быстрый поиск:

переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
дата публикации 04.12.20 22:37
   
 

К 100-летнему юбилею Службы внешней разведки России

Сергей Нарышкин: для СВР ЦРУ — главный оппонент

 03.11.2020

© РИА Новости / Евгений Биятов

Двадцатого декабря нынешнего года Служба внешней разведки России будет отмечать свой столетний юбилей. Пройдя путь от Иностранного отдела ВЧК до СВР, разведка добыла огромный объем ценнейшей информации, необходимой для суверенного развития, безопасности и защиты национальных интересов своего Отечества. О том, какое место СВР сейчас занимает среди других спецслужб мира, в чем состоят приоритеты в работе российской внешней разведки и какие мотивы движут иностранцами, помогающими ей, директор СВР Сергей Нарышкин рассказал в интервью РИА Новости, которое он дал генеральному директору МИА "Россия сегодня" Дмитрию Киселеву.

В первой части беседы Нарышкин поделился прогнозом развития ситуации в США после президентских выборов, отметил продолжающиеся попытки Запада сеять хаос в разных районах мира и сообщил об устремлениях Вашингтона расколоть сотрудничество России и Китая.

— Сергей Евгеньевич, в 70-х годах, и это известно, в ФБР висел портрет Юрия Андропова, шефа КГБ, и сами американцы тогда объясняли это тем, что считали Комитет государственной безопасности СССР лучшей разведкой мира. Возможно ли, что сейчас, когда внешняя разведка выделена в особую организацию, в ФБР висит ваш портрет? Иными словами, является ли Служба внешней разведки России сейчас лучшей в мире?

— Думаю, что моего портрета там нет, хотя наверняка есть досье на всех директоров Службы внешней разведки России, потому что российская разведка действительно является одной из сильнейших в мире, входит в пятерку или тройку самых мощных, самых эффективных разведывательных служб. И это не бахвальство, не хвастовство, это объективно.

Дело в том, что любая разведывательная служба строится на традициях, на опыте предыдущих поколений, на отработанных технологиях разведывательной деятельности. Вы сами сказали, ссылаясь на американцев, что советская разведка была сильнейшей и крупнейшей в мире, так что, действительно, наша разведывательная школа является одной из ведущих в мире. Это, знаете, как школа русского балета или школа советских и российских математиков, математической науки. Это объективно.

И вы вспомнили имя Юрия Владимировича Андропова, человека, которого в Службе внешней разведки мы помним, ценим. Этот по-настоящему крупный государственный деятель в течение многих лет находился на посту председателя Комитета государственной безопасности. И он с особым вниманием относился к разведывательному подразделению. Тогда это было Первое главное управление Комитета государственной безопасности.

Одна такая деталь: все руководители КГБ стояли на партийном учете в том или ином подразделении. Юрий Владимирович был членом парторганизации Первого главного управления, разведки, принимал активное участие в их профессиональной жизни. Более того, даже встречался с зарубежными источниками Первого главка. И конечно, мы ему обязаны одним очень важным решением, которое по его инициативе было принято в начале 70-х годов — о переезде Первого главка из центра города за пределы Москвы, в Ясенево, где теперь располагается штаб-квартира нашей Службы.

— На свежий воздух?

— На свежий воздух. И важно, что это дало возможность развивать и человеческий, и технологический потенциал. Этот потенциал, ведь прошло 50 лет с того решения, этот потенциал не исчерпан.

И опять-таки, вспоминая Юрия Владимировича, скажу вам, что два года назад, когда исполнялось 80 лет нашему учебному заведению, которое в середине 90-х годов переименовали из Краснознаменного института в Академию внешней разведки, Академия вновь получила имя Юрия Владимировича Андропова. Тогда, в 90-х, как-то стыдливо оно из названия учебного заведения ушло. А два года назад президент согласился, решительно и сразу согласился с нашим предложением — и Академия вновь носит имя этого человека.

— Сергей Евгеньевич, вы очень изящно сравнили разведку с балетом. И ваша система аргументации в ответе на мой вопрос, когда я спросил, можно ли считать российскую разведку лучшей в мире, сводилась к тому, что она строилась на традициях, как школа математики, школа балета. Я задам, наверное, безнадежный вопрос: можно ли в измеряемых величинах чем-то подтвердить, что российская разведка находится, как вы скромно сказали, в пятерке лучших в мире, в измеряемых величинах. Да или нет? Я пойму, если вы скажете, что нет.

— Нет.

— Это был ответ разведчика. Ну хорошо, сейчас все больше открытых источников и все больше информации черпается из открытых источников. Можно ли представить себе, что разведка начнет отмирать?

— Знаете, информация, которая используется для принятия того или иного решения, должна отвечать определенным критериям: актуальность, достоверность, полнота. Даже в такой обыденной жизни мы получаем много, как вы сказали, информации из СМИ, из интернета и пытаемся ее перепроверить, позвонив по указанному телефону или спросив товарищей или знакомых, которые встречались с подобной задачей. Ответственность принимаемых решений на государственном уровне намного выше, а значит, и требования к информации намного выше, в том числе и требования по достоверности, актуальности и полноте. Поэтому информация должна быть перепроверена и поступать из разных источников.

Разведка в любом государстве является вот таким источником дополнительной информации, на основании которой в том числе руководство страны принимает те или иные решения. Кроме того, руководство государства заинтересовано в получении информации, которая еще не перенесена на электронные или бумажные носители и находится в замыслах, в головах, в мыслях. Вот такую информацию и должна добывать и поставлять руководству страны разведывательная служба. Так что профессия разведчика не исчезнет, не отомрет, так же как и профессия журналиста. Я уверяю вас, что руководство страны очень внимательно относится к информации, получаемой от средств массовой информации, из интернета. Так что для нас с вами еще хватит работы на многие-многие десятилетия вперед.

— Нас рассматривают через лупу, правильно?

— Думаю, так. В хорошем смысле этого слова.

— Конечно. Ну хорошо, а как попадают в Службу внешней разведки и каким критериям должен соответствовать кандидат? Можно представить себе подростка, который мечтает стать разведчиком. Он будет разведчиком, если соответствует определенным критериям? Либо это всегда некий, как сейчас говорят, рандомный выбор, и возьмут человека, который даже и не думал и ни с кем не делился своей мечтой?

