быстрый поиск:

переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
статья
дата публикации 31.10.09 15:52
скаут: civiliza; редактор Trisha; публикатор: Юра (Efimytch)
   
 

Последний бой ОПОНа

Фото: Владислава Шурыгина и из архива «Солдата удачи»
Публикацию подготовил Александр Скобенников

Предательство или глупость?

Холодным зимним вечером отряд получил приказ о наступлении на город Городиз в Файзулинском районе. Несмотря на всю серьёзность предстоящей операции, возможности провести разведку нам не дали. На позициях мы были в 22.00, начало выдвижения, по плану командования, уже в 2.00. Отряд выдвинулся двумя группами. Несоблюдение временного графика и ряд других факторов сыграли с нами злую шутку. Рассвет застал группы метрах в шестидесяти от армянских окопов. Место достаточно ровное, и атаковать укреплённую позицию было глупо. Принимаем решение отходить.

Видимо, в тот день всё было против нас. В придачу начал стремительно рассеиваться туман, до этого надёжно укрывавший от наблюдателей противника. Нас засекли. Я отчётливо увидел окопы противника и высунувшегося из-за бруствера армянина, который показывал в нашу сторону и что-то кричал. Линия окопов ожила автоматно-пулемётным огнём.

Мы упали на землю, стали отползать, Положение усугублялось тем, что армянские позиции составляли как бы полукольцо. Мы оказались в центре, под перекрёстным огнём. Вот что значит проводить операцию без предварительной разведки! Удалось доползти до холмика, за которым было 5-6 метров не простреливаемого пространства. Залегли. Молились Богу, чтобы армяне не накрыли нас из миномётов. Ни о каком ответном огне не могло быть речи.

Уверен, на азербайджанских позициях слышали звуки разгоревшегося боя. Однако пушки молчали. По радиостанции запросили поддержку артиллерии. Первый снаряд, выпущенный со стороны наших позиций, разорвался метрах в пятнадцати от нас. Вжавшись в землю, мы костерили почём зря артиллеристов. Попытки скорректировать огонь ни к чему не привели - вторым снарядом нас опять едва не накрыло. Выйдя на связь, попросили прекратить такую «поддержку» вовсе. Запросили бронетехнику, чтобы выбраться под её прикрытием из-под обстрела армян. Через некоторое время последовал ответ командования: «Экипажи отказываются идти в бой, но готовы отдать машины вам, Пусть часть ваших бойцов возвратится и управляет техникой...» Но в этом-то, собственно, и была вся проблема: как возвратиться.

Вжимаясь в землю, чудом дотянули до темноты. К рассвету вышли к своим, потеряв всего двух человек убитыми. А ведь могли бы остаться там все.

Преданы и забыты

Наши подозрения по поводу этого боя со временем переросли в уверенность, что нас подставили. Однако нам так и не удалось добиться расследования. То, что это не простая случайность, подтвердило событие, произошедшее пять дней спустя.

Действовал отряд в приграничном с Ираном районе, около реки Аракс, Вдоль реки тянулась «зелёнка», по которой мы должны были ночью пробраться в тыл неприятелю, чтобы утром атаковать армян с правого фланга. Манёвр отряда рассчитывался как отвлекающий, тогда как части национальной армии должны были начать генеральное наступление по всему фронту. Около часа ночи группа двинулась к исходному рубежу.

В состав группы входили: 80 бойцов Бакинского ОПОНа, 20 бойцов лачинского полицейского батальона и 20 солдат национальной армии. На вооружении, помимо стрелкового оружия, у нас были: два СПГ, два ПТУРа «Фагот» и «натовские» миномёты - один 81-мм, и три 60-мм (эти миномёты поступали в Азербайджан из Турции). Командовал нами лично Ровшан Джавадов. Чтобы оценить масштабность предстоящей операции, достаточно сказать, что к этому моменту Джавадов занимал должность заместителя министра внутренних дел АР.

