быстрый поиск:

последние за вчера, 16.11.19  
переводика рекомендует  
Война и Мир
Терра Аналитика
Усадьба Урсы
Хуторок
Сделано у нас, в России!
ПОБЕДИТЕЛИ — Солдаты Великой Войны
Вместе Победим
Российская газета
 
дата публикации 03.11.19 21:00
   
 

Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков

Из цикла “Туркестанские генерал-губернаторы”

Владимир Фетисов.


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков


Вместо предисловия


В прошлом году в “Новостях Узбекистана”, - к 200-летию со дня рождения первого генерал-губернатора Туркестана Константина Петровича фон Кауфмана, - был опубликован мой очерк об этом выдающимся военным и государственным деятеле, столь много сделавшим для нашего края. С тех пор меня не оставляла мысль написать целую серию историко-биографических очерков под общим названием “Туркестанские генерал-губернаторы”.


За полвека существования генерал-губернаторства их было тринадцать. Они были разные – по темпераменту, характеру, мировоззрению, интеллекту, по значимости своего вклада в развитие подведомственного им региона. К примеру “Лев Ташкента” Михаил Черняев, храбрый воин, оказался не очень умелым администратором, к тому же ревновал к славе своего предшественника и пытался уничтожить всё, что сделал Кауфман. В частности, практически разгромил уникальную библиотеку, созданную Константином Петровичем. К счастью, следующий правитель – Н. О. Розенбах, это исправил. При активном участии следующего губернатора – А. Б. Вревского, к России был присоединён Памир, и современный независимый Таджикистан должен быть благодарен за то, что горный Бадахшан принадлежит ему, а не Афганистану.


Следующий, С. М. Духовской, по воспоминаниям современника, “был человек не глупый и, быть может, в своё время очень полезный, но когда он был назначен в Туркестан, то это была уже развалина и в умственном, и в физическом отношениях”. Впрочем, есть и другие, прямо противоположные характеристики этого деятеля, принадлежащие также людям близко его знавших.


Духовского сменил Н. А. Иванов, лихой рубака и умелый администратор, участник практически всех Туркестанских походов, первый комендант Петроалександровска (Турткуль) на Аму-Дарье. Был генерал-губернатором до конца своей жизни. Следующий -Н. Н. Тевяшов, кавалер высшего ордена Российской империи “Белый орёл”, в Ташкенте пробыл полтора года и ничем особо себя не проявив, умер на своём посту. Деан Иванович Субботич, серб по национальности участник русско-турецкой войны и Китайского похода, почётный консул Сербии в Ялте. Был либерально-демократических взглядов, за что и поплатился должностью.


П. И. Мищенко – герой русско-японской войны, награждён золотой шашкой с бриллиантами с надписью: «За храбрость». Александр Васильевич Самсонов, человек беззаветной храбрости, обострённого чувств долга и офицерской чести. Он не смог пережить разгрома своей армии во время Первой мировой войны и по словам начальника штаба Жилинского: “Если поведение и распоряжения генерала Самсонова, как полководца, заслуживают сурового осуждения, то поведение его, как воина, было достойное; он лично под огнем руководил боем и, не желая пережить поражение, покончил жизнь самоубийством”. В. Ф. Мартсону пришлось руководить краем во время первой мировой войны, - это было нелегко. И наконец последний генерал-губернатор Туркестана Алексей Николаевич Куропаткин. Выдающийся военный деятель, участник Туркестанских походов, начальник штаба легендарного Скобелева, герой русско-турецкой войны, успел повоевать даже в Африке, в составе французского экспедиционного корпуса, был одно время военным министром. Кроме того, выдающийся востоковед, автор многих работ по этой теме. Ему пришлось стать свидетелем ликвидации генерал-губернаторства.


О каждом из них можно (да и нужно) поведать много интересного, что я и постараюсь сделать в дальнейшем.


В этой же документальной повести я попытаюсь рассказать о крупном военном и государственном деятеле, одним из ярчайших участников Большой игры, - воине, разведчике, путешественнике, учёном, - Николае Ивановиче Гродекове.


Глава первая


О Николае Ивановиче, смело можно сказать, что этот человек сделал себя сам - self-made, как говорят о таких людях американцы. Без связей с власть имущими, без протекции, исключительно благодаря своему природному дарованию, недюжинному уму, работоспособности, таланту он сделал блестящую карьеру, пройдя за двадцать семь лет путь от прапорщика до генерал-лейтенанта, от кадета-сироты до члена Государственного совета и генерал-губернатора огромного края.