— Поступить на работу в Службу внешней разведки России может потенциально каждый молодой человек с высшим образованием в возрасте до 30 лет включительно. И все, что необходимо для этого, имеется на сайте Службы внешней разведки, все документы, которые он должен предоставить и направить заказным письмом по почте или передать лично, используя для этого пресс-службу нашей Службы. И с этого момента начинается довольно продолжительный период изучения кандидата на работу. В этом принимают участие сотрудники кадровой службы и в ходе бесед, в ходе изучения профиля в соцсетях и другими способами изучают, я бы сказал, внутренний мир кандидата.

— Уже рассматривают не через лупу, а через микроскоп?

— Через микроскоп. Ну конечно, важный критерий — это интеллектуальные способности. И очень важно понять истинные мотивы кандидата на работу. Требования очень высокие были всегда, во все предыдущие почти сто лет деятельности отечественной внешней разведки. Такие же высокие критерии остаются и сегодня.

Отвлекусь на секунду, хотел бы важное сказать для понимания мотивации. Как-то пару лет назад в таком же интервью телеканалу "Россия" я вспомнил моего хорошего товарища Анатолия Пшеничного, с которым работал вместе в Брюсселе, он уже является ветераном Службы внешней разведки. Кроме того, что он талантливый сотрудник, он еще и талантливый поэт, член Союза писателей России, пишет много стихов, конечно, о службе, песен. И вот я тогда привел четверостишье, если вы не против, повторю его сейчас:

"Кто-то целил в карьеру метко, 

 Кто-то полнить стремился казну. 

 Мы же просто пошли в разведку, 

 За Россию, за нашу страну". 

Это о мотивации.

— А если говорить о мотивации иностранцев? Ведь иностранцы, конечно же, работают на Службу внешней разведки России, и это трудно отрицать, без этого Служба была бы недееспособной, наверное. На какие мотивы вы опираетесь? Ну, наверное, это, возможно, и какая-то материальная заинтересованность, как это во всех разведках мира. Но, видимо, есть и идейные мотивы, как это было у "Кембриджской пятерки". Что работает сейчас?

— Вы задали очень интересный вопрос, Дмитрий. Идейная основа, идейные мотивы — это достаточно широкое понятие. Это не только принципы общественного, политического устройства государства и общества. Это еще и отношение к международной политике, в данном случае — нашей страны. Отношение к культурным, гуманитарным, семейным ценностям и ориентирам. И поверьте, в мире очень много разумных и самостоятельно мыслящих, независимых людей, которым симпатизирует внешняя политика России, готовность России защищать и отстаивать общечеловеческие ценности, проводить миролюбивую политику, ну и, если хотите, импонирует способность России при необходимости защищать слабого. Одним словом, эти люди хорошо понимают, где черное, а где белое, где добро, где зло. И они хотят быть на стороне добра и справедливости, как на стороне добра и справедливости были и участники легендарной "Кембриджской пятерки", о которой вы вспомнили.

— Я понимаю, что это так, и в общем ожидал такого ответа, и сам думал об этом. Я абсолютно с этим согласен. Россия сейчас для мыслящих людей очень привлекательна, именно мировоззренчески привлекательна.

— Ну и материальный фактор подчас тоже существует.

— Одно другому не противоречит никак. В старые времена, в советские, было понятие "главный противник". Вот есть оно сейчас?

— Служба внешней разведки строит свою работу на основе и в рамках принятого еще в 1996 году закона о внешней разведке. В этом базовом нормативном акте такого понятия нет. Ну и в целом я хочу подчеркнуть, что российская разведка не действует против какого-либо или против каких-либо государств. Российская разведка защищает интересы нашей страны, нашего общества и решает главную задачу по выявлению всего комплекса внешних угроз нашему государству и нашим гражданам.

Главная задача — обеспечить руководство страны важной информацией для принятия решений в сфере политики, экономики, в оборонной сфере, в научно-технической сфере. Ну и, кроме того, перед Службой стоит задача — это ответственность Службы внешней разведки — обеспечение безопасности российских загранучреждений и российских граждан за границей. Подчас, особенно в целом ряде стран Ближнего Востока, Северной Африки, Среднего Востока, Центральной Азии, эта задача стоит достаточно остро, и мы ее решаем.

— Мне как-то довелось попасть на экскурсию в Пентагон. Там длинные коридоры и даже на стенах висит, как раньше называли, наглядная агитация. Из этой наглядной агитации совершенно очевидно, кто является главным противником США. Это, конечно, Россия. И там даже исторически прослеживается от Советского Союза до России, для них это мало изменилось. Ну и когда мы говорим о "главном противнике", это такое внутреннее, скорее, я понимаю, что в документах нет. Вы отвечаете так же, как: "В официальном расписании Байдена этой встречи не значилось". Но это не значит, что у нас нет этого понимания и никакой встречи не было.

Все-таки сама структура, характер угроз от разных стран, она же предполагает выделение наиболее концентрированных угроз от какой-либо страны, а следовательно, и внутреннее понимание главного противника есть. Если без ссылок на документы, то все же мы называем его? Или название этой страны не произносится, имя его нельзя называть?

— Я бы так сказал, что наиболее сильный оппонент для России, конечно, Соединенные Штаты Америки.

— И для разведки тоже?

— Да, поскольку разведывательные службы Соединенных Штатов Америки — и прежде всего Центральное разведывательное управление относится к одной из сильнейших разведок мира. Поэтому для нас коллеги из ЦРУ являются главными оппонентами.

— Я недавно сам для себя думал, как, чем можно заменить "наши партнеры", "наши американские партнеры". Я даже для себя придумал такое: "наши потенциальные друзья". То есть можно ли назвать ЦРУ нашими потенциальными друзьями хотя бы теоретически? Ведь когда-то мы были союзниками.

— Ну, мы, вы знаете, до сих пор поддерживаем партнерские отношения с коллегами из ЦРУ, обмениваемся информацией, особенно по тематике борьбы с международным терроризмом. И такое взаимодействие существует на уровне практически всех крупнейших разведывательных служб в мире.

— Но если говорить о приоритетах разведывательной деятельности России, то, буквально загнув пальцы, как бы вы их определили, просто через запятую?

— Это, как я уже сказал, такая общая позиция — выявление всего комплекса внешних угроз российскому государству и российским гражданам. Это содействие в укреплении экономического, оборонного, научно-технического и научно-технологического потенциала нашей страны. Вот если по-крупному, то так.

— Ну а как складываются, возникли ли у вас какие-то личные отношения с руководителями разведок, скажем, Соединенных Штатов, Великобритании, МI-6, которую вы не упомянули?

