книгу.
Он, видите ли, считает, что финал должен быть "открытым". Чтобы любой
Читатель, взявший эту книгу в руки и дочитавший ее до конца, мог бы сам
вообразить себе, что там произошло дальше.
- Ни фига подобного! - сказал я ему. - Все эти ваши заигрывания с во-
ображаемым Читателем, дескать, каждый Читатель в той или иной степени
соавтор Писателя, которому Писатель должен беспредельно доверять и даже,
вот как вы, предлагать Читателю самому стать соучастником процесса сочи-
нения книжки, - все это мура Собачья!
- Это книга МОЯ, - сказал я. - И я требую абсолютной досказанности! А
всякие соучастники-соавторы мне нужны, как Зайцу триппер! Кстати, это
ваше же собственное выражение... А потом, я совершенно не хочу никому
доверять свою историю! Вас я уже знаю, а посторонним Людям в МОЕЙ книжке
делать абсолютно нечего. Мало ли что мне припишет и напридумывает воспа-
ленный нездоровой фантазией и тяготами сегодняшней жизни мозг Читате-
ля-Соавтора?! На хрен мне все это сдалось?
Если вам просто надоело возиться с МОЕЙ книгой - так и скажите. Дес-
кать, я Человек пожилой, и несмотря на ежедневную зарядку и нерастрачен-
ность желаний, сил у меня не так уж много, а к тому же я всю жизнь писал
короткие киносценарии - не больше семидесяти пяти страниц на пишущей ма-
шинке, а тут впятеро больше, и я от вас, уважаемый мистер Мартын-Кыся
Плоткин, просто-напросто устал!
Да ради Бога! Елки-палки, кто тебя держит?!.. Вообще-то я с Куниным
на "ВЫ", это у меня уж так сорвалось на нервной почве. Извиняюсь...
Однако мой литературный обработчик господин Кунин Владимир Владимиро-
вич считает, что фраза Тимура: "СО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ У НАС ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПО-
РЯДКЕ..." - это конец МОЕЙ книги. А вот я, например, этого не считаю!
В конце концов, уважаемый ВэВэ, Читатель, с которым вы так пошловато
заигрываете и откровенно метете перед ним хвостом, дочитав эту книгу до
фразы Тимурчика, вправе узнать, что со всеми нами произошло дальше!..
Поэтому: не хотите продолжать писать книжку - не нужно. Отойдите в
сторонку и не мешайте. Я это сделаю сам!
За время общения с вами я стал достаточно соображать в том, прямо
скажем, непритязательном виде литературы, на который вы сменили свой
бывший опыт профессионального киносценариста, а посему я - Кот Мар-
тын-Кыся Плоткин-Истлейк фон Тифенбах, собственнолапно и лично продолжу
изложение некоторых небезынтересных подробностей, которые я считаю необ-
ходимыми в этой (подчеркиваю!) МОЕЙ книге.
- Ну, разве кому-нибудь не интересно будет узнать, что теперь у нас у
ВСЕХ совершенно другая квартира?
В том же самом Квинсе, на той же Шестьдесят пятой, в том же доме, но
выше этажом - как раз над квартирой мистера Бориса Могилевского.

Окончание следует...
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 15.12.2009, 9:25
Сообщение #93


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Окончание.