Родился наш герой в весьма бедной семье потомственного дворянина 4 сентября 1843 года в провинциальном малороссийском городе Елисаветграде (ныне украинский Кропивницкий).


Очень рано оставшись круглым сиротой он, как сын офицера, был отдан в Александрийский сиротский кадетский корпус. В этом престижном заведении, расположенным в центре Москвы маленький Николай, сразу обращает на себя внимание воспитателей на свои рано проявившиеся таланты и целеустремлённость. После окончания корпуса он поступает в не менее престижное Константиновское военное училище в Петербурге. Отсюда Николай, как тогда говорили, “вступил в службу” в 3-й Гренадёрский стрелковый батальон – одно из старейших армейских подразделений России сформированное ещё во времена Екатерины Великой. 1862 год стал для Николая началом его службы в российской армии. Способности, старательность и рвение молодого офицера замечены, и он уже в следующем году переводится в весьма привилегированный лейб-гвардии гренадерский полк. Среди сослуживцев Гродекова по полку было большое количество отпрысков титулованной знати. Среди детей графов, князей, баронов Николай производил впечатление “белой вороны”. Картам и вину, - обычному времяпровождению армейской “золотой молодёжи” того времени, юноша предпочитал самообразование, работу с книгами. Это служило поводом для постоянных насмешек со стороны титулованных полковых остряков. Но Николая это совершенно не трогало - ревностная служба, вот что было главным для молодого офицера. И это давало свои плоды: уже в мае 1863 года он становится прапорщиком, в августе того же года подпоручиком и ещё через год поручиком. Постоянное самоусовершенствование также дало результат – в 1864 году Николай с первого захода поступает в Николаевскую академию Генерального штаба. Именно здесь ковались кадры военной элиты Российской империи и поэтому требования к слушателям были весьма жёсткими: “с тем, чтобы по возможности оградить Генеральный штаб от личностей, не соответствовавших его требованиям”. Кроме лекций, проводились практические и тактические полевые занятия. Особое внимание уделялось верховой езде, поскольку “для офицера Генерального штаба непременно нужно уметь смело и хорошо ездить верхом”. И этим искусством Николай Гродеков овладел в полной мере, что весьма пригодилось ему в будущем.


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков


В Академии Гродеков познакомился и тесно сошёлся со своим одногодком, с которым в течение дальнейшей армейской службы ему придётся делить тяготы военных походов и торжество побед над врагами. Звали товарища Николая – Михаил Скобелев. По характеру, темпераменту они были абсолютно разными – “как лёд и пламень”. Но, как известно, противоположности притягиваются, и они сошлись и пронесли свою дружбу через всю жизнь.


Учился Гродеков старательно, но был у него небольшой недостаток – он прекрасно излагал свои мысли на бумаге, но затруднялся при устном их изложении и на фоне других, бойких на язык офицеров, значительно проигрывал. Возможно это явилось причиной того, что Академию Николай окончил по второму разряду, так же, как и его товарищ Михаил. Несмотря на это оба были направлены в офицерский корпус Генерального штаба, к которому причислялись только “перворазрядники”. Произошло это благодаря блестящим результатам, показанным Гродековым и Скобелевым на полевых испытаниях. Зачисление в офицеры Генштаба открывало путь к блестящей военной карьере, поскольку это давало право на ускоренное чинопроизводство. Даже форма одежды у генштабистов была особой.


С окончанием Академии пути друзей разошлись. Скобелев отправился в Ташкент, где его ждала служба в штабе Туркестанского военного округа, а Гродеков, сначала на Кубань офицером для особых поручений при начальнике Кубанской области, а затем в Тифлис, на должность помощника старшего адъютанта штаба Кавказского военного округа. Случилось это в 1968 году. Округ был организован сравнительно недавно, за три года до прибытия туда нашего героя. Только-только закончилась Кавказская война, которую Россия вела на протяжении нескольких десятилетий и нужно было налаживать мирную жизнь. Николай Иванович с энтузиазмом приступил к новой для себя деятельности. Его рвение не осталось незамеченным: вскоре он получает свою первую награду – орден Святой Анны III степени. И уже через три года сослуживцы поздравляли Гродекова с подполковничьим чином и орденом святого Константина.