— Я не упомянул, но неумышленно, конечно. МI-6 относится к одной из старейших и сильнейших разведывательных служб в мире. Это так и, собственно, к работе этой службы надо относиться с уважением. Что касается личных отношений, то должен сказать, что с Майком Помпео, когда он был довольно непродолжительное время, год-полтора, во главе Центрального разведывательного управления, отношения были вполне хорошими. Нельзя сказать, что они были товарищескими, но хорошими, конструктивными.

Мы с ним дважды встречались — один раз в Москве, второй раз в Вашингтоне. Несколько раз обменивались телефонными, довольно продолжительными разговорами. На смену Помпео пришла Джина Хаспел, и такой личный контакт прекратился. Хотя, повторяю, обмен определенной разведывательной информацией по тематике борьбы с международным терроризмом все-таки сохранился.

— А с Ричардом Муром из МI-6 удалось повстречаться?

— Пока не встречался.

— Планируете?

— Я его поздравил с назначением на этот высокий пост и при необходимости и согласии с той стороны, конечно же, встречусь с ним.

— То есть готовы к такой встрече?

— Я готов.

— И считали бы такую встречу желанной?

— Ну, не хотел бы я использовать такой эпитет, он был бы не очень справедливым, но такие встречи важны.

— Если вернуться в Россию, то за историю отечественной разведки кого бы вы назвали разведчиком номер один? Вообще, правомерно ли такое понятие "разведчик номер один"? Если да, то кто это в нашей истории?

— Знаете, вот как я, пожалуй, отвечу на этот вопрос. В разведке нет шаблонов, не существует. И каждая разведывательная операция — она уникальна сама по себе, поэтому не существует критериев, по которым можно было бы определить самого-самого. Тем более что при реализации той или иной разведывательной операции сотрудник разведки, который играет так называемую первую скрипку, опирается на свой оркестр, на коллег, которые работают и в Центре, и на местах. И результат его работы — это результат работы коллектива. Иногда маленького, состоящего из двух-трех человек, иногда очень большого коллектива, когда речь идет о крупной разведывательной операции.

Но при этом, конечно, личный вклад этого сотрудника, который, как я уже сказал, играет первую скрипку, он оценивается. Если он действительно огромный, тогда коллеги, рассказывая об этом сотруднике, употребляют эпитеты "знаменитый разведчик", "великий" или "выдающийся разведчик". Но, вы знаете, у нас в Службе, в штаб-квартире, есть Музей истории отечественной разведки, где на мраморной плите выбиты имена наиболее выдающихся, легендарных советских, российских разведчиков. Их больше ста.

— Хоть некоторых из них можно назвать?

— Ну, вы их знаете, наверное. Алексей Козлов, Геворк Вартанян, Рудольф Абель и так далее.

— То есть вот она, тройка?

— Я назвал три имени, которые первые пришли в голову. На самом деле их больше.

— Вы сказали, что их там более ста. А есть ли имена таких людей, которые сделали столь важное и столь необычное, что мы никогда о них не узнаем?

— Вы помните фразу: "Никогда не говори "никогда"? Никогда — это очень большой срок, и я уверен, что пройдет время, и благодарные потомки узнают имена тех, кто внес значительный вклад в обеспечение безопасности нашей страны, в защиту интересов нашего государства, вспомнят эти имена и отдадут им дань памяти.

— В начале этого года Служба внешней разведки рассекретила семь имен. Было ли это оправданно с точки зрения безопасности?

— При решении рассекретить те или иные документы, события, факты о деятельности Службы разведки в первую очередь принимается во внимание этот критерий, который вы назвали, — безопасность разведывательной деятельности и ненанесение ущерба государству. Это довольно кропотливая, скрупулезная работа, и при принятии решения о том, чтобы назвать имена семерых героев, конечно, вот такая работа была проведена.

Мы руководствовались тем, что, во-первых, страна должна знать своих героев, и, во-вторых, это очень достойные люди, которые достойны самого большого уважения и признания.

Вообще, вы знаете, за последний десяток лет Служба внешней разведки рассекретила большое количество ранее закрытых документов и пустила их в историко-архивный оборот. В основном эти документы касаются событий, предшествующих началу Второй мировой и Великой Отечественной войны, вскрывают ранее неизвестные страницы войны и результаты Второй мировой войны. И такую работу мы будем продолжать, поскольку история советской, российской разведки — это часть истории страны, и это история непрерывная, и мы, и общество должны ее знать.

— То есть вы планируете и дальше рассекречивать имена наших разведчиков? Когда можно ждать следующих?

— Ну, я вам не назову дату, когда можно ждать, но, повторяю, такую работу мы ведем.

— Говорят, "русские своих не бросают" — и разведчики тоже своих не бросают. Конечно же, такая организация, как ваша, не может существовать без разведывательного братства. И известны случаи, когда разведчиков обменивали. Ну, например, Абеля. Но вот сейчас в США находятся разведчики, которые работали на Россию, — это Олдрич Эймс и Роберт Ханссен, они отбывают наказание, у них сроки лишения свободы. Можно ли надеяться на какой-то вариант их вызволения?

— К сожалению, нет. И это позиция американской стороны, которая была ими подтверждена еще много лет назад. Почему? Поскольку эти два человека внесли просто выдающийся вклад в обеспечение безопасности тогда Советского Союза. Вот я ограничусь этим.

— То есть разведчик должен быть готов и к такому повороту судьбы. Но вот, к сожалению, бывают и трагичные эпизоды в истории каждой из разведок. И наша разведка от них тоже не избавлена. Олег Калугин, который сбежал, эмигрировал в США, — как можно оценить, большой ли урон он нанес?

— Боюсь дать оценку этому: это все-таки относится к событиям давно минувших дней. Но явно то, что американская страна приняла его к себе не за красивые глаза, и то, что он является предателем — это факт.

Я немножко знал его. Он же какое-то время, в 80-х годах, был заместителем, даже первым заместителем Ленинградского городского управления КГБ. Я немножко с ним пересекался. Я тогда чувствовал какой-то в нем такой эгоизм, эгоцентризм, самолюбование.

— Нарциссизм.

— Да, такие качества в нем все больше и больше проявлялись с годами. И, очевидно, был ряд других обстоятельств и личных качеств, которые побудили его пойти на это преступление, на предательство своей Родины. Больше о нем не хочется говорить.

— Давайте о приятном.

— Давайте.

— В этом году 100-летие Службы внешней разведки совпало с 75-летием Великой Победы. Можно ли сказать, что у Штирлица был прототип?

— Да, вы вспомнили замечательную киноленту, роман Юлиана Семенова, киноленту Татьяны Лиозновой "Семнадцать мгновений весны". Безусловно, образ полковника Исаева Максима Максимовича, Штирлица, он собирательный.