Абсолютно чёрная ночь. Двигаемся в колонне по одному. Дошли до «зелёнки», проделали проходы в минных полях. До исходного рубежа добрались без особых приключений. В ожидании сигнала к атаке заняли позиции. С рассветом несколько бойцов, стремясь получше укрыться, сунулись в камыши. Оттуда их встретили автоматной очередью в упор.

Как оказалось, рядом с нами всю ночь находился армянский «секрет». Пост, заранее выставленный противников, был буквально в двадцати метрах от наших позиций. В конце концов мы подавили его ответным огнём. В зарослях камыша нашли окоп, в нём - убитого славянской внешности. Судя по всему, там был ещё один человек, который успел скрыться.

Несмотря на внезапно открывшуюся стрельбу, на армянских позициях почему-то царила тишина. Мы ждали приказа начать атаку, но его всё не было. Между тем рассвет окончательно вступил в свои права. Наше присутствие было обнаружено, противник начал обстрел, правда, не слишком интенсивно, видимо, толком не разобрались, что же там в «зелёнке».

Так и не дождавшись приказа, стали отходить. Каково же было наше удивление, когда, вернувшись в расположение, мы узнали, что операцию... отменили. И нам об этом не сообщили, якобы о нашем отряде забыли. Забыть о ста двадцати бойцах во главе с заместителем министра внутренних дел?! Все сомнения исчезли - нас конкретно подставляли, стремясь организовать наш разгром, наше поражение.

Нас подставляют

Видимо, Джавадов кому-то мешал, а нас рассматривали как его «личную гвардию». Между тем весной 1994 года с армянами заключили соглашение о прекращении огня. Отряду нужно было как-то приспосабливаться к условиям мирной жизни, что оказалось непростым делом: ведь полицейские функции на весь период войны пришлось забыть. Вернуться к их выполнению ОПОНу так и не довелось.

Оказавшись не у дел, мы ощущали себя забытыми и никому не нужными. Стали происходить негативные случаи, ударявшие по престижу отряда. Некоторые бойцы, обозлённые равнодушием властей и не знавшие, чем заняться, принялись сводить счёты с теми, кто наживался на войне, на пролитой крови. Эти эпизоды (правда, единичные) впоследствии были использованы против нас.

4 октября 1994 года произошли события, окончательно решившие нашу дальнейшую судьбу. Незадолго до этого был убит депутат и начальник особого управления генпрокуратуры. У Ровшана Джавадова был брат - Махир, прокурор одного из районов Азербайджана, человек очень горячий, необузданного нрава. Личного водителя Махира (тоже, кстати, сотрудника ОПОНа) и обвинили в преступлении. По всей вероятности, дело пытались подогнать под самих братьев Джавадовых. Узнав об этом, Махир рассвирепел. Приехав на базу отряда, он поднял «в ружьё» свою личную охрану, состоявшую из наших бойцов. К ней присоединились лачинцы и многие другие опоновцы.

Довольно скоро к зданию прокуратуры подтянулось около двух рот ОПОНа. Бросив все дела, примчался туда и Ровшан Джавадов. Бойцы отряда штурмом взяли здание прокуратуры, а самого прокурора попросту побили.

Конфликтом попытался воспользоваться Сурет Гусейнов, обиженный на отодвинувшего его в сторону Алиева. Спонтанно возникшую ситуацию он попытался превратить в переворот. Но Джавадовы ни о каком захвате власти и не помышляли. С их стороны это была эмоциональная реакция и не более, Г.Алиев это понял. Чтобы не накалять страсти, он выступил с обращением к народу, в котором назвал Джавадова «своим другом», а ОПОН - «надеждой и зашитой республики». Конфликт разрешился мирно. Репрессий, которых ждали, зная злопамятность президента, не последовало. Однако через некоторое время у отряда изъяли всё тяжёлое вооружение - миномёты, ПТУРЫ, НУРСы, установленные на машинах ГАЗ-66. Формальным предлогом для разоружения послужил довод: война завершилась, а полицейской части такое оружие вроде ни к чему...

Но недаром говорят, что у Алиева две страсти: власть и месть. Прощать Джавадову его стремление к независимости он не собирался. Нанёс удар первым.