Квартира огромная! Пять комнат. Наша с Тимурчиком - раз. Гостиная с
камином и гигантским телевизором "Мицубиси" - два, комната для всяких
служебных и личных занятий лейтенанта полиции Рут Истлейк - три. Кабинет
литератора Александра Плоткина - четыре. И их общая спальня с Рут -
пять!
Ну как грандиозно драматургически я выстроил этот абзац?!! На порядок
лучше, чем это сделал бы сам В. Кунин. Заметьте, в этом абзаце - все!
После его прочтения никому не нужно объяснять, что теперь мы все четверо
- одна русско-американско-еврейская семья, пользующаяся любовью соседей
по дому и кварталу и уважением среди коллег, Котов и дружественных Крыс.
О Кошках я не говорю. Кошки - те вообще в отпаде!
Обязательно следует вспомнить, что в портфельчике, который мы с Ларри
привезли из Вашингтона в Нью-Йорк, уже совершенно фантастическим образом
оказалось письмо из Нью-Йоркской Публичной Библиотеки. Мистера Александ-
ра Плоткина приглашали на угол Пятой авеню и Сорок второй улицы Манхет-
тена, в отдел славистики Нью-Йоркской Публичной библиотеки, для перего-
воров о работе в русском секторе отдела славистики в качестве штатного
сотрудника с годовым начальным окладом в сорок восемь тысяч долларов и
сохранением всех административных льгот, полагающихся государственным
служащим по законам Соединенных Штатов Америки.
Я тут же вспомнил памятник тому толстому и неопрятному старику в Лет-
нем саду Петербурга - старик, кажется, тоже служил библиотекарем, и од-
новременно мне в голову пришла печальная и поучительная история бывшего
сотрудника Нью-Йоркской Публички Кота Хемфри, павшего жертвой собствен-
ного тщеславия и неосмотрительности. Помню, я еще тогда сказал Шуре:
- Только, умоляю тебя, не соглашайся там сниматься в какой-либо рек-
ламе! Государственным служащим это категорически запрещено. Вышибут в
два счета!
Было и еще одно неслабое письмишко из какого-то там жутко важного
"Паблишингхауза" - издательства! Они успели ознакомиться с некоторыми
работами мистера А. Плоткина в российской периодической печати и предла-
гают мистеру Александру Плоткину самому составить сборник своих очерков
и рассказов для издания их отдельной книгой именно в их издательстве.
Аванс за книгу будет переведен на счет мистера А. Плоткина сразу же пос-
ле получения издательством рукописи и согласия Автора на издание книги,
аванс может составить сумму...
И дальше была проставлена такая сумма аванса, что все мы - Рут, Ти-
мурчик, мистер Борис Могилевский, детектив Джек Пински, Шура и я - чуть
не легли замертво!!!
Ай да Хиллари!.. Вот уж, действительно, Первая Леди Америки! Ну, же-
лезная чувиха! Сказано - сделано. Вот это да! Вот это я понимаю...
Там же, в портфельчике, было еще два письма: одно от Александра По-
ловца, Главы русскоязычного Лос-Анджелесского альманаха "Панорама", а
второе из Нью-Йорка, от главного редактора газеты "Новое Русское Слово"
Георгия Вайнера.
Киты русско-американской журналистики предлагали Шуре сотрудничество
и обещали братскую поддержку. Когда я увидел этот ворох предложений, о
каждом из которых можно было только мечтать, я попытался представить се-
бе, что же произошло за те последние сутки в Белом Доме. Как все это
можно было организовать за одну ночь, если этот портфельчик уже утром
летел вместе со мной и Ларри Брауном из Вашингтона в Нью-Йорк! Уму не-
постижимо... А может быть, это и есть - Америка?
Теперь по поводу болезни Шуры...
Все было точнехонько так, как это мне и приснилось! Остановка автобу-
са, потеря сознания, ограбление (поэтому никто не мог узнать, что это
Шура) и знаменитый Бруклинский госпиталь Маймонидеса, который явился мне
во сне старым бронзовым испанским евреем в чалме и халате...
В госпитале Шуру сразу же принялись оперировать - поменяли в Шурином