На Кавказе Николай Иванович познакомился с С. М. Духовским, храбрым офицером, георгиевским кавалером, занимавшим в то время пост военного губернатора Эриванской области. В отличии от Гродекова Духовской происходил из старинной состоятельной дворянской семьи, а женившись на княжне Голицыной, вошёл в близкий круг императорской семьи. Варвара Фёдоровна Голицына была весьма незаурядной женщиной. Она дважды совершила кругосветное путешествие и обладая литературным даром оставила довольно любопытные мемуары, в частности записки о Туркестанском крае. По иронии судьбы Гродеков и Духовской в разное время занимали посты Приамурского и Туркестанского генерал-губернатора.


Здесь же на Кавказе, началась литературная и научная деятельность Николай Ивановича – выходит в свет его первая работа “Нагорная полоса Кубанской области".


Пять лет продолжалась относительно спокойная служба подполковника Гродекова, когда, наконец протрубили боевые трубы. Николай Иванович отправляется в военный поход где его ждёт встреча со старым товарищем Михаилом Скобелевым.


Глава вторая


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава вторая

На заставке: Вхождение русских войск в Хиву. Рисунок из книги Гродекова “Хивинский поход 1873 года.”


В 1873 году Николай Иванович Гродеков принимает участие в тяжелейшем Хивинском походе. Что предшествовало этой весьма непростой операции русской армии.


После образования Туркестанского генерал-губернаторства, Константин Петрович фон Кауфман, -первый начальник края - попытался наладить мирные отношения со своими соседями.


“Худой мир лучше доброй ссоры” – руководствуясь в своей внешней политике этим принципом, Кауфман посылает ташкентского купца Хлудова с письмом к кокандскому хану. В письме уверив, что русские власти не намерены завоёвывать ханские владения, Кауфман предлагает заключить взаимовыгодный мирный договор. Худояр-хан, понимая, что противостоять России в военном отношении невозможно договор подписывает. Сложней дело обстояло с Бухарой. Сам эмир к войне с могущественным северным соседом не стремился, однако внутренние проблемы ханства вынудили его к этому решению. Как писал Н. Н. Каразин в романе “На далёких окраинах”: “Смутное время стояло над бухарским ханством. Музаффар не хотел этой войны: он знал заранее гибельные для него последствия её, но его втянули в нее фанатики-муллы, которые пылкими речами разожгли легко увлекавшийся народ, и народ потребовал битвы”.


Проблему пришлось решать силой. В результате бухарский эмир, сохранив свою власть ценой территориальных потерь, стал вассалом Российской империи. Но, главной головной болью туркестанской власти была Хива. Расположенная в труднодоступных пустынных районах, она продолжала заниматься систематическим грабежом торговых караванов и работорговлей, донимая соседей – Россию и Персию. Дипломатическим путём решить эту проблему не удавалось. А проблема была весьма давняя. Первую попытку мирно договориться с Хивинским ханством предпринял ещё Пётр Великий. В 1714 году, он поручил кабардинскому князю Бековичу-Черкасскому, пользовавшемуся особым доверием царя, сформировать отряд из 6000 человек и отправиться в Хиву чтобы ввести это азиатское ханство в орбиту русского влияния. К сожалению, первая попытка закончилась трагически: весь отряд погиб в хивинских песках, вследствие излишней доверчивости её начальника. Князь Черкасский, согласился на предложение хана Ширгази, уговорившего того разделить отряд на мелкие части, под предлогом более удобного содержания людей. Не подозревая коварства Бекович-Черкасский так и сделал. Ночью хивинцы напали на раздробленный отряд и часть перебили, а оставшихся увели в рабство. Сам же князь пред ханским шатром был обезглавлен, а его кожу натянули на барабан.


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава вторая


Фёдор Васильев. “Портрет князя Александра Бековича-Черкасского, составившего описание северного и восточного побережий Каспийского моря”. 1710 г.