Многие историки разведывательных служб утверждают, что одним из прототипов Штирлица был офицер гестапо Вилли Леман. К началу 1941 года Вилли Леман занимал очень высокий пост в гестапо, сравнимый с тем постом, который занимал Штирлиц в СД, и имел доступ к очень обширной секретной информации. Но с судьбой, собственно, Штирлица судьба Вилли Лемана не совпадает. Почему? Потому что Вилли Леман был расстрелян в гестапо в 1942 году, а события романа и киноленты "Семнадцать мгновений весны", как вы помните, происходят в первые месяцы 1945 года.

Но при этом надо понимать, что Леман за небольшое время сотрудничества в период Великой Отечественной войны, очевидно, передал определенные объемы очень важной информации, потому что имел доступ к закрытой информации Третьего рейха. Но примечательно то, что Юлиан Семенов выбрал в качестве главной фабулы своего романа операцию советской разведки по вскрытию и пресечению сепаратных переговоров западных союзников с гитлеровской Германией. Надо сказать, что попыток вести такие переговоры в годы войны было несколько и с участием советской внешней разведки они были пресечены.

— Мы участвовали?

— Разведка участвовала в этом, действительно. И во многом благодаря этому дело дошло и до Нюрнбергского трибунала, и во многом благодаря этому союзники антигитлеровской коалиции создали так называемый ялтинско-потсдамский миропорядок, по сути, в условиях которого с некоторыми изменениями мир живет уже семь с половиной десятилетий.

— Сергей Евгеньевич, вот вы сказали, что советская разведка участвовала, но невидимо, в сепаратных переговорах западных союзников с гитлеровской Германией. Можно сказать, что советская разведка провоцировала такие переговоры?

— У меня такой информации нет. Советская разведка добывала и докладывала в Центр о ходе этих переговоров.

— Просто следила.

— Следила, в определенной степени контролировала. И это позволяло советскому руководству принимать те или иные действия с тем, чтобы эти переговоры не состоялись.

— Сергей Евгеньевич, вот вы сказали, что мы до сих пор живем в условиях, ну, в какой-то степени, в большой степени в условиях ялтинско-потсдамского миропорядка. Весной 2019 года вы, выступая на Московской конференции по безопасности, заявили следующее (процитирую полностью): "Отчетливо просматривается стремление евроатлантической элиты сохранить свое лидерство, еще недавно казавшееся безальтернативным". Просматривается стремление. И далее вы сказали, что "глобальная корпорация не может перестать расширяться и допустить снижение прибыли". И далее — опять цитирую вас: "Скорее, уничтожит международную правовую систему и архитектуру безопасности, ставшую для нее невыгодной и неудобной". Это было полтора года назад сказано. Вот за эти полтора года в какой степени ваше предсказание, ваш прогноз оказался точным?

— Спасибо, Дмитрий, за то, что вы следите за моими выступлениями.

— Это несложно, потому что они не такие частые и не такие многословные.

— Я бы еще добавил, что международная корпорация, о которой я тогда упомянул, находится в предбанкротном состоянии и ей требуется такая сильная команда опытных антикризисных управляющих. Это, может быть, в шутку. А если говорить серьезно, то нынешний ход развития международной ситуации, международной обстановки подтверждает правильность выводов о том, что западноцентричный миропорядок разрушается и на смену приходит многополярность. Посмотрите, что происходит в Соединенных Штатах Америки, которые переживают очень глубокий социально-политический кризис.

Кризисные явления наблюдаются в Европейском союзе в целом и в отдельных странах Европейского союза. Отдельные страны в полный рост узнали, что такое международный терроризм, причем эта проблема в этих странах во многом связана с неправильной, непродуманной миграционной политикой. И, казалось бы, американцам, европейцам надо бы разобраться в делах в своем доме. Ан нет, они до сих пор пытаются посеять хаос в других регионах мира. Их очень пугают, особенно пугают интеграционные процессы в небольшом евразийском пространстве. В их понимание собственной безопасности, понимание американцами собственной безопасности не укладывается существование на этом пространстве по-настоящему суверенных и независимых государств, а тем более позитивно развивающихся интеграционных организаций.

И конечно, они пытаются внести и разлад в деятельность этих интеграционных объединений и пытаются нарушить ход процессов в странах, которые близки нам, которые вместе с нами составляют основы этих объединений, этих организаций, о которых я сказал.

И еще. Многим известна аналитическая корпорация RAND. В прошлом году корпорация RAND опубликовала доклад, в котором прямо говорится о том, что американским интересам отвечает укрепление военного потенциала Украины, смена власти в Белоруссии и развитие нестабильности в странах Закавказья, Центральной Азии и вокруг Приднестровья.

И совсем страшный сон для почти любого американского, британского геополитика — это сотрудничество крупных континентальных держав, например, России и Германии, России и Китая. Поэтому Соединенные Штаты ставят все возможные преграды на пути строительства "Северного потока — 2" или ищут какие-то поводы, чтобы рассорить наши страны друг с другом. То же самое они делают в отношении сотрудничества России и Китая. Но руководители наших стран это четко знают, четко чувствуют и ведут выверенную политику.

— Сергей Евгеньевич, вы очень подробно рассказали сейчас о том, как западная "корпорация" опасается и не принимает вот эти интеграционные процессы. Но мы-то говорили о том, что западная "корпорация" скорее уничтожит международную правовую систему и архитектуру безопасности, глобальную архитектуру безопасности, ставшую для нее невыгодной и неудобной. Есть сейчас приметы вот такого разрушения, когда они идут на слом всего?

— Ну, ведь я говорил о таких региональных интеграционных объединениях, как Евразийский экономический союз, Шанхайская организация сотрудничества, ОДКБ. Они отчасти региональные, но они уже входят в часть глобальной архитектуры.

— А вот "Пять глаз" вроде как известны были давно, это сообщество разведок США, Канады, Великобритании, Австралии и Новой Зеландии. В какой степени они участвуют в выработке такой глобальной стратегии и реальной глобальной политики, той самой западной "корпорации", насколько влиятельно это сообщество, насколько оно таит в себе угрозу, в том числе и России? Это действительно что-то такое немыслимо серьезное? Как это можно оценить?

— Знаете, что касается спецслужб Соединенных Штатов Америки и Великобритании, ЦРУ, МI-6, это действительно серьезные оппоненты, к которым нужно относиться со всем уважением и вниманием. Думаю, что разведслужбы Канады, Австралии и Новой Зеландии точно не относятся к такой категории и уровень их влияния на какие-то глобальные процессы, наверное, приближается к нулю.