сердце какой-то сосуд, который, оказывается, уже ни к черту не годился.
Конечно, столько выпивать и трахаться, столько сочинять в стол и жить
впроголодь, - это даже фановая труба не выдержит, а не то что какой-ни-
будь там сосудик!
Так вот, пока Шура лежал на операционном столе под наркозом, а потом
в реанимации (тоже лыка не вязал...), ОН ВИДЕЛ ВСЕ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО СО
МНОЙ В ПОРТУ ЭЛИЗАБЕТ, СЛЫШАЛ ВСЕ МОИ ВОПЛИ И ПРИЗЫВЫ И ОТ ЭТОГО НЕ
УМЕР! Чтобы не оставлять меня одного в чужом городе, в незнакомой стра-
не... Потрясающая же штука! Верно?
А В. Кунин считал, что Читатели должны об этом сами догадываться. Ох,
чувствую, старик совсем сдает...
За три с половиной последних месяца Шура насобачился довольно сносно
говорить по-английски. Но это уже была заслуга Тимура.
Ребенок как лев бьется за правильное Шурино произношение и орет на
него за малейшую ошибку.
Иногда, от дикой усталости - Публичка, заметки в газеты, рассказы для
"Панорамы", работа с издательским переводчиком Шуриной книги, - Шура
открытым текстом посылает Тимурчика в жопу, а Тимурчик в ответ, издева-
тельски и очень точно копируя жлобский Шурин выговор, называет его "Шле-
мазл с Брайтон-Бич"... Откуда он знает, что такое "шлемазл", - одному
Богу известно. А несколько дней тому назад Рут была очень занята в своем
новом отделе, и Шура вынужден был пойти в школу к Тимуру на родительское
собрание. Там он познакомился с классным руководителем мистером Хьюзом и
выступил в роли полноправного родителя ученика Тима Истлейка.
Вернулся он из школы настолько ошарашенный своим новым и дополни-
тельным предназначением, что потом (Слава Богу, слышал только я, Тимур-
чик дрых без задних ног...) они с Рут всю ночь трахались, как умалишен-
ные, чуть ли не до самого утра - видать, решили еще одного "Тимурчика"
сделать!
А разве неинтересно господам Читателям было бы узнать, что две самые
популярные в мире телевизионные станции СиэНэН и эНБиСи растрезвони-
ли на весь свет о моем пребывании в Белом Доме и о том, как встречали
меня в Нью-Йорке на лужайке перед Генеральной Ассамблеей Организации
Объединенных Наций?! Или о том, что Тимур делал обо мне доклад в своей
школе?.. А вот что безумно интересно, но совершенно неясно - откуда Лю-
дям стал известен наш новый телефон?!!
К нам же отовсюду посыпались звонки! И среди массы чужих, абсолютно
незнакомых голосов чуть ли не на всех языках планеты были и такие род-
ные, как голоса Фридриха фон Тифенбаха, Тани Кох и профессора Фолькмара
фон Дейна из Германии; Хельги и Руджеро Манфреди и Эриха Шредера из Ита-
лии, где они втроем отдыхали в Лидо-ди-Езоло под Венецией, в домике ма-
тери Руджеро...
С Индийского океана пришла радиограмма от "Академика Абрама Ф. Иоф-
фе", подписанная Александром-Ивановичем-Кэп-Мастером...
Даже из России к нам пробились Водила с Настей и младший лейтенант
милиции Митя Сорокин, который усыновил моего ближайшего корешка Бесхвос-
того Кота-Бродягу. Теперь они вместе халтурят в одной охранной организа-
ции и живут припеваючи. Им бы только приглашение в Америку на парочку
недель - мир посмотреть. А так они из России никуда! Потому что, если
Человек и Кот - с ГОЛОВОЙ, то нигде сейчас столько, сколько в России, не
заработаешь. В этом смысле - полная отвязанность...
И Рут послала им приглашение. Так называемый "Гостевой вызов".
Из Англии к осени хочет прилететь в Нью-Йорк доктор Ричард Шелдрейс
познакомиться со МНОЙ.
Я сам говорил с ним по телефону и с неловкостью должен заметить, что
основоположник и создатель ЭТОГО языка говорит на нем значительно хуже,
чем Люди, с которыми мне удавалось вступить в полный КОНТАКТ...
Наверное, для этого нужна не только крепкая теоретическая научная ба-
за, но и та вязь личных взаимоотношений, которые в просторечьи называют-