В 1839 году, император Николай I повелел тогдашнему оренбургскому военному губернатору графу Перовскому взять Хиву, но и на этот раз попытка успеха не имела. Отряд численностью в 4000 человек при 12-ти орудиях выступив в октябре месяце из Оренбурга, вследствие сильнейших морозов и глубокого снега, усиленного падежа верблюдов и развившейся среди войск цынги, горячки и других болезней вынужден был вернуться обратно. Во время почти восьмимесячного похода умерло более тысячи человек и пало десять тысяч верблюдов и восемь тысяч лошадей. После этого Хива, уверенное в недосягаемости своих владений, окружённых со всех сторон непроходимыми песчаными и безводными пустынями, продолжало безнаказанно досаждать Российским владениям в Средней Азии: хищническими набегами на торговые караваны, угоном людей в рабство, собиранием подати с российских подданных-киргизов (казахов) и подстрекательством их к неповиновению русским властям. Как писал Н. И. Гродеков в своей работе “Хивинский поход 1873 года”: “Хивинское ханство употребляло все усилия для привлечения на свою сторону туркменских племен, расположенных на юге и юго-западе от него, а также киргиз оренбургской степи. Лаская всех, кто становился явным врагом русских, и высылая своих эмиссаров в оренбургскую степь, ханство в 1869 году стало в открыто враждебное отношение к русскому правительству”.


Оренбургский генерал-губернатор Крыжановский в конце 1869 года отправил в Петербург подлинники обращений Мухамед Рахима к казахам Уральской области. В них хан призывал к вооружённым выступлениям против русских властей и в случае отказа грозил истребить казахские стойбища.


Необходимо было прекратить бесчинства, и в июне 1869 года туркестанский генерал-губернатор отправляет военному министру Милютину два письма с предложением основать в Красноводском заливе Каспийского моря русское укрепление, считая его плацдармом для наступления на Хиву.


Предложение было одобрено и в ноябре 1869 года четыре корабля пристали к каменистому полуострову в Красноводском заливе. С них высадился военный отряд в 1000 человек при 36 лошадях и 6 орудиях под командой полковника Николая Столетова. Кавалерийскую часть отряда возглавлял штабс-капитан, М. Д. Скобелев. На берегу залива на месте древнего колодца Шагадам и было основано укрепление Красноводск.


Высадка русских на каспийском побережье произвела на хивинского хана ошеломляющее впечатление. Причём пока это известие дошло до Хивы, оно обросло фантастическими преувеличениями. Небольшой Красноводский отряд вырос до огромной армии. И Мухамед Рахим начинает готовится к войне. В самой Хиве и её округе начались работы по строительству укреплений. В городе соорудили оборонительную башню с 20 пушками, чтобы не допустить прохода русских кораблей перегородили главный фарватер Аму-Дарьи и построили новые укрепления Джан-Кала и Кара-Томак. Всеми возможными средствами хан подстрекал племена степняков к нападению на русских. Пытаясь заручиться поддержкой сильных мира сего, он отправил эмиссаров к турецкому султану, правителю Йеттишара Якуб-беку, персидскому шаху и вице-королю Индии Томасу Берингу. Военный министр Милютин писал в своём дневнике: “И на этот раз хан отклонил наши требования и послал посольство в Калькутту с письмом на имя великобританской королевы и с просьбой о заступничестве за Хиву против России. Вице-король посоветовал хивинским посланникам вступить в дружественные сношения с русским пограничным начальством и выдать русским пленных. Однако же и затем хан Хивинский не смирился”.


Нейтральная позиция британцев, - извечных противников России, - и их отказ поддержать хана объяснялась просто: именно в это время Александр II заключил с Германией и Австро-Венгрией договор трех императоров, поставив Великобританию в изолированное положение. Франция же находилась в плачевном состоянии после поражения в войне с Пруссией.


Таким образом наступление на Хиву становилось неизбежным, причин для этого было более чем достаточно: во-первых, ханство оставалось последним барьером, который сохранялся на пути продвижения русских к устью Амударьи; во-вторых, Мухамед Рахим, был явным врагом, не скрывавшим своего отношения к России, и в-третьих, как уже было отмечено, русским властям стали известны попытки хана установить тесные связи с Якуб-беком Кашгарским и турецким султаном.


Военный историк М.А. Терентьев писал впоследствии: “Видя, […] что обаяние Красноводского отряда уже ослабло и что наша настойчивость и угрозы без поддержки их вооружённою рукой ничего не стоят в глазах хивинцев, генерал Кауфман представил военному министру свои соображения относительно совместных действий против Хивы со стороны Туркестана и Кавказа, чтобы решительным ударом низвести Хиву с того пьедестала, на котором она стоит, кичась своей недоступностью и нашими прежними неудачными попытками вразумить её”.