— Это скорее использование их территории?

— Знаете, американцы вообще любят составлять альянсы, коалиции. Но насколько они действенны? Помните события в Сирийской Арабской Республике, когда они создали антитеррористическую коалицию? В которую входило...

— Бесчисленное количество стран.

— Около 60 стран. И так получилось, что к осени 2015 года ИГИЛ* контролировало уже 80% территории Сирийской Арабской Республики. И только когда российские Воздушно-космические силы вместе с сирийской армией стали участвовать в этой борьбе, ситуация изменилась коренным образом. Это — к вопросу о коалициях.

— Но, конечно же, Служба внешней разведки следит за происходящим внутри Соединенных Штатов. Соединенные Штаты — важная страна для всего мира, и президент Путин недавно, выступая на форуме ВТБ, сказал, что, конечно же, это важно, это важнейшая экономика, и все страны мира в той или иной степени зависят от того, что происходит и будет происходить в США. Конечно, в России высокий уровень суверенитета, в том числе и экономического суверенитета, но тем не менее нам небезразлично, что же там будет происходить, чем все это обернется.

Вот такая старая шутка: "Почему невозможна "цветная революция" в США? Потому что там нет американского посольства". Ну а то, что сейчас там происходит, практически имеет все признаки "цветной революции". Конечно же, Служба внешней разведки следит за внутренними процессами в США, и вы обязаны, как вы сами сказали, поставлять актуальную, полную, исчерпывающую информацию нашему руководству. Так все-таки что там сейчас происходит? Действительно "цветная революция"? И в каких терминах это можно описать? "Цветная революция" — это скорее метафора, и даже не совсем точная. Так что там происходит?

— Вы наверняка помните, что беспорядки, протесты на расовой основе происходили в Соединенных Штатах Америки регулярно, начиная с момента создания этого государства. Ну вспомните хотя бы известные события 1992 года в Лос-Анджелесе, бунт, в результате которого погибло почти 60 человек и был причинен материальный ущерб около одного миллиарда долларов.

Вот нынешние беспорядки и нынешние протесты, как мы хорошо помним, начались с убийства полицейскими чернокожего гражданина Америки. Чудовищно говорить, но такие события для Америки стали обыденными. Каждый год происходит около тысячи таких случаев, но в данный момент в ходе предвыборной кампании обе стороны — и демократы, и республиканцы — воспользовались этим фактором для укрепления своих электоральных основ. Это само по себе отвратительно, само по себе говорит об иррациональности мышления политических элит. Они в угоду тактике принесли в качестве жертвы общественную стабильность.

Так что можно говорить о том, что нынешние беспорядки, нынешние протесты — это попытка "цветной революции" против общественного устройства, против элит, которые оторвались от реальности.

— Действительно, в ходе "цветных революций" те, кто борются за власть, жертвуют институтами государства. Мы помним Украину — пожертвование институтом президентства, это пожертвование институтом парламента, судами, чем угодно. Все в топку "цветной революции" и борьбы за власть, нового государственного переворота и так далее. И там есть одна характерная черта "цветной революции" — когда толпа на улице выдается за народ, за весь народ. То есть то, что делает меньшинство, приписывается как бы мнению большинства. За счет средств массовой информации раздувается и создается некое обобщение. Хотя не обязательно всем американцам это нравится. Такое впечатление сейчас, когда смотришь, что бурлят все Соединенные Штаты.

Ну, конечно же, с вас спросят и прогноз: "А что будет?" И руководство спросит, на что рассчитывать и чего ждать? Какой ваш прогноз на процессы в Соединенных Штатах? Закончатся ли эти беспорядки, этот раскол, эта ненависть после выборов? Либо страна и будет жить с этим определенно долгое время? К чему это все приведет?

— Наши оценки: социальный кризис будет углубляться независимо от того, кто победит. Очевидно, что проигравшая сторона не согласится с результатами и это еще в большей степени подстегнет радикалов выйти на улицу. И здесь мы ожидаем, что этот процесс затянется. Во-первых, затянется по чисто техническим причинам, скорее всего, процесс подсчета голосов. Поскольку огромное количество избирателей проголосовали по почте, досрочно. И подсчет займет какое-то время.

— Многое потерялось, будут склоки, суды, споры.

— Да. И просто будет такая большая база для того, чтобы опротестовывать всю эту систему. Так что вот этот недуг, вот эта болезнь американского общества, американского государства остаются. И поскольку Соединенные Штаты Америки являются самой мощной и в экономическом, и военном смысле державой, то и болезнь почувствуют другие страны. К этому надо быть готовым, но не надо этого бояться. Все-таки и Россия, и многие другие страны уже накопили богатый опыт, богатый инструментарий решений тех или иных международных проблем даже без участия бывшего гегемона.

— Ну хорошо, какова тогда в этих условиях судьба российско-американских отношений? Что будет с ними после выборов? Они будут и дальше ухудшаться? Или все-таки кто-то там найдется для того, чтобы вспомнить о том, что каждая из стран-партнеров, и Россия, и США, могут, как и прежде, несколько раз уничтожить друг друга и превратить друг друга в радиоактивный пепел ответным ударом. Нужно серьезно подойти и к миру, потому что пока там все думают об экологии. И о влиянии ядерной войны на экологию почему-то избегают размышлять, думая о рыбках и редких животных.

— Что касается позиции Российской Федерации, то мы, конечно, заинтересованы и в более широком диалоге, и в развитии равноправных отношений, равноправного сотрудничества между двумя нашими странами. Но, к сожалению, мы пока не видим признаков того, чтобы такой подход обнаруживался и в американском политическом сегменте. Это касается и демократической, и республиканской части.

— Да, президент Путин недавно сказал, что существует партийный консенсус в Соединенных Штатах в отношении России, ну, такой не очень приятный. Но будем с этим жить. Но, на мой взгляд, у России очень много союзников. Эти союзники появились в результате того, как Россия стала проводить на международной арене концепцию этого многополюсного мира, что в этой концепции есть признание многоцветности мира. Что Китай — китайский, Турция — турецкая, Япония — японская. И таким образом, поскольку страны хотят быть самими собой, то они союзники России в этой многополюсной концепции.