Удар

12 марта 1995 года вспыхнул вооружённый конфликт между подразделением ОПОНа Казахского района и пытавшимися его разоружить частями национальной армии. Предлогом для начала разоружения послужило обвинение некоторых сотрудников ОПОНа в якобы незаконной деятельности. Стремясь бескровно разрешить конфликт, в Казахский район срочно выехали Ровшан Джавадов, командир Бакинского ОПОНа Низами Шахмурадов и его заместитель Джафар Джафаров.

События разворачивались стремительно. Уже 14 марта последовал приказ министра внутренних дел Рамиля Усубова о снятии Джавадова и расформировании Бакинского ОПОНа. Отряд, однако, подчиниться отказался, личный состав был собран по тревоге на базе «8-й километр». Вечером того же дня Джавадов выступил с публичным обращением, в котором потребовал отставки всех высших должностных лиц республики, включая президента. Его обвинения сводились к следующему: узурпация власти, отказ от демократических принципов управления, построение полицейского государства, попытка установить культ личности Алиева, расформирование самой боеспособной воинской части Азербайджана.

На следующий день, 15 марта, наши бойцы обстреляли Низаминское районное управление полиции, где находилось несколько наших товарищей, захваченных днём раньше. Нападение позволило им бежать. В Баку было введено чрезвычайное положение. К базе отряда подтянули одну из армейских частей - Геранбойский батальон. Сюда же стекались жители Баку. Вокруг базы шёл митинг в поддержку требований Джавадова. Геранбойцы, с которыми мы воевали бок о бок, отказались стрелять в нас и оставили позиции; впоследствии командир Геранбойского батальона был за это осуждён.

Наши сотрудники между тем занимали крыши близлежащих домов, оборудуя там огневые точки. Весь следующий день митинг продолжался. На базу приехали сотрудники турецких спецслужб. Они пытались прощупать наши настроения и получить гарантии того, что интересы Турции при любом развитии событий не пострадают. Алиев спешно перебросил из Нахичевани верные ему воинские части. Район базы отряда был блокирован, создана глубокоэшелонированная оборона.

К вечеру 16 марта количество правительственных войск вокруг достигло десяти тыс. человек. Подвозилось тяжёлое вооружение.

Напряжение нарастало. Честно говоря, мы до конца не верили, что прольётся кровь. Почему-то была уверенность, что наши боевые заслуги будут учтены и отряд не расформируют. Сохранение отряда как боевой единицы было единственным нашим желанием. В нас вселял надежду и тот факт, что население из близлежащих кварталов не эвакуировали. «Значит», - думали мы, - «стрелять не будут, идёт война нервов».

Для мирного разрешения конфликта в аппарат президента на переговоры отправились командир отряда и его заместитель. При встрече с ними Алиев демонстрировал своё «крайнее удивление» всем происходящим, типа: «Да что вы говорите? Какой кошмар! Сейчас же разберёмся» - хотя ещё 15 марта президент обратился по телевидению к опоновцам с просьбой сдать оружие и покинуть базу, а 16 марта издал указ об амнистии для лиц, выполнивших это требование.

Президент обещал нашему командиру, что сила не будет применена, и он позаботится о дальнейшей судьбе отряда, если утром семнадцатого мы сложим оружие. Наше руководство, окрылённое заверениями президента, вернулось на базу около полуночи. Провели офицерское собрание, на котором нам сообщили результаты переговоров. Замечу, несмотря на грозные заявления Джавадова в адрес президента, реальной подготовки к активным действиям отряд не вёл.

Вопреки всем заверениям президента, около часа ночи 17 марш правительственные войска открыли интенсивный огонь как по самой базе отряда, так и по зданию спортивной школы, превращённой нами в опорный пункт. Огонь вёлся не только из стрелкового оружия, но и из крупнокалиберных пулемётов, миномётов, гранатомётов, Видимо, Ровшан Джавадов ещё на что-то надеялся, поскольку приказал открывать огонь только в случае явного штурма базы. К рассвету семнадцатого спортивная школа полыхала. На базе и вокруг неё оставалось уже не более ста двадцати бойцов. Остальные покинули базу во время штурма или до него. Стало ясно, что разрешение конфликтной ситуации сводится к одному - физическому уничтожению ОПОНа.