В начале декабря 1872 года, в Петербурге состоялось Особое совещание, в котором приняли участие руководители министерств, Оренбургский и Туркестанский генерал-губернаторы, наместник на Кавказе Великий князь Михаил Николаевич и Александр II. В результате план Хивинской экспедиции был Императором утверждён. Напутствуя Кауфмана, на которого было возложено общее командование, Александр II сказал:” Возьми мне Хиву, Константин Петрович”.


Планом предусматривалось наступление силами четырёх отрядов из трёх округов: Кавказского с запада, Оренбургского с севера и Туркестанского с востока. К 1 мая 1873 года все они должны были подойти к стенам Хивы. Со стороны Каспийского моря к Хиве отправились два отряда: из Красноводска под командованием полковника Маркозова и из Мангышлака полковника Ломакина. Начальником штаба Мангышлакского отряда был назначен Николай Иванович Гродеков – “способный и серьёзный молодой человек”, как охарактеризовал его один из героев похода поручик Алиханов-Аварский.

Самым тяжёлым в этой компании были не военные схватки, а борьба с природой. Приходилось преодолевать сотни и тысячи километров безводной пустыни. Из двух кавказских отрядов до Хивы дошёл только один, именно тот, где куда был причислен подполковник Гродеков. Красноводский отряд Маркозова не смог преодолеть пески и вынужден был повернуть назад. А преодолев пустыню, хорошо вооружённые, дисциплинированные “белые рубахи”, - как называли туркестанских пехотинцев, - и казачьи сотни, ведомые талантливыми полководцами, легко справились с разрозненными хивинскими отрядами. Прусский офицер Штумм, участвующий в походе Мангышлакского отряда в качестве наблюдателя в своих письмах, напечатанных в “Северо-Германской Всеобщей Газете”, писал: “Переход, совершённый войсками в течении трёх дней по знойной песчаной пустыне, при совершенном отсутствии воды, представляет собою, быть может, один из замечательнейших подвигов, когда-либо совершённых пехотною колонною с тех пор, как существуют армии. Переход от Алана до Кунграда навсегда останется в военной истории России одним из славных эпизодов деятельности не только кавказских войск, но и вообще всей русской армиии, в особенности, беспримерной, мужественной, выносливой и хорошо дисциплинированной русской пехоты”.

Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава вторая


Фотография из книги Н. И. Дубининой “Приамурский генерал-губернатор Н. И. Гродеков”


Успех операции не в последнюю очередь можно объяснить тщательной предварительной рекогносцировкой территории будущей кампании, проведенной военными и гражданскими разведчиками. Также интересен факт, поддержки русской армии правителями Коканда и Бухары, которые снабжали царские войска провизией и обеспечили их свободный проход через свои владения.


Хива была взята в июне 1873 года, а 12 августа Кауфман и Мухамед Рахим подписали, так называемый Гендемианский мирный договор. В соответствии с ним вся правобережная часть отходила к России, навеки уничтожалось рабство, а Хива становилась российским протекторатом.


Британцы, слегка поворчали, но зубы показывать не стали. Обозреватель “Таймс” грустно комментируя эту новость писал: “Так исчез... последний реликт независимости в Центральной Азии”. Раздавались, конечно, слабые голоса протеста, однако в целом, Европа положительно встретила известие о покорении Россией Хивы, поскольку оно положило конец работорговле и набегам разбойников.


Николай Иванович, “за выказанную храбрость и недюжинные способности администратора” был награждён орденом С. Станислава 2-й степени, золотым оружием “За храбрость” и произведён в полковники. Для 30-летнего офицера это был довольно высокий чин. Следует отметить, что во время похода Гродеков занимался не только военными делами. По пути в Хиву, он собрал большую коллекцию растений, каталог которой был затем опубликован одним натуралистом под заглавием “Список растений, собранных в 1873 г. полковником Н. И. Гродековым при движении мангышлакского отряда от Киндерлинского залива в Хиву по Усть-Урту”. А через десять лет вышла превосходная книга Гродекова “Хивинский поход 1873 года. Действия Кавказских отрядов”. Получив благоприятные отзывы, она вызвала большое одобрение в военных кругах и вскоре была переведена на английский и французский языки.