Одним из союзников России является Китай. И президент России даже спокойно размышлял о возможности военного союза. Хотя сказал, что он нам необязателен, потому что уровень доверия между нашими странами таков, что, в общем, даже непонятно, нужно ли это формально как-то чем-то закреплять. Китайцы ответили — я специально последил, будет ли реакция из Китая, — что отношения России и Китая, как они сказали образно, метафорично, "безбрежны". Они тоже не опровергли Путина здесь. Поэтому опять очередное совпадение. И вы сами говорили, что отношения России и Китая раздражают наших западных потенциальных друзей. А вы видите, как руководитель разведки, какие-то провокации против этих отношений? Ведь существуют технологии сталкивания даже друзей. Видите ли вы, фиксируете ли вы на самом деле?

— Да, конечно. Мы фиксируем такие вещи, фиксируем, каким образом те или иные представители американской власти, Государственного департамента беседуют со своими партнерами, какие тезисы они закладывают провокационные, с тем чтобы внести раскол, разлад в наше сотрудничество. Я на примере взаимодействия спецслужб России и Китая хочу сказать, что партнерские отношения с китайскими товарищами находятся на очень высоком уровне.

— С китайскими коллегами вы обмениваетесь доверительной информацией?

— Абсолютно так.

— По чувствительным темам?

— Да, обмениваемся информацией. Ну, безусловно, что касается террористической тематики, это есть в досье нашего взаимодействия практически с любой разведывательной службой. Но с китайскими коллегами мы обмениваемся нашими анализами на предмет развития ситуации в той или иной горячей точке или по той или иной ключевой проблеме. И в основном наши оценки совпадают.

— Вот китайская разведка — как бы вы оценили ее потенциал, ее мощь? В каких терминах?

— Так же как и российская разведка, китайская разведка, китайские спецслужбы входят в пятерку сильнейших в мире. Повторяю, с большим уважением относимся к нашим китайским партнерам.

— У них же есть традиции своей разведки? Как вы сказали, мы опираемся на нашу школу, как на нашу школу балета, математическую, у них тоже свои традиции?

— Свои традиции, свои приемы, какие-то особенности, технологии.

— Перенимаете? Есть чему поучиться?

— Всегда есть чему поучиться у партнеров.

*Террористическая организация, запрещенная в России.

— Шумная история была с "отравлением", в кавычках, блогера Навального. Занималась ли Cлужба внешней разведки этой темой и удалось ли восстановить единственные причины, что же, собственно, произошло, в какой степени оказались замешаны западные спецслужбы и на каком этапе они подключились тогда?

— Мы исходим, должны исходить из того, что российские врачи в Омске провели самый глубокий комплекс исследований.

— Вы это знаете или просто исходим априори?

— Мы это знаем и вы это знаете.

— Я очень внимательно этим занимался, я это знаю.

— И на момент, когда блогер Навальный находился на территории Российской Федерации, в его биологических материалах не было присутствия каких-либо токсичных, тем более отравляющих веществ. Что произошло потом, когда он оказался сначала на борту немецкого лайнера, а потом уже на территории Федеративной республики Германия — это вопрос. Наши соответствующие службы, а именно Генеральная прокуратура, неоднократно делали запросы, не получив ни одного ответа. Немецкая сторона молчит, значит есть что скрывать.

Честно признаюсь, что у нас нет подтвержденных доказательств участия спецслужб. Вот в этой, во всей этой истории, во всей этой провокации. Но некоторые косвенные данные…

— Я же тоже занимался, говорил с врачами, подробно, все это вывешено — с доктором Сабаевым, с Ринком. Сабаев — главный токсиколог. Все это известно. То есть факта отравления не было. Не было химической травмы. Тем не менее потом это было интерпретировано как отравление. Ну здесь же торчат уши спецслужб и, мне кажется, очевидно. А вы говорите об этом столь осторожно.

— Вы говорите в качестве предположения. Я сказал то, что сказал, а сказал я, что у нас нет подтвержденных данных. Мы не можем говорить об этом как о событиях достоверно известных. Я также сказал, что есть данные косвенные.

Если хотите, я вам впервые и о косвенных данных скажу. Около года назад мы получили информацию, она проверенная, достоверная, о том, что на территории одной из стран НАТО — сразу скажу, что это не Германия, — состоялось совещание с участием представителей спецслужб. Там обсуждался вопрос, каким образом поддержать и оживить протестное движение в России, которое совсем скукожилось и приближается к нулевой отметке. Знаете, в качестве одного из вариантов, механизмов на серьезном уровне обсуждался вопрос о так называемой сакральной жертве. Причем говорилось о том, что лучше бы, чтобы эта "сакральная жертва" была из числа все-таки лидеров оппозиции.

— Вот с этим словом не согласен. Вот с "оппозицией" не согласен. С "протестом" согласен, но оппозиция — это то, что претендует на то, чтобы взять власть. Это имеющие организацию, имеющие ответственность. Какая оппозиция? Но они так называют.

— Я тоже с этим согласен, так же, как и вы.

— То есть вы просто воспользовались их терминологией.

— Да.

— Интересно, вы это интерпретируете как косвенные данные, но если говорить про Навального — это косвенные, а если не говорить про Навального, то это конкретные данные, у которых, и об этом совещании, у вас есть подтверждение. То есть это точные данные.

— Ну, большего сказать я не могу, потому что источник ценнее, чем что-либо другое.

— Я понимаю. По-моему, все эти отравления — вообще такая западная культура, от Древнего Рима. И они проецируют свою культуру на нас. Как бы мы тоже должны травить, и чуть что — возникает отравление. С Кара-Мурзой так было, например. Потом это не подтвердилось, даже американские СМИ опровергли эту версию. С Верзиловым. Верзилин или Верзилов, это неважно, собственно, мы не об этом говорим. И тоже: "Ах, отравили". Потом выяснилось тихо, что никакого отравления не подтвердилось. И все это не подтверждается раз за разом, и я не исключаю, что и сейчас с блогером Навальным это тоже в какой-то момент все-таки лопнет, потому что нельзя столь неадекватно настаивать на столь неадекватном.

Ну а предвидите ли вы какие-то новые истории с отравлениями? Они ведь уже как бы поставлены на конвейер. Есть ли у вас какие-то косвенные данные?

— Косвенных данных, что та или иная жертва уже обозначена, нет. Но, как вы сказали, и что на самом деле так, к сожалению, этим инструментом наши западные оппоненты время от времени пользуются. Также как они пользовались этим в бывшей Югославии, на Украине.