Видя, что выхода нет, несколько раз пытались вывесить белый флаг. Это ни к чему не привело, обстрел лишь усиливался. При одной из таких попыток погиб наш боец. Наконец полотнище мы вывесили, но толку от этого не было.

Джавадов попытался покинуть базу, но был убит: пуля пробила ему паховую артерию, и он умер от потери крови в машине «скорой помощи». На какой-то момент огонь превратился, Воспользовавшись этим, к базе стали приближаться зеваки и солдаты правительственных войск. Но тут огонь по базе возобновился с новой силой. Причём били уже не только по нам, но и по толпе зевак. С крыш соседних домов вели провокационный огонь и по солдатам правительственных войск (как тут не вспомнить московские события у «Белого дома» в 1993 году? - Прим. редакции).

К одиннадцати часам утра всё было кончено. База взята, её склады разграблены. 40 - 50 сотрудников, находившихся на базе, и некоторое количество гражданских лиц, пойманных в её окрестностях, были отправлены в одну из воинских частей, а затем в следственный изолятор. Командиру отряда и его заместителю удалось скрыться. Джафар Джафаров спустя пару недель сдался властям. Во время событий погибло 32 человека: 10 гражданских лиц, 12 солдат правительственных войск и 10 наших бойцов. Общее количество раненых - 86 человек. Сегодня около трёхсот сотрудников ОПОНа находятся в заключении, более 80% получили сроки от 10 до 15 лет.

Тюрьма

Требования Алиева лично мною были выполнены полностью: покинул базу без оружия, два автоматных магазина выбросил уже за её пределами. Это обстоятельство помогло попасть под действие объявленной амнистии. Устроился на работу в независимую телекомпанию. Женился.

Прошёл год. И вдруг - как гром среди ясного неба: меня и тридцать шесть моих товарищей арестовывают. К тому времени мы все прошли соответствующие проверки, и оснований для нашего ареста не было. Но, видимо, в прокуратуре нашлись люди, решившие отметить годовщину разгрома ОПОНа новым процессом.

Поскольку обвинять нас было особенно не в чем, показания попросту выбивались. Был момент, когда передо мной поставили жену и сестру и сказали: «Если не подпишешь протокол допроса, увидишь, что сейчас с ними будет».

В конце концов, меня обвинили в незаконном хранении оружия. Это те два магазина, что я выбросил, а потом нашёл и сдал. Дали четыре года. За меня ходатайствовали русская община Азербайджана, правозащитные организации, много сил для освобождения потратили родители. В конце концов, меня помиловали и освободили досрочно.

Оставаться в Азербайджане было нельзя: одна волна репрессий следовала за другой, уверенности, что вновь не попаду за решётку, не было. Заслуги перед страной теперь не имели никакого значения, Я получил российское гражданство и уехал в Россию. К сожалению, из-за этой дурацкой судимости не смог поступить на службу в российскую армию или в правоохранительные органы. Но здесь, в России, я уже не боюсь за своих близких, а это главное.

Обидно то, что сейчас в тюрьмах Азербайджана находятся мои боевые товарищи, которые сражались за территориальную целостность республики, проливали свою кровь и получали награды как солдаты, а не как палачи. Не так, как полковник Эльдар Агаев, командовавший расстрелом ОПОНа и получивший звание «Национальный Герой Азербайджана».

статью прочитали: 11573 человек

   
теги: Азербайджан, Армения, Кавказ, История, Кавказский узел, Сепаратизм, Нагорный Карабах, Военный конфликт  
   
Комментарии  Материалы по теме 
  21.11.2018 20:15   Эксклюзив
Russia Insider -

История 3000-летия Крыма хранит много секретов прошлого, и правительство США не хочет, чтобы вы их изучали

тайны крыма.jpgЕсли американец захочет провести исторические исследования в Крыму с использованием каких-либо социальных наук, он поймет, что стена была построена, чтобы помешать ему сделать это.

читали: 11685

читать далее
 

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2018  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"