После завершения похода Николай Иванович возвратился в Тифлис, а затем отправился в Петербург, где почти год проработал в Особой комиссии по составлению истории Хивинского похода. Сразу по окончании этой работы, Гродеков получает назначение в Туркестан, где вновь встречается со Скобелевым. Более того, становится его ближайшим помощником.


Глава третья

Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава третья

На заставке: Удаление кокандского хана с семейством из столицы, под прикрытием русского посольства, в пределы России. Гравюра К. Вейермана, по риснку Н. Н. Каразина. Всемирная иллюстрация, 1876 г.


В конце мая 1876 года Гродеков прибывает в только что образованную Ферганскую область Туркестанского генерал-губернаторства. Новое административное образование было создано на обломках Кокандского ханства, в результате следующих событий.


Первый туркестанский генерал-губернатор К. П. фон Кауфман в самом начале своего правления сумел заключить с правителем Коканда Худояр-ханом мирный договор и рассчитывал на долгие добрососедские отношения. Несколько лет прошли более-менее спокойно. Время от времени в ханстве вспыхивали волнения, но Худояр-хан справлялся с ними без посторонней помощи. Уроков, правда из народного недовольства правитель Коканда не извлекал и идя на поводу своей непомерной алчности вводил всё новые и новые налоги, иногда самые невероятные: на камыш, на глину, на пойманных в степи сусликов, на степные колючки, на пиявок, которых вылавливали в прудах. Налоги эти тяжелейшим бременем ложились на его подданных.


Документальные материалы архивов Туркестанского генерал-губернаторства этого периода содержат множество сведений о возраставшем в Коканде массовом недовольстве Худояр-ханом. В одном из таких документов, датированных маем 1874 года, читаем: “Положение Кокандского ханства в настоящее время беспокойное: жители крайне недовольны ханом - Строит ли хан караван-сарай, хочет ли заняться в каком-либо месте хлебопашеством, разводит ли сады - везде во всех своих подобных затеях гонит жителей и сарбазов на работы, не платя им ни копейки”. Армия, не получая жалованья, занималась грабежом собственного населения. А как известно если власть не кормит свою армию, ей придётся кормить чужую. Известен факт, когда три десятка крестьян не пришли рыть ханский арык, потому что убирали свой скудный урожай. В наказание их зарыли по шею в землю и оставили в таком положении умирать. Время от времени вспыхивали мятежи. Иногда повстанцы просили помощи у русских, но неизменно получали отказ.


В Ташкенте были осведомлены о положении дел в Коканде и Кауфман предупреждал зарвавшегося хана, что такая политика добром не кончится: “Лучшие люди идут против Вас, и народ неспокоен. Если Вы не перемените образа вашего управления народом, то я Вам предсказываю дурной конец”.


Однако, правитель Коканда не прислушался к мудрому совету.


Весной 1875 года против Худояра составился заговор кокандской знати, во главе которого стояли: сын некогда всесильного регента Мусульманкула, Абдуррахман Автобачи, мулла Исса-Аулие, брат хана, правитель Маргелана Султан-Мурад-бек и даже наследник престола Насреддин-бек. В Ташкенте ничего не подозревали о грядущих событиях и буквально накануне восстания в Коканд отправился дипломатический чиновник Вейнберг, для, как пишет Терентьев: “выражения хану неудовольствия генерал-губернатора за дурной и вредный, не только для него самого, но и для нас, образ его правления, вопреки неоднократных представлений и советов изменить свою внутреннюю политику”.


Вейнберга сопровождал полковник Скобелев с 22 казаками и двумя топографами. Он должен был отправиться в Кашгар, для переговоров с Якуб-беком. Главной же целью миссии была разведка и топографическая съёмка дорог.


Не вызывает сомнения, что появление русских в Коканде ускорило взрыв: духовенство открыто призывало к джихаду проповедуя, что все бедствия идут от русских, которые поддерживают ненавистного хана, и что, если бы не эта поддержка Худояр-хан вряд ли осмелился так грабить народ.


В середине июля ханство заполыхало, на сторону мятежников перешла практически вся армия и, если бы не Скобелев с казаками, который с боями вывез хана в Ташкент, участь Худояр-хана была бы куда печальней.