— А вот это мифическое вещество "Новичок"? Леонид Ринк в интервью нам сказал, что этого вещества не существует, что это бинарное химическое оружие, то есть оружие, состоящее из минимум двух компонентов, которые соединяются в момент взрыва. Поэтому "Новичком" обмазать бутылку просто нельзя. "Новичок" уже превратился в метафору некоего боевого вещества, связываемого с Россией. Хорошее слово "Новичок". Нравится Меркель, нравилось Терезе Мэй. Что-то в этом такое, может быть, даже для женщин звучит особо привлекательно, гипнотизирующее их. Но так или иначе, есть вещества, которые разрабатывались, конечно же, в Советском Союзе, боевые отравляющие вещества. Есть у вас какие-то данные, что этими же веществами интересуются и располагают наши западные партнеры в Западной Европе — в Германии, Великобритании?

— Такой информации у нас нет.

— Что этот "Новичок" или его компоненты, его производные, как-то "гуляют", нет?

— Есть другая сторона вопроса. Формула так называемого "Новичка" — она известна. И любой стране, которая располагает более-менее развитой химической промышленностью, создать опытное производство такого или подобного вещества не составляет труда. Но я так же, как и вы, не видел, не нюхал "Новичок".

— И слава богу. Вот сейчас коронавирус — безусловная угроза, конечно же, России, и наверняка в списке угроз числится. А значит, это тоже цель, предмет интересов Службы внешней разведки. В какой степени вы занимаетесь этой темой? И к чему вы пришли здесь? В общих чертах, если не совсем точно и досконально, что это такое? С чем мы столкнулись?

— В какой-то степени мы этим занимаемся. Но поскольку мы располагаем большими возможностями по получению, по добыванию информации и поскольку мы имеем значительные аналитические ресурсы внутри Службы внешней разведки, то, конечно, мы вот этот большой объем получаемой информации обрабатываем и представляем в соответствующие службы и министерства, в правительство. Вот в этом и состоит наша роль, наше участие в борьбе с этим злом.

— Происхождение коронавируса. У вас есть твердые знания по этому поводу? Источник?

— Если вы задаете вопрос в том смысле, что каково происхождение — искусственное или естественное?

— Это всех сейчас, конечно, волнует. Я понимаю, что многие уже отвечали, но у вас самые точные сведения.

— Таких обоснованных и достоверных данных о том, что это продукция человеческих рук и человеческого интеллекта, нет. Поэтому мы склоняемся к тому, что это продукт естественного происхождения.

— Но вы не можете сказать "нет" руководителю, потому что он должен из чего-то исходить, принимая решение. У него должна быть все равно рабочая гипотеза для принятия решения. То есть президент принимает решение из того, что это вирус естественного происхождения? Здесь двоичная система: вы говорите либо да, либо нет. Естественное происхождение?

— Знаете, и президенту, и соответствующим органам государственной власти важно разработать систему мер борьбы с этим недугом, с этим вирусом. Чем, как мне представляется, российские министерства и ведомства довольно успешно занимаются, нарабатывая и соответствующие протоколы лечения больных коронавирусом, разрабатывая лекарственные препараты, разрабатывая, наконец, вакцины.

И насколько я понимаю, для наших ученых-вирусологов, разработчиков лекарственных препаратов и особенно вакцин, не является принципиальным вопрос, каково происхождение. Он не критичен по отношению к тому, что они делают. То есть создают лекарства, создают вакцины, лечат больных.

— Из Соединенных Штатов иногда звучат обвинения в том, что Россия препятствует получению вакцины Америкой. В какой степени вообще есть основания для подобных высказываний?

— Да нет, конечно, таких оснований нет. Это чушь, это только возможность как-то скрыть собственные недостатки. Да, недостатки явно в системе здравоохранения Соединенных Штатов есть. И вот в эти месяцы, когда свирепствует коронавирус, такие недостатки проявились. Проявились и, к сожалению, очень сильно.

— Есть палочка-выручалочка Россия, сразу раз — и все. Всегда можно ухватиться за нее, всегда можно свалить на Россию.

— Да, что это российское влияние, российские угрозы. Есть и "китайское влияние", "китайские угрозы".

— Все-таки в Белоруссии тревожные события. В какой степени сейчас вас занимает Белоруссия, и каков ваш прогноз на то, что там будет происходить? С другой стороны, вы же должны давать не только прогноз, но и рекомендации.

— О нашем участии?

— Да.

— Мы даем взгляд из так называемого западного угла — как западная сторона смотрит на эти процессы, анализирует, оценивает, какие меры предпринимает для того, чтоб расшатать ситуацию внутри Белоруссии, и свои оценки предоставляем, в том числе, своим белорусским коллегам.

— Поделитесь?

— С коллегами уже поделился.

— А с нами?

— Пока нет.

— А можно ли утверждать, что западные спецслужбы, которые, безусловно, там работают — и я надеюсь, что у вас не только косвенные данные есть по этому поводу, — оттачивают на примере Белоруссии, словно на полигоне, методы дестабилизации, которые будут потом использоваться и в России?

— Ну это очевидно — то, что наши западные оппоненты пытаются проецировать ситуацию в Белоруссии на Российскую Федерацию. Но признаться, каких-то инноваций в Белоруссии отмечено не было. Технологии цветных революций известны давно и применялись за последние два-три десятка лет во многих и многих странах мира.

— То есть вам хотелось сказать: "Скучно, девочки"?

— Ничего нового. И ничего хорошего, конечно, в этом нет. Мы, безусловно, с беспокойством относимся к тем событиям, которые происходят в Белоруссии, мы стараемся подсказать нашим коллегам, как я уже говорил, то, что думают, что делают западные оппоненты, и рассчитываем, что этот опыт будет полезен.

— Сергей Евгеньевич, вы были первым — в России, по крайней мере, — кто заявил, что в зоне карабахской войны участвуют боевики-террористы, в том числе из Ближнего Востока, прежде всего из Сирии. Какие у вас есть для этого подтверждения документальные? И они прямые либо косвенные?

— Были точные данные.

— И вот сейчас сириец, который был показан, представлен армянской стороной, это, собственно, подтверждение ваших данных.

— Ну эти данные мы получаем из целого ряда стран, от разных источников и от разных наших партнеров, партнерских служб на Ближнем Востоке, Среднем Востоке.

— Дней десять назад президент Путин сказал, что Армения и Азербайджан для нас "равные партнеры", точная цитата. У нас разный характер сотрудничества с этими странами, но в целом он вот так выразился. Сотрудничаете ли вы с коллегами из Азербайджана? Из Армении — я не сомневаюсь, потому что, наверное, здесь в рамках ОДКБ у вас есть отлаженный механизм, а из Азербайджана?

— У нас есть отлаженный механизм сотрудничества со спецслужбами, с разведывательными службами всех стран пространства СНГ, в том числе Службой внешней разведки Азербайджана и с подразделением Комитета национальной безопасности Армении, подразделением, которое занимается разведывательной деятельностью.