ся - ДУШЕВНЫМИ...
На самое жаркое время в летнем Нью-Йорке мы все четверо хотим улететь
во Флориду. Там взять напрокат какой-нибудь автомобильчик и смотаться к
дому Хемингуэя в Ки-Уэст, где по завещанию старика Хема живет около сот-
ни Кошек и Котов.
Шура обожает Хемингуэя, я - Кошек, Рут - океан, а Тимурчик - меня. А
я без них всех теперь просто жить не могу! Поэтому поездка обещает быть
симпатичной...
В августе Тимур летит на две недели в Израиль, в гости к Маше Хотимс-
кой и ее папе. Получив аванс за книгу, Шура первым делом купил Тиму би-
леты на самолет в оба конца и отложил для Тимура еще достаточную сумму,
чтобы тот мог чувствовать себя в Израиле совершенно свободно и, как ска-
зал Шура, "покупать для Маши цветы в самых роскошных цветочных магази-
нах!"
Но к сентябрю мы все должны быть в Нью-Йорке. Во-первых, у Тимура -
школа. Во-вторых, у Шуры выходит книга, которая уже сейчас рекламирует-
ся. Сам видел в нашей китайской "Союзпечати"...
А в-третьих, в конце сентября я буду вынужден улететь в Лос-Анджелес
на съемки фильма "Русский Кот". Сценарий был бредом сивой кобылы, как
сказал Шура. Тут тебе и русская мафия, и шпионаж, и публичный дом в
Кремле, и... Короче, весь набор кретинских штампов, которыми пользуются
американцы, когда начинают сочинять фильмы о России...
Поначалу, как только мы прочитали сценарий, мы вообще дня два были в
шоке. А потом Шура посоветовался с Рут и категорически отказал кинокон-
церну "Уорнер Бразерс" в нашем участии. И теперь они, не желая терять
уже разрекламированную тему, предложили Шуре принять участие в перера-
ботке сценария. За очень приличные бабки!.. Шура сценарий переписал, но
гонорар получать воздержался.
Пока...
Вот теперь мы все четверо сидим и думаем: переработка киносценария -
это частнопредпринимательская деятельность или нет?
Ибо мы совсем не хотим, чтобы Шуру, государственного служащего, штат-
ного сотрудника Нью-Йоркской Публичной библиотеки, вышибли бы с сорока
восьми тысяч твердого и постоянного годового оклада за то, что он испра-
вил идиотский киносценарий и сможет получить достаточно большие деньги,
но всего лишь ОДИН раз!
Я уже спрашивал об этом у В. Кунина - все-таки бывший профессио-
нальный киносценарист. Ни хрена он не знает, этот Кунин!.. Ну совершенно
отстал старик от жизни.
...А СО ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ У НАС ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ!
Ой, черт меня возьми! Кажется, я и сам закончил книжку фразой, кото-
рую предлагал старик Кунин?!
Ну надо же?! Кто бы мог подумать, что я стал так внушаем и восприим-
чив?!

Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
OSA777
сообщение 23.12.2009, 23:52
Сообщение #94


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 54
Регистрация: 25.7.2009
Пользователь №: 96



Кошатник ты наш!!!!
Ну успеха Вам !!
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Rebel_tm
сообщение 24.12.2009, 17:46
Сообщение #95


Активный участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6 199
Регистрация: 22.7.2009
Пользователь №: 10



Цитата(OSA777 @ 23.12.2009, 23:52) *
Кошатник ты наш!!!!
Ну успеха Вам !!

Спасиб. Просто твоя тема была так одинока и заброшена. rolleyes.gif
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
ЛК6743
сообщение 25.12.2009, 5:32
Сообщение #96


Участник
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 724
Регистрация: 24.7.2009
Из: Город
Пользователь №: 67



Цитата(OSA777 @ 24.12.2009, 1:52) *
Кошатник ты наш!!!!
Ну успеха Вам !!

Цитата
А я,не унываю!!! Я сам Себя спасаю !!!

Счастливый человек.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

3 страниц V  < 1 2 3
Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



Текстовая версия Сейчас: 18.7.2019, 12:37
Rambler's Top100