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава третья


Старший сын и наследник Худояр-хана, Сеид Мухамед Насреддин бек. Фотопортрет из Туркестанского альбома и Абдуррахман Автобачи, гравюра Шейнберга по рисунку Н. Н. Каразина из журнала Нива за 1888 г.


Коканд, тем временем, полностью перешёл под власть восставших. Новым ханом был провозглашён старший сын Худояр-хана, Насреддин. И несмотря на то, что по словам Терентьева, он “принадлежал к передовым людям, ибо строил дома на русский лад и довольно исправно тянул шампанское”, сразу объявил о намерении восстановить ханство в прежних границах, от Ак-Мечети до Пишпека. Пожар мятежа перекинулся на территорию туркестанского генерал-губернаторства, начались грабежи и убийства российских подданных. Необходимо было кардинально решать эту проблему, и туркестанский генерал-губернатор 5 декабря 1875 года направляет военному министру “Записку о средствах и действиях против Коканда в 1876 г.” в которой писал: “Торговый и промышленный Коканд, прочие большие кокандские центра, да и вообще всё ханство, более всех других соседних русскому Туркестану, среднеазиатских владений, имеет много общих интересов и непосредственную экономическую связь с Ташкентом и с прочими частями Туркестанского края. Настоящее ненормальное, хаотическое состояние в Кокандском ханстве, несомненно, отражается на всём экономическом быте и строе русского Туркестана. Помимо этого условия, продление в ближайшем нашем соседстве подобной анархии и беспорядка, каковые ныне господствуют в Кокандском ханстве, нетерпимо в смысле политическом. Непрекращение с нашей стороны такого состояния в Кокандском ханстве, подрывая наш престиж в Средней Азии, дискредитирует веру всего здешнего населения в нашу силу. Я высказываю поэтому мое твердое убеждение в необходимости действовать скоро и решительно. Способ действия заключается в занятии предстоящею раннею весной 1876 года всего Кокандского ханства...”.


В январе 1876 года Кауфман, прибыв в Петербург, добивается у императора Александра II решения на полную ликвидацию Кокандского ханства и присоединения его земель к Российской империи. Тут же в Ташкент была отправлена телеграмма с приказом Скобелеву немедленно начать подготовку к походу на Коканд. Такую же телеграмму получил и генерал Г. А. Колпаковский. Первым успел Скобелев. Штурма не случилось, столица мятежного ханства сдалась без боя. Кокандское ханство перестало существовать. Его территория была включена в состав Туркестанского генерал-губернаторства в качестве Ферганской области. Военным губернатором края стал М. Д. Скобелев. Начальником штаба, по сути первым заместителем к нему назначается Николай Иванович Гродеков. Я, не знаю получилось ли это случайно или именно Скобелев стоял у истоков такого решения – больше склоняюсь к последнему, поскольку вновь испечённый губернатор Ферганской области достаточно хорошо узнал своего боевого товарища и высоко ценил его пунктуальность, самообладание в бою, неприхотливость, доходящую до аскетизма и редкую физическую выносливость. В функции начальника штаба области входили вопросы организации боевой и мобилизационной подготовки, военного планирования, хозяйственной и повседневной деятельности войск, организация разведки, управление и другие вопросы и Николай Иванович полностью отдался делам и по сути, был даже в большей степени губернатор, чем Скобелев.


Несмотря на то, что пожар восстания был потушен, угольки сопротивления кое-где ещё тлели.


Скобелев, как военный губернатор, занимался военными делами, возложив на своего помощника, административные обязанности, в том числе судебные и полицейские. Были среди них и не совсем приятные. Однажды в окрестностях Андижана появилась шайка разбойников под водительством Джатым-хана, которая промышляла грабежом и убийствами мирного населения и нападала на русские пикеты. Получив сведения о местонахождении банды Скобелев выступил с сотней казаков на её поимку. В результате боя бандиты были частью уничтожены, частью рассеяны, а их главарь и ещё пятнадцать участников шайки взяты в плен. Своей властью военный губернатор приговорил их к расстрелу. В рапорте К. П. Кауфману о поимке Джатым-хана от 5 октября 1876 года Михаил Дмитриевич подчеркивал, что местное население не поддержало и не сочувствовало этому “сброду бродяг”. В заключении рапорта Скобелев докладывал: “Мною предписано полковнику Гродекову казнить смертью расстрелянием 16 (шестнадцать) человек, взятых в шайке Джатым-хана, из них 15 на базарной площади в Узгенте, завтра, 6-го октября, и одного на базарной площади в Ханабаде по усмотрению полковника Гродекова. Обряд смертной казни предписано произвести со всевозможной торжественностью”. И действительно казнь произошла при огромном стечении народа и под его одобрительные крики. Публичностью столь сурового наказания и Скобелев и Гродеков стремились показать, что власть карает вооружённых бандитов не тайно, не из чувства мести, а исключительно руководствуясь законом, во имя обеспечения спокойствия и защиты мирного населения. Следует отметить, что за время правления областью Скобелевым и Гродековым, применение смертной казни случилось лишь дважды.


Летом 1876 года Скобелев осуществил экспедицию к границам Кашгарии, к Тянь-Шаню, которая намечалась ещё год назад, но была отложена из-за событий в Кокандском ханстве. Два месяца, - июль и август, - продолжался поход, и всё это время функции военного губернатора осуществлял Николай Иванович Гродеков. Экспедиция завершилась весьма успешно. Скобелев писал: “Каракиргизы, населяющие горную полосу, приведены в покорность, между ними учреждено русское управление… Отныне эти кочевники, не признававшие ничьей власти, русские поданные. Выяснилось положение наше на Кашгарской границе. Покончены недоразумения с Каратигеном. Открыты совершенно неведомые европейцам страны, причем нанесено на карту около 25 тысяч квадратных верст”. Но и Гродеков, замещавший Скобелева, блестяще справился со своими обязанностями.


Рождённый побеждать. Николай Иванович Гродеков. Глава третья


Новый Маргелан (Скобелев, Фергана), старинная открытка


Когда в конце 1876 года Ферганскую область посетил туркестанский генерал-губернатор Кауфман, он остался весьма доволен увиденным. Своему начальнику штаба генералу Троцкому, находившемуся в это время в Петербурге, Константин Петрович писал: “Вас интересует знать, какое впечатление на меня произвела поездка в Ферганскую область. Общее впечатление самое хорошее. Михаил Дмитриевич занимается серьезно своим делом, вникает во всё, учится и трудится… Войска везде строились и во время моего объезда. Войска славные, с прекрасным духом. Население довольно, и я за Фергану совершенно спокоен”.


Наступил 1877 год. Россия, движимая благородной миссией защиты славянских братьев, объявляет войну Османской империи. Ни Скобелев, ни Гродеков не могли оставаться в стороне и отправляются в действующую армию. Но, если о военной деятельности Скобелева на русско-турецкой войне мы знаем практически всё, то о Гродекове известно очень мало. В середине декабря 1877 года он был командирован в распоряжение начальника полевого штаба действующей армии на Балканах, и с 11 февраля по 6 апреля 1878 года занимал должность начальника штаба авангарда. За этот период был награждён двумя орденами: Св. Владимира IV степени и Св. Анны II степени.


Встречался ли Николай Иванович на полях сражений со Скобелевым? Если верить В. И. Немировичу-Данченко, военному корреспонденту на балканской войне и другу Скобелева, то да. Вот, что пишет в своих воспоминаниях Василий Иванович:


“Только что приехав в Чатальджу и получив приказание не двигаться дальше, он (Скобелев, примеч. В. Ф.) ночью с одним ординарцем отправился тайком на нейтральную полосу. Произвёл рекогносцировку гадем-киойских позиций и всей местности, так что не удайся перемирие, найди турки войска, чтобы поставить их здесь, – Скобелев уже имел понятие о том, как отбить эти позиции, как вести атаку на них... В то самое время, когда, глубоко веруя в ненужность дальнейших военных действий, все успокоились, полковник Гродеков вместе с генералом сняли планы этой линии и изучили все ее детали...”


Война закончилась поражением Турции и Гродеков возвращается в Туркестан в распоряжение генерал-губернатора. Вскоре ему предстоит совершить по сути подвиг – подвиг без единого выстрела, который станет одним из величайших эпизодов “Большой игры”.


Продолжение следует

статью прочитали: 1204 человек

   
теги: Средняя Азия  
   
Комментарии 

Комментарии возможны только от зарегистрированных пользователей, пожалуйста зарегистрируйтесь

Праздники сегодня

© 2009-2019  Создание сайта - "Студия СПИЧКА" , Разработка дизайна - "Арсента"