— Из недавно рассекреченных документов Службы внешней разведки следует, что Британия в годы Второй мировой войны пыталась втянуть Турцию в военные действия. И вообще Британия и Турция вошли в так называемую "Крымскую платформу" недавно. Ваш коллега, встречу с которым вы не исключаете, Ричард Мур был послом в Турции и говорит на турецком языке свободно, слывет личным другом Эрдогана. Даже после попытки переворота в Турции он вышел сухим из воды и сохранил эту дружбу. Борису Джонсону трудно общаться с Эрдоганом, поскольку он писал на него стихи оскорбительного содержания, выставлял их на конкурсы и получал даже призы. А следовательно, общение между Британией и Турцией идет по линии Ричард Мур — Эрдоган. Есть общий интерес? Насколько Британия и Турция сейчас завязаны, и взаимодействуют их спецслужбы, в карабахской войне? Как они координируют усилия?

— Работу турецкой разведывательной службы мы ощущаем, видим отдельные элементы этой работы. Что касается британской разведки, о британцах я такого сказать не могу.

— Не ощущаете там, в Нагорном Карабахе?

— Нет.

— Журналиста Ивана Сафронова обвиняют в передаче секретной информации разведке Чехии. Этот факт был озвучен Службой внешней разведки, а не ФСБ, которая призвана охранять секреты. Чем вы объясняете, что именно Служба внешней разведки была спикером по этой теме?

— Этот факт не был заявлен и озвучен нашей Службой, это заявил кто-то из журналистов.

— Со ссылкой на Службу внешней разведки?

— Ну да.

— То есть это была просто журналистская утка?

— А как это назвать?

— Я думаю, конечно, утка.

— Вот давайте так и назовем.

— Сергей Евгеньевич, ваша рабочая жизнь изменилась в пандемию? Вы можете себе позволить работать на удаленке, исполняя рекомендации президента, мэра, Роспотребнадзора?

— Могу, но находясь при этом в своем рабочем кабинете. И в определенном смысле работаю на удаленке, потому что, конечно, мы тоже в значительной степени ограничили личные контакты, личное профессиональное общение между руководителями служб, подразделений. Большим объемом информации, которым мы обмениваемся, мы обмениваемся в безличной форме. Мы вынуждены отменить проведение в личной форме совещаний, коллегий, проводим их опять-таки в безличной форме, в режиме онлайн. Так что вот такие ограничения мы ввели. Хотя должен сказать, что и среди сотрудников Службы есть те, кто оказался подверженным этому заболеванию.

— Но вы же докладываете лично президенту — просто по вашему статусу это совершенно очевидно. Как часто вы это делаете сейчас действительно лично и как часто по защищенным каналам связи?

— Все доклады Службы внешней разведки — лично. Все документы — лично.

— Глаза в глаза?

— Мы в ежедневном режиме информируем президента о тех или иных событиях.

— Но лично дистанционно все-таки?

— Дистанционно, но лично. Как говорится, из рук в руки лично. Причем информируем президента практически без выходных и без праздничных дней, потому что информация в Службу поступает со всех континентов, кроме Антарктиды. Мы, конечно, проводим очень тонкий и внимательный анализ и президенту докладываем самое важное.

Президент очень внимательно работает с информацией разведки. Работает как профессионал, понимает, чего стоит та или иная информация, делает пометки. Мы работаем с этими пометками, что-то уточняем, отвечаем на вопросы президента. И конечно, это большое удовольствие — работать с руководителем, который знает тонкость и специфику этой работы.

— Сергей Евгеньевич, я задам провокационный вопрос.

— Пожалуйста.

— Чувствуете ли вы себя на этом посту перегруженным?

— На посту директора Службы внешней разведки? Я чувствую удовлетворение, находясь на этом посту, от того, что много работы. Работа интересная и работа в очень уникальном коллективе. Коллективе высокопрофессиональных людей, высокообразованных, интеллектуалов и, кроме того, это люди военнослужащие. А это значит, что вопрос дисциплины не стоит так, как он может стоять в гражданской профессии.

— Я понимаю, на что вы намекаете.

— Нет-нет, тут намеков нет, поверьте.

— Сергей Евгеньевич, вот так, если в пропорциях, то у вас же есть еще общественная работа. Вы председатель Российского исторического общества, и Российское историческое общество просто "зазвучало" под вашим руководством. В процентном отношении, если распределить ваше время, как вы его делите между Службой внешней разведки и Российским историческим обществом?

— Общественная работа все-таки занимает совсем незначительную часть времени.

— Десять процентов?

— Нет, конечно, меньше. Это недопустимо — десять процентов посвящать только этой, тоже любимой мною работе на посту председателя Российского исторического общества. Дело в том, что нам удалось собрать просто сильный коллектив единомышленников, тех, кто любит историю, кто знает историю, кто понимает значение истории для формирования национального самосознания, для воспитания молодежи, лучших чувств для воспитания патриотизма, и механизм работает.

— Но если вы сейчас скажете, что в свободное время вы занимаетесь работой, то…

— Нет, я такого говорить не буду.

— Тогда чем вы занимаетесь в свободное время?

— Скажу, что я действительно много работаю, а когда выдается свободное время, как и все, люблю почитать. В прошлые месяцы, до наступления пандемии коронавируса, я периодически ходил в театр, я люблю театр.

— Я видел вас.

— Да. И я видел вас. Я стараюсь поддерживать здоровый образ жизни. В том числе занимаюсь некоторыми видами спорта, хотя нельзя это назвать спортом.

— Огромное спасибо, Сергей Евгеньевич, вам за столь глубокое, откровенное и доброжелательное интервью. С наступающим вас большим профессиональным юбилеем – столетием СВР!

— Спасибо!



статью прочитали: 1858 человек

Комментарии 
Виктор Иванов, 05.12.2020 17:16:46
Доволен, что большинство оценок совпадают с моими.
Тревожно, что моя оценка , что руководящие элиты США - неадекваты, совпадает с его.
Очень жаль. Был бы рад ошибиться...
Крайне сложно прогнозировать действия неадекватов. Это вообще редчайшее явление в Истории - неадекватность целого руководящего слоя.
... Руководство гитлеровской Германии, кстати, было вполне талантливым, но предсказуемым.
И эти еще поколение назад были адекватны. Договороспособны.
Сейчас - нет. Нет таланта, расчетливости,ума.
Есть четкое ощущение фанатизма загнанной в угол крысы. Страх за жизнь и крысиная отвага.
Очень плохое сочетание...

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2021